Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Игорь Аввакумов

Мир спасет себя сам. Книга вторая. «Слово из трех букв»

Пролог

Последний раз Маша была тут восемь лет тому назад. С той поры все изменилось до неузнаваемости. Тогда здесь раскинулась обычная строительная площадка, где кипела работа. Сейчас же ни стройки, ни построенного здания не было. Были груды развалин. Впрочем, старых зданий тоже не было видно. Скорее всего, они тоже разрушены. Куда ни глянь, взгляд везде натыкался на обломки бетона, торчащую во все стороны арматуру, куски оплавленного стекла, остатки проволочных заграждений и успевшие оплыть под дождями линии траншей и ходов сообщений. Здесь погуляла война. Правда, совсем заброшенными эти развалины не выглядели. Часть обломков отгребли в стороны и в расчищенных местах проложили мощеные дорожки для ходьбы.

Прежде чем сюда запустили экскурсантов, гид строго-настрого предупредил: с тропинок ни в коем случае не сходить. В развалинах полно разнообразной взрывающейся дряни, найти и обезвредить которую порой не так уж и просто. Обычные мины и снаряды — полбеды. Возможно наличие неразорвавшихся химических боеприпасов.

На этот случай всем выдали противогазы, а прежде чем разрешить войти в этот музейный комплекс, экскурсантов продолжительное время тренировали действовать по команде «Газы!». Знала бы Маша про это заранее, не стала бы надевать парик. Из-за этих чертовых тренировок он сразу сбился набок. Пришлось его снять и спрятать в сумке. Хорошо, что не забыла взять с собой платок. Солнцезащитные очки тоже пришлось снять и спрятать подальше.

— Мисс, не стоит с этим шутить. Либо вы отказываетесь от экскурсии, либо соблюдаете обязательные требования безопасности.

Вот и пришлось таскаться с этой чертовой сумкой с противогазом за экскурсоводом. И Маша не одна такая. Группа туристов из Италии выглядела ничем не лучше. Среди итальянских туристок тоже нашлись такие, кому пришлось снять парик. Правда, если Маша Миронова носила парик и очки для того, чтобы избежать навязчивого внимания публики, то почтенные матроны носили их по совсем иной причине. Тем не менее от экскурсии никто не отказался и денег назад не потребовал.

— Перед вами, господа, место, ставшее местом нашей славы. Это и есть та самая Воздушная Крепость, о которой целый год сообщали в сводках новостей. Сама Воздушная Крепость представляет собой два комплекса зданий чисто гражданского назначения, которые никогда не планировалось использовать в военных целях. При приближении англо-мексиканских войск к городу и установлении морской блокады всего Западного побережья, Воздушная Крепость оставалась нашим единственным окном в Большой мир. После того, как командование объединенных войск стран Священного Союза отказалось считать аэропорт нейтральной зоной, на территории которой действует запрет на ведение военных действий, командование нашей Континентальной армии приняло решение оборонять его от войск интервентов. С этого момента и возникло само название Воздушная Крепость. Оборонительные позиции Континентальной армии состояли из внешнего периметра и двух внутренних узлов обороны, которые на выданных вам схемах обозначены как Форт-Гаррисон и Форт-Бакстер. В промежутке между ними находился госпиталь Особого отряда Красного Креста…

Ту лекцию, что гид читал итальянцам, можно было и не слушать. Маша и сама могла ее прочесть кому угодно и с большими подробностями.

Когда войска интервентов сравнительно легко прорвали внешний периметр обороны и отрезали Воздушную Крепость от города, надеясь, что впавшие в панику ополченцы так же легко отдадут в руки противника оба терминала, командование интервентов допустило ошибку. Стремясь рассечь оборону терминала надвое, они решили занять район госпиталя, недавно развернутого Красным Крестом. Если бы эту задачу поставили английским войскам, то все могло получиться. Но на свою беду командование направило выполнять задание тех, кто был поближе, — «койотов» полковника Мендосы. Распоряжавшаяся в госпитале графиня Кастро знала, кто это такие. И то, что Красный Крест не удержит «койотов» от зверских расправ, персонал госпиталя прекрасно понимал. Был у них опыт «общения» с иррегулярами Мендосы во время выполнения миссии на Юкатане. Уже тогда между волонтерами Кастро и бандитами Мендосы появились кровные счеты. Сразу опознав в атакующих старых знакомых, волонтеры Кастро в выборе не колебались: связанные клятвой всеми силами и средствами защищать беспомощных, они встретили атаку огнем из всего, что могло стрелять и имелось под рукой. Откуда у них взялось в достатке оружие? Смешной вопрос! А оружие раненых ополченцев разве не в счет? Одолеть медиков, хорошо умевших не только лечить раненых и больных, но и при нужде вести бой, по-быстрому не получилось. Они продержались столько, сколько и нужно было командованию континенталов, чтобы справиться с паникой. А потом по связанным боем «койотам» ударили «кожаные головы» Гаррисона. У «кожаных голов» тоже были свои счеты с мексиканскими иррегулярами, поэтому бой быстро перерос в бойню. Последнюю точку в этой схватке поставила атака Гражданской милиции Бакстера. С этого боя и началась длительная эпопея защиты Воздушной Крепости…

Идя вместе с группой, Мария вспоминала про то, как оказалась здесь впервые в жизни. Прежде чем она сюда попала, пришлось пройти через многое. А началось все с того, что в нее, восьмилетнюю школьницу кто-то вселил сознание женщины из параллельного мира. Женщина эта, Ирина Павловна, оказалась в Машином мире не по своей воле. Саму девочку вселение в ее тело непонятно кого сильно напугало. Но и гостья была в растерянности. Гостье тоже непонятны были такие фокусы. Но ничего, ужились они тогда друг с другом. Тем более, что Маша сообразила, что от вселенки лично она может получить много полезного. Так оно и случилась. Гостья щедро делилась с девочкой своими знаниями и умениями. Особенно полюбила Маша сказки, которые Ирина Павловна ей рассказывала по вечерам. Вот со сказок и занятий спортом все и началось.

Не удалось ни гостье, ни хозяйке тела прожить обыкновенной незаметной жизнью. Слишком много нездешнего и необычного было в них. И могло это все закончиться печально. Обратившая на странную девочку и ее окружение полиция начала строить козни. Но мир оказался не без добрых людей. Нашлись гонители, но появились и друзья. Друзья, которые всегда помогали словом и делом.

Гид вел туристов дальше по вымощенной дорожке. Время от времени группа останавливалась возле экспонатов, которые с других точек были не видны. Все правильно. Во время боев со стороны противника ничего кроме развалин видно и не было. Все, что можно было укрыть от взора — закапывалось в землю и тщательно маскировалось. Вот восстановленная кем-то позиция батареи ПВО. В добротно оборудованных капонирах притаились четыре сорокамиллиметровые зенитные пушки. Строго говоря, это одна из существовавших в реальности позиций. Держать батарею долгое время на одном месте никто бы не стал. Тот, кто пренебрегал частой сменой позиций, быстро об этом жалел. Это была не единственная батарея ПВО у защитников форта. Помимо них на позициях находились и счетверенные двадцатимиллиметровые установки. Сейчас их на территории музейного комплекса нет, как и парочки девяностомиллиметровых зениток. После окончания обороны они понадобились в других местах. Со временем, когда восстановят все, как было, наверняка привезут и уцелевшие зенитки. Но, по правде сказать, эти зенитки больше пугали своим огнем авиацию интервентов, чем наносили реальный урон. Проблемы с поставками боеприпасов не позволяли им вести действительно действенный обстрел. Да и устарели они для этой войны.

Большинство тяжелого вооружения континенталы добыли в самом начале восстания, разграбив старые арсеналы. Что-то перепадало от конфедератов, которые долго не могли решить, чью же сторону принять.

Ага! Она правильно угадала насчет дальнейшего развития этого музея под открытым небом. С позиций минометной батареи стали видны работы, проводимые реконструкторами на одном из участков форта. Похоже, саперы там уже извлекли все, что угрожало жизни, и разрешили вести дальнейшие работы. Как раз на этом месте стояли чукотские стрельцы. Потом им пришлось менять позиции, но в первую неделю обороны они своим метким огнем гасили любую попытку мексиканцев подобраться для боя на ближней дистанции. А потом показали противнику, как на самом деле нужно атаковать. И хотя стрельцов было не очень много, удача всякий раз оказывалась на их стороне. Началось все с их первой удачной ночной вылазки. Стрельцы создали в тылу противника кочующие очаги сопротивления, ликвидировать которые англо-мексиканским войскам так и не удалось. Сочетая партизанские вылазки с атаками штурмовых групп, местные резистанты сильно осложнили жизнь осадного корпуса противника. И хотя личный состав отрядов резистантов был, в основном, из местных, организующим и ударным ядром их сил стали страшные «чукчи». На английском и испанском языках, это слово произносилось одинаково. Кто такие настоящие чукчи, солдаты противника понятия не имели. Да и не было их среди стрельцов, чей отряд формировался в Анадыре из добровольцев, съехавшихся со всей России. Для мексиканских солдат слово «чукча» означало прежде всего «страх ночной и ужас дневной».