logo Книжные новинки и не только

«Молотодержец» Грэм Макнилл читать онлайн - страница 2

Knizhnik.org Грэм Макнилл Молотодержец читать онлайн - страница 2

— Хватит о смерти! — проревел Вольфгарт, видимо обретая второе дыхание и сбрасывая руки поддерживающих его. — Говорить о ней накануне битвы — дурной знак! Мне нужно выпить.

Зигмар улыбнулся, глядя, как Вольфгарт провел руками по спутанным волосам и смачно сплюнул на землю. Никто, кроме друга, не мог с такой быстротой переходить от тяжкого похмелья к потребности выпить еще. Невзирая на опасения Пендрага, Зигмар знал, что с утра Вольфгарт будет действовать столь же ловко и уверенно, как всегда.

— Что мы тут топчемся? — требовательно вопросил Вольфгарт. — Давайте выпьем, пришла пора!

Не успели они ответить, как ночь пронзил волчий вой: из чащи темного леса до Рейкдорфа долетела многоголосая дикая песнь, в которой звучала примитивная радость древних дней. К ней присоединились другие волки, и казалось, будто боевой клич объединил все стаи Великого леса.

— Братья, вы хотели получить знак, — проговорил Вольфгарт. — И вот он. С нами Ульрик! А теперь пойдем в палату. Все-таки сегодня у нас Кровавая ночь, да и мы сами пока что полны крови, которую нужно принести ему в жертву.


Тысячей светлячков взметнулись искры, когда в громадный очаг посредине Большой палаты полетело очередное полено. Было очень жарко от огня и сотен собравшихся в помещении воинов, смех и песни взмывали вверх, к сходящимся там тяжелым балкам.

Палату для короля унберогенов выстроили гномы в благодарность за мужество его сына и великую службу, которую тот сослужил их королю, Кургану Железнобородому, когда спас его от орков. Крепкие каменные стены переживут многих королей, а сейчас они вместили сотни воинов, собравшихся почтить Ульрика славословиями и жертвоприношением. Мужчины спешили пировать, ибо для многих это была последняя ночь, которую они проведут в Рейкдорфе.

Через толпу Зигмар пробирался к возвышению в конце зала, где на резном дубовом троне сидел отец, по бокам которого стояли двое. По правую руку находился Альвгейр, маршал Рейка и телохранитель короля, а по левую — Эофорт, старинный друг и доверенный советник.

Всякого ошеломило бы зрелище пиршества: пот, песни, кровь, мясо, эль и дым. Перед деревянным изваянием Таала, божества охоты, жарились на вертелах туши трех огромных кабанов, они потрескивали и брызгали жиром в огонь. Хотя Зигмар съел уже столько, сколько обычно съедал за неделю, от запаха жареного мяса рот у него наполнился слюной, и он улыбнулся, когда в руки ему сунули кружку с пивом.

Вольфгарт осушил ее и принялся мериться силами с братьями по оружию, сцепив ладони. Триновантес раздобыл тарелку еды, налил себе воды и с напускным безразличием поглядывал на Вольфгарта, а Пендраг разыскал приземистого бородатого гнома, который сидел в углу зала и наблюдал за кутежом.

Гнома звали Аларик. Вместе с Курганом Железнобородым он пришел в Рейкдорф с грузом каменных глыб. Когда строительство было закончено, все гномы, кроме Аларика, ушли, а он остался обучать унберогенов секретам обработки металла. Теперь у них были такие отличные доспехи и замечательное оружие, как ни у одного из западных племен.

Зигмар не мешал друзьям развлекаться, как они того желали, ибо каждый мужчина должен провести Кровавую ночь по-своему. Пока он пробирался к отцу, воины хлопали его по плечу, желали удачи в бою или хвастливо возвещали о том, сколько орков убьют в его честь.

С тяжелым сердцем он выслушивал похвальбу вояк, потому что в голове неотвязно мелькал вопрос: сколько из них выживет, чтобы увидеть еще один такой пир? То были суровые мускулистые мужи, жадные как волки до битв, давно сражавшиеся под знаменем отца, а теперь готовые встать под его стяг. Он вглядывался в их лица, слушал слова, но не слышал, не понимал смысла.

Он знал и любил этих воинов, чтил в них отцов и мужей и знал, что каждый из них готов ринуться вперед по его приказу.

Вести таких людей в бой — большая честь, и Зигмар спрашивал себя: заслужил ли он ее?

Выбираясь из толпы вооруженных мужчин, чтобы предстать перед отцом, Зигмар отбросил сомнения. Бьёрн, король унберогенов, восседал на троне между двумя резными изваяниями рычащих волков и, несмотря на возраст, был все таким же грозным.

Чело короля украшала бронзовая корона, волосы стального цвета были заплетены во множество кос. Подобные кремню глаза, безбоязненно взиравшие на многие ужасы мира, сейчас с отеческой любовью глядели на воинов, что собрались здесь, чтобы славословить Ульрика и просить даровать им храбрость в грядущей битве.

Хотя отец не ехал на войну, он был одет в кольчугу работы Аларика. Никто из кузнецов-людей не мог бы выковать столь же замечательную железную рубаху, а гном ее сделал меньше чем за день. На коленях короля лежал страшный топор Похититель душ, на двойном лезвии плясали красные отблески огня.

Когда Зигмар приблизился к трону, Альвгейр ему чуть кивнул, золотом блеснули бронзовые доспехи, неулыбчивое лицо было словно высечено из гранита. Эофорт Зигмару поклонился и отступил на шаг. Он единственный среди воинов носил длинные одежды. Благодаря острому уму он стал одним из самых доверенных советников короля. Мудрые и прозорливые советы Эофорта не раз приносили пользу племени унберогенов.

— Сын мой, — Бьёрн знаком указал Зигмару на место подле себя, — все ли в порядке? Ты как будто обеспокоен.

— Со мной все в порядке, — отвечал Зигмар, занимая место по правую руку от отца. — Просто с нетерпением жду рассвета. Я жажду убить Костедробителя и отшвырнуть его армию обратно в горы.

— Будь проклято его имя, — сказал Бьёрн. — Столько лет этот треклятый предводитель зеленокожих терзает наш народ! Чем скорее его голова займет место над этим троном, тем лучше.

Зигмар проследил за взглядом отца. На копья были насажены головы орков, чудищ и отвратных бестий с громадными клыками, витыми рогами и омерзительной чешуйчатой кожей, кровь их смертей обагрила стену страшными пятнами.

Здесь же висела и голова Скарскана Кровожадного — того самого орка, что грозил изгнать эндалов из родных земель до тех пор, пока Бьёрн не пришел на помощь королю Марбаду. Была там и шкура громадной безымянной твари из Стенающих холмов, что наводила страх черузенов много-много лет, пока король унберогенов не обнаружил ее чудовищное логово и не снес голову одним могучим ударом Похитителя душ.

Там висели и другие трофеи; с каждым была связана история о доблестных деяниях, так волновавших маленького Зигмара, который любил улечься в ногах у отца и без конца слушать рассказы о подвигах героев.

— Есть ли вести от всадников, которых ты отправил на юг? — спросил Бьёрн.

— Да, — отвечал Зигмар, — но ни одну из них хорошей не назовешь. Великое множество орков спустились с гор, и похоже на то, что убираться обратно они не спешат. Обычно они совершают набег, убивают и возвращаются к себе в горы, но на сей раз этот Костедробитель сумел их объединить, и с каждой кровавой резней под его знамя стекается все больше и больше орочьих отрядов.

— Значит, нельзя терять время, — кивнул отец. — Ты сослужишь земле великую службу, если завоюешь щит. Мой мальчик, достичь поры возмужания — немалое дело, и из всех испытаний храбрости это будет одним из самых серьезных. Тут вполне уместно испытывать страх.

Под суровым взглядом отца Зигмар расправил плечи и сказал:

— Отец, я не боюсь. Мне доводилось убивать зеленокожих, и смерть меня не страшит.

Король Бьёрн наклонился к нему и понизил голос так, чтобы его слышал только сын:

— Я говорю не о страхе смерти. Мне ли не знать о том, что ты не раз смело встречал опасность. Махать мечом способен каждый дурак, но вести воинов в бой, держать их жизни в своих руках, быть в положении того, кого станут судить братья по оружию и король, — тут немудрено испугаться. Змей страха терзает тебя, сын мой. Я знаю это, ведь то же самое мучило меня тогда, когда Дрегор Рыжая Грива, твой дед, послал меня заслужить щит.

Зигмар вгляделся в туманно-серые глаза отца и увидел в них истинное понимание и сочувствие. И от сознания того, что такой могущественный воин, как Бьёрн, чувствовал то же самое, он испытал облегчение и улыбнулся.

— Ты всегда знаешь, о чем я думаю, — сказал Зигмар.

— Ты же мой сын, — отвечал Бьёрн.

— Я твой единственный сын. А что, если у меня не получится?

— Этому не бывать, ибо сильна кровь твоих предков. Когда моя могила зарастет высокой травой, ты, вождь унберогенов, будешь творить великие дела. Не стоит отворачиваться от страха, сын мой. Если понять, что секрет его могущества над человеком коренится в готовности избрать простой путь, спрятаться, удрать, тогда можно его победить. Истинный герой не бежит, когда можно драться, и никогда не предпочитает легкий путь тому, который считает правильным. Помни это, тогда не дрогнешь.

Зигмар кивнул и обвел взглядом Большую палату, где по-прежнему звучали песни и раскаты веселья.

Словно в ответ на его испытующий взгляд, Вольфгарт вскочил на стол, загроможденный пивными кружками и тарелками с мясом и фруктами. Когда воин выхватил из ножен громадный меч и взмахнул им высоко над головой, стол угрожающе затрещал под его тяжестью. Недрогнувшая рука нацелила оружие прямо в крышу, что говорило о неслыханной силе Вольфгарта, ибо вес меча был огромен.

— Зигмар! Зигмар! Зигмар! — взревел Вольфгарт, и все находившиеся в Большой палате воины стали скандировать вместе с ним.

Казалось, от мощи их голосов стены трясутся, и Зигмар знал, что не подведет этих людей. Пендраг тоже вскочил на стол к Вольфгарту, и, даже обычно сдержанный, Триновантес присоединился к охватившему всех ликованию.

— Вот видишь, — проговорил отец, — они готовы сражаться и умирать по твоей команде. Они верят в тебя, так черпай же силу в их вере — тогда узнаешь, чего ты стоишь на самом деле.

Имя Зигмара все еще гремело под сводами зала, когда Вольфгарт опустил меч и провел лезвием по ладони. Брызнула кровь, и он намазал ею щеки:

— Ульрик, бог войны, в Кровавую ночь я прошу тебя дать мне силы храбро сражаться во имя твое!

Каждый воин последовал его примеру, чтобы принести свою кровь в жертву суровому и беспощадному богу зимних волков. Чтобы уважить своих воинов, Зигмар вышел вперед, вынул из поясных ножен охотничий нож с длинным лезвием и полоснул себя по голому предплечью.

Ратники взревели, одобряя поступок вождя, и ударили рукоятками мечей и топоров себя в грудь. Все еще раздавались приветственные возгласы, но тут под немалым весом Вольфгарта и Пендрага стол наконец-то развалился, и оба они оказались завалены мясом и залиты пивом. Теперь уже от хохота сотрясались стены палаты, и пиво лилось рекой за здравие двух свалившихся со стола воинов, которые, взявшись за протянутые Триновантесом руки, встали на ноги, сами надрываясь от смеха.

Отец спросил Зигмара:

— Как может у тебя что-то не получиться, когда среди твоих воинов есть столь отважные мужи?

— Вольфгарт — изрядный плут, — улыбнулся Зигмар, — но в его жилах течет сила Ульрика. А густоволосая голова Пендрага очень умна.

— Я знаю достоинства и недостатки обоих, — наставлял сына Бьёрн. — И ты должен научиться читать в сердцах тех, кто будет давать тебе советы. Окружи себя достойными людьми, изучи их сильные и слабые стороны. Оставь при себе лишь тех, кто делает тебя сильнее, и избегай тех, кто ослабляет, ибо такие могут погубить тебя. Когда находишь достойных мужей, почитай их, цени и люби, как родных братьев, ибо они встанут с тобой плечом к плечу и услышат клич ринувшегося в бой волка.

— Да будет так, — пообещал Зигмар.

— Мы, люди, сильны вместе, а по отдельности слабы. Приближай к себе братьев по мечу, будьте в согласии друг с другом. Поклянись мне, Зигмар.

— Клянусь, отец.

— А теперь иди к ним, — велел отец. — И возвращайся ко мне после боя, со щитом или на щите.

Глава вторая

Битва у Астофенского моста

Резкий и пронзительный барабанный бой сопровождал движение полчищ орков, шедших на штурм Астофена. Целое море закованных в доспехи зеленых тел окружило город на реке, над которым нависло облако обреченности, сотканное из смрада немытых тел и первобытной свирепости.

— Недолго они продержатся, — заметил Вольфгарт. Рядом с Зигмаром он затаился среди высокой травы на холме примерно в лиге от осажденного города. — Ворота уже трещат.

Зигмар кивнул и сказал:

— Надо подождать Триновантеса.

— Если мы станем мешкать, некого будет спасать, — заявил Пендраг, почти невидимый в зеленом чешуйчатом плаще.

— А если мы атакуем до того, как Триновантес займет позицию, мы все пропадем, — стоял на своем Зигмар. — Для лобовой атаки орков слишком много.

— Орков много не бывает! — огрызнулся Вольфгарт, сжимая кулаки. — Столько дней мы были в пути и не повстречали ни одного. И вот наконец эти зеленокожие прямо у нас под носом! Полагаю, нужно трубить в рог, и пусть Морр заберет гадов!

— Нет, — отрезал Зигмар. — Идти сейчас в атаку означает верную смерть, а я не желаю вернуться в Рейкдорф на щите.

Несмотря на сказанное, Зигмар всей душой рвался в бой, стремился развернуть знамя и мчаться вперед, чтобы ветер развевал волосы, а в ушах раздавался громкий призыв рога. Но он знал, что нужно обуздать этот порыв.

Конечно, на их стороне будет фактор внезапности, потому как внимание орков всецело приковано к городским стенам. Но для того, чтобы победить тысячную орду, одной внезапности недостаточно.

Город располагался среди невысоких каменистых холмов на берегу быстрой реки, берущей начало в Серых горах. При виде столь огромных открытых пространств молодые люди, выросшие в лесах, безмерно удивились.

Город окружали стены из заостренных сверху толстых бревен, с оборонительными башнями по углам. По краю стен шла деревянная галерея, откуда жители Астофена метали в орков копья.

С радостью отмечал Зигмар каждый удачный бросок, хотя единичные смерти не могли воспрепятствовать натиску противника.

Зеленокожие наступали толпой, сражаясь без какого-либо плана, но с первого взгляда было ясно, что победа благодаря многократному численному превосходству и жестокости будет за ними.

Гоблины-лучники посылали в город горящие стрелы, и многие ближайшие к стенам дома уже пылали.

Громадные орки с темно-зеленой, почти черной, кожей сгрудились около примитивного стенобитного орудия на корявых колесах, которое выглядело так, словно его построил слепец. Тяжелые метательные машины отправляли в город самые разнообразные снаряды: камни, горшки с горящей смолой и даже истошно вопящих орков с занесенными топорами.

От сотен костров в небо поднимались столбы черного дыма, в твердую землю были воткнуты ужасные тотемы, на громадных рогатых черепах висели грубые амулеты и кровавые трофеи. Никогда прежде орки не собирались вместе в таком количестве. Каждый из них обладал стальными мускулами, был защищен доспехами и вооружен мощным клинком, а сверх того, был обуреваем нестерпимой жаждой крови.

Над всей ордой возвышался орк в темных доспехах, который размахивал топором чудовищного размера. Даже издалека было видно, что он среди зеленокожих за главного.

— Ну же, Зигмар! — воскликнул Вольфгарт. — Чего же мы ждем?!

— Смерти хочешь? — спросил Пендраг. — Нужно выждать. Триновантес не подведет.

Страстно надеясь на то, что Пендраг не ошибается, Зигмар вглядывался в изрытую колесами грунтовую дорогу, которая по берегу реки вела от Астофена к каменному мосту примерно в лиге от города. За мостом дорога исчезала в сени деревьев, а дальше тянулась равнина, покрытая жесткой низкой травой. Пейзаж то тут, то там оживляли рощи.

Зигмар прикрыл глаза от солнца рукой в надежде увидеть развевающееся зеленое знамя. Ничего. Он безмолвно послал другу приказ поторопиться.

— На все воля Ульрика, — прошептал Зигмар, кусая нижнюю губу.

Он следил за разворачивающимся у него на глазах сражением и знал, что город падет, если они не придут на помощь в самое ближайшее время.

Предводитель орков швырнул громадный топор в ворота Астофена, и зеленокожие взвыли, давая выход распиравшему их бешенству. Темп барабанной дроби убыстрился, и к городу устремился поток закованных в броню орков.

Обливаясь потом, зеленокожие с ревом толкали вихляющий из стороны в сторону таран, ударная часть которого была выкована в форме громадного кулака. Над ордой вновь взмыли огненные стрелы, и боевым кличем к дерзким богам войны вознесся звон железных клинков.

— Смотрите! — вскричал Пендраг. — У моста!

Сердце Зигмара подпрыгнуло, когда возле рощицы к востоку от моста он увидел трепещущее на ветру зеленое знамя.

— Я же говорил! — рассмеялся Пендраг, вскакивая на ноги и бросаясь к коню.

Зигмар с диким боевым кличем последовал за Пендрагом, не отставал и Вольфгарт. Две сотни унберогенов ждали в засаде, под ними нетерпеливо ржали кони, лица воинов пылали в предвкушении битвы. В лучах полуденного солнца блестели наконечники копий, золотом вспыхивали бронзовые обода деревянных щитов.

Пендраг взлетел на спину скакуна и взмахнул знаменем Зигмара — затрепетал на ветру алый треугольник с изображением огромного черного вепря.

Солнечный свет сгустил краски, и Зигмару показалось, что знамя — это обагренный кровью кусок ткани. Он схватился за гриву своего серого жеребца и взлетел ему на спину.

Сердце яростно билось в груди, и он рассмеялся оттого, что ожиданию пришел конец. Теперь он больше не будет бессильно наблюдать, как его народ встречает смерть. Зигмар выхватил из притороченного к лошадиной шее чехла длинное копье с тяжелым железным наконечником и принял от воина щит.

Он высоко поднял копье и щит, и Вольфгарт начал скандировать имя вождя.

— Унберогены! — возвысил голос Зигмар. — Вперед!


Зигмар ударил коня пятками, и тот рванулся вперед, не менее всадника стремясь в бой. Из уст воинов вырвался боевой клич, и, потрясая копьями, они последовали за предводителем. Вольфгарт поднес к губам боевой рог, и в воздухе завибрировал высокий протяжный звук.

Конь в несколько прыжков оказался на гребне холма. Когда копыта мчащегося вниз скакуна загремели по склону, Зигмар приник к его шее. Взглянув через плечо, он увидел своих воинов, следующих за ним в два ряда. На солнце мерцали доспехи, крыльями драконов струились за плечами яркие плащи.

От тяжелых ударов копыт сотрясалась земля, Вольфгарт снова и снова дул в боевой рог, и в воздух выплескивались взывающие к доблести звуки. Зигмар несся вперед, побуждая коня скакать еще быстрей. Сражение приостановилось, ибо орки обернулись на звуки рога и крики воинов Зигмара.

Когда защитники Астофена увидели скачущих им на помощь воинов, стены города огласились приветственными возгласами. Зигмар сжал бока коня коленями и высоко поднял щит с копьем, чтобы следующие за ним воины видели его жест.

Выражая презрение противнику, Зигмар не надел доспехов и скакал вперед даже без кольчуги. Словно воинственный варвар прошлого, он мчался, выпрямившись во весь рост на спине жеребца, золотым потоком развевались светлые волосы, мускулы на груди напряглись.

С каждым мгновением рев орков нарастал. Стеной сомкнулись доспехи, защищавшие зеленую плоть. В сторону нежданно нагрянувших всадников обратились щиты, на каждом были изображены или зловещие черепа, или клыкастые пасти. Ощетинились копья. Со стен Астофена с возрожденной надеждой полетели в орков стрелы и дротики. Громадный орк, заправлявший в центре орды, взревел и заорал, подкрепляя команды ударами копья толщиной чуть не в руку Зигмара.