— Пропали, — протянул Брига; это было, в общем-то, всем и так очевидно, но он славился подобными замечаниями.

Чужеземцы с далекого юга, где палящее солнце размягчает людям мозги, явились в Снэфельс и Скугафьорд три недели назад и поначалу казались довольно безобидными. Проповедовали какую-то чепуху, плели разные небылицы, над которыми все смеялись. Ни один взрослый андорежец, достаточно сообразительный, чтобы поймать на себе блоху, не поверил бы в подобные россказни. Телосложение у южан было такое хлипкое, что с ними легко могла бы справиться даже малая девчонка. Вот только к особам женского пола, хоть малым, хоть большим, они и близко не подходили.

А прошлой ночью кто-то вонзил в грудь спящего Эрифа кинжал. Оружие убийца так и не вынул.

Клинок был нездешний, такие на севере не делают. Даже Трюгг таких не видел, а уж он-то в юности побывал во многих далеких землях.

Пришлых сразу же бросили в яму, хотя они и кричали о своей невиновности.

Трюгг им верил, но остальные его веры не разделяли. Южные проповедники подвернулись как нельзя кстати.

— Эти чужаки наверняка могущественные колдуны, — сказал Пулла собравшимся вокруг старейшинам. — Разбросали тут палки, а сами исчезли.

— Им кто-то помог выбраться, — насмешливо фыркнул Трюгг. — Убийца Эрифа. Хульдрин.

Разгорелся горячий спор: кто виноват и достаточно ли сильно поколотили пленных, перед тем как бросить в яму. Ведь если достаточно, то вылезти они оттуда никак не могли, пусть даже и с чьей-либо помощью.

— Довольно воздух сотрясать! — осадила их Херва, древняя карга, рядом с которой даже Трюгг казался мальчишкой. — Какая теперь разница! Они сбежали, их надо вернуть и учинить суд. Найдите Шагота Выродка и его братца.

Старейшины Снэфельса вняли ее словам. Шагот и его брат служили под началом Эрифа. Этих жестоких, бессердечных воинов побаивались даже их собственные товарищи. А теперь Эриф умер и некому было больше держать их в узде. Так почему бы ради полезного дела не выпроводить их подальше?

Со склона горы донесся крик. В темноте кто-то рассмеялся.

Сокрытый народец всегда был поблизости.

2

Лес Эсфири, Святые Земли

Элс проснулся. Кто-то крадучись подбирался к его палатке. Ша-луг схватился за рукоять кинжала, и тут в отсветах горящего снаружи костра на тканой стенке проступил темный силуэт.

— Элс! Капитан, вы нам нужны! — Полог чуть приоткрылся, и отсветы пламени заплясали уже внутри шатра.

— Костыль?

— Так точно. У нас неприятности.

Все было ясно даже без объяснений — слишком уж ярко горели костры.

— Что за неприятности?

Когда в ночи пылают огни, ничего хорошего не жди.

— Колдовство.

Ну конечно. Здесь, в диких, пустынных Святых Землях, возле Кладезей Ихрейна, в самом колдовском месте на земле, по ночам стоило опасаться вовсе не людей.

Элс быстро оделся и по-кошачьи бесшумно выскользнул из палатки. Это был высокий, стройный, мускулистый человек в самом расцвете сил, с голубыми глазами и копной светлых волос.

— Где?

Ша-луг бросил взгляд на лошадей, но те еще не почуяли опасности.

— Вон там.

Костыль с трудом поспевал за своим капитаном. Он вообще был уже слишком дряхл для походов, ему бы дома сидеть да молодежь учить, вот только никто лучше старика не знал Святые Земли. Двадцать лет сражался он здесь с руннами, пусть те времена и давным-давно миновали.

Быстрым шагом Элс подошел к своему мастеру призраков. Аль-Азер эр-Селим сидел, уставившись куда-то в темноту.

— Что у нас тут? Ничего не вижу.

— Вон там, где темное облако заслонило деревья.

Да, теперь Элс видел.

— Что это?

Глаза постепенно привыкали к темноте. Ша-луг различил неясные силуэты волков, рыскавших на самой границе света и тени.

— Богон, владыка местных духов. В обитаемых землях его сочли бы божеством и запечатали в храмовой статуе, чтобы не причинял вреда. Но здесь никто не живет. Поэтому такие, как он, обычно рассеиваются по окрестностям.

— Понятно.

Темное облако приняло очертания человека, только вдвое шире и добрых четырнадцати футов высотой.

— Он воплощается, но почему?

— Его заставили. Кто-то или что-то призвало его сюда. Когда богон воплотится полностью, он нападет. И убьет нас. С такой силищей нашему талисману не совладать.

Волчьи тени кружили вокруг лагеря, ожидая, когда рухнет защитный барьер.

— Так я и думал. Слишком уж все гладко прошло. Что же делать?

— Мы можем лишь приготовиться. Пока он не явится целиком, вреда причинить не сумеет. После воплощения богон еще несколько мгновений будет осознавать себя. Тогда-то и надо действовать. Так что готовьтесь.

— Я?

— Вы же капитан.

— Сколько у меня времени?

— Минут пять.

Элс развернулся. В лагере уже никто не спал. У одних на лицах был испуг, у других — покорность. В чужих, объятых войной краях они уже не столь рьяно верили в своего бога. Тут рождались и жили иные боги. И не только боги, но и демоны.

Солдаты не отрываясь смотрели на призрачных волков, которые с каждым мгновением становились все явственнее, все наглее.

— Мокам, Акир, живо тащите фальконет.

— Что вы задумали, капитан?

— Спасти ваши жалкие шкуры я задумал. Нечего толпиться без дела и задавать глупые вопросы. Хегед, Агбан, сундук с деньгами сюда. Костыль, собери ведро мелких камней. Нортс, достань бочонок с огненным порошком. Аз, раздобудь факел, да чтоб не погас. Бегом, шевелитесь. Иначе через пять минут от нас один пшик останется.

Элс старался не обращать внимания на то, как колотится его собственное сердце, и не смотреть на волчьи тени. Уже точь-в-точь как настоящие. Твари огрызались друг на друга и нетерпеливо щелкали зубами. И все же они были вдвое меньше обычных волков, которых истребили в этих краях давным-давно. Людей они не боялись. Орудия Ночи напускали подобных демонов чаще прочих — еще с древнейших времен, когда первый человек, сидя возле костра, настороженно смотрел в глаза Ночи. Бояться нужно, если соберется целая стая. Любой деревенский колдун-недоучка мог легко отпугнуть одного или не дать своре прорваться в круг света. С одной тварью справился бы, проявив должную смекалку, даже обычный человек. Призраки боялись толченой волчьей травы.

Мокам и Акир торопливо прикатили фальконет. Эта небольшая медная пушка могла умертвить не только врага, но и самих артиллеристов. Стреляли из нее всего лишь раз — прямо в цеху сразу после отливки. Это было новое, секретное оружие, которое следует использовать только в самом крайнем случае.

— Где огненный порошок? — закричал Элс. — Пошевеливайтесь! Костыль, ленивый ты старик! Бегом! Хегед! Агбан! Где вас носит? Живее! Приготовьте порошок, в пушку его, целый заряд и еще половину…

Солдаты, испуганно зыркнули на командира, но приказ выполнили. Подоспел Костыль с ведром камней.

— Как случится в поле ночевать, этой дряни навалом, а как приспичит — поди-ка раздобудь.

— Открывайте сундук. Нужно только серебро. Быстро. Перемешайте с камнями.

— Капитан, но как же…

— Ныть потом будете. Акир, готовь запал. Хегед, Агбан, заряжай. Живее. Живее.

Богон ждать не будет.

Спустя пару мгновений Агбан отскочил от фальконета:

— Готово.

— Вытаскивай прибойник.

— Слушаюсь.

— Прекрасно, — кивнул Элс. — Время еще есть. Аз, дуй сюда. Факел не забудь.

Волшебник не слишком уверенно пробормотал, что он мастер призраков, а не солдат.

— Но только ты знаешь, когда надо поджигать, — оборвал его Элс. — Давай, это твоя работа.

Волчьи тени уже не боялись света и проверяли на прочность барьер вокруг лагеря. Богон вырос до восемнадцати футов. Ужасная согбенная фигура напоминала обезьяну, можно было даже различить глаза.

— Аз!

На трясущихся ногах волшебник поковылял к фальконету.

— Остальные на землю. Спрячьтесь. Или пойдите успокойте лошадей и быков.

Хорошо хоть богон воплотился в стороне от вьючной и верховой скотины. Вот только случайность ли это?

Воплощение завершилось.

Аль-Азер эр-Селим поднес факел к жерлу пушки.

С громовым раскатом фальконет выплюнул облако огня и дыма. «Да, — подумал Элс, — не зря зарядили с запасом». Порошок отсырел и горел медленно. После выстрела все окутало дымом, и никто не мог понять, достиг ли он цели.

Есть! Изрешеченный картечью богон распростерся на земле, а из пробитых в нем дыр тонкими струйками вытекала чернота. Рядом с поверженным чудищем валялись останки волка. Выстрел начисто снес кусты, ободрал кору с деревьев. В изувеченной рощице кое-где горел огонь, но пламя быстро угасало. В лагере воцарилась тишина, такая глубокая, словно вокруг была пустота, из которой бог и сотворил небо и землю.

Кто-то из солдат приглушенно выругался.

— Костыль, Мокам, Акир, как там фальконет? Трещин нет? Угли выгребли? Пушка готова к следующему выстрелу, если он вдруг поднимется?

— Капитан, нас этот богон больше не потревожит, — сказал мастер призраков. — Да и вообще никого.

— Тогда, Аз, забудем о нем. Подумаем лучше о том, кто его наслал, — он-то еще жив.

— Да, так и есть. Он непременно узнает о своем провале. Слухи о поверженном богоне разлетятся в мгновение ока. Хотя никто и не поймет, как это случилось. А нам стоит помалкивать. Все решат, что его сразило могучее колдовство. Нужно поскорее убираться отсюда, пока не набежали любопытные. Нас здесь быть не должно.