Вдруг чудовищной силы удар из нутра судна исковеркал носовую часть корпуса, высвободив разом все остальные запасы жидкости. В дырку стали протискиваться и пролезать сонмы длинных щупалец, и местность огласили акустические вибрации такой силы, что все люди попадали на землю, зажимая кровоточащие уши ладонями. Левиафан вновь огласил округу воплем, стараясь поскорее высвободиться из стального плена.
— Что это? — выкрикнул ближайший ко мне боец, у которого из ушей текла кровь.
«Хотел бы я сам знать», — подумал я, борясь с адской болью в голове.
Вибрации прекратились, но прийти в себя смогли не все. Поднявшись на ноги, шатаясь из стороны в сторону, я увидел, как дружный залп десяти танков разворотил центральную часть твари. Осколочно-фугасные снаряды рвали на куски незваного гостя, похожего на мутировавшую помесь кальмара с омаром. Гигант был невероятно живучим, если уцелел после танковых залпов, бьющих прямой наводкой.
— Я еще сделаю из тебя суп! — радостно взвыл в эфире самодовольный голос танкиста.
— Глупцы, отходите пока не поздно! — прохрипел я в эфир. — Капитан Сергеев, если ты меня слышишь… Антон, немедленно уводи людей! Живо! Это портал — и он активировался!
Истекая темно-зеленой кровью, левиафан сделал новую попытку выбраться из тесного трюма. В воздухе бешено извивались щупальца, кромсаемые тяжелыми пулеметами и снарядами. Не выдержав второго слаженного залпа танков и ракет штурмовых вертолетов, продолговатая голова твари разлетелась на куски, обнажив склизкое нечто, пронизанное мозговой тканью, вроде губки. Из мертвого тела на песок хлынули нескончаемые водопады каких-то мелких белесых животных, которые с головой облепили солдат и ученых.
Авианаводчик, испуганный до чертиков всем происходящим, принялся просить помощи у бомбардировочной авиации и у артиллерийской поддержки бронепоездов, ожидающих сигнала к атаке. Стопятидесятимиллиметровые безоткатные орудия извергали залп за залпом, разбивая в клочья покореженный и охваченный пламенем корпус плавучего завода. Взрывы снарядов подбрасывали куски обшивки, вперемешку с плотью Левиафана, высоко в небо. Вертолет Ми-24, попав в зону мощной электромагнитной турбулентности портала, утратил управление и на полной скорости зарылся в море, подняв тучу брызг.
Приказав своим людям отступать к бронепоездам, я оглянулся на пляж и обомлел — в центре портала стоял… человек. Вскинув к глазам окуляры бинокля, я увидел, что это не нежить, но и не совсем человек. Это был мужчина среднего возраста, хорошего телосложения, которому навскидку можно дать и тридцать, и сорок лет. У него была золотая кожа! Неспешно, словно у него в запасе была целая вечность, он шагал прочь от портальной жидкости, не обращая никакого внимания на снующих у него под ногами некроморфов. Я почувствовал, как волосы на моей голове зашевелились и сделали милую попытку отделиться от черепа. Прямо над пляжем два утративших управление вертолета столкнулись в воздухе, и в водопаде горящего железа обрушились на землю, прямо на то место, где стоял незнакомец. Пришелец с нечеловеческой скоростью увернулся от обломков.
«Примите предвестника. Найдите Ключ…» — раздались в моих мыслях чужие интонации неживого голоса.
Я был готов поклясться, что он обращался именно ко мне.
Пуля, выпущенная из снайперской винтовки Чекова, снесла пришельцу половину черепа, красочно разбрызгав его светящееся содержимое по сторонам. Чужак опрокинулся в траву, спиной назад, и задрожал мелкой дрожью.
— Отставить, Чеков! — запоздало выкрикнул я в рацию. — Я тебе что сказал? Отступать!
— А как же вы, капитан? Я без вас никуда… И кто этот блестящий?
— Поспорь у меня! Бегом отсюда, несчастный обмылок! Мы отступаем.
Нехотя закинув за спину винтовку, Чеков стал быстро спускаться с холма и вскоре скрылся в густой траве. Я снова посмотрел в бинокль на труп пришельца и был несказанно удивлен, когда на моих глазах его лысый череп снова принял прежнюю форму, не оставив на коже даже шрама от пули. Существо медленно поднялось и резко обернулось к ученому. Бледное сияние из глаз чужака облучило бедолагу. Ученый, оглушительно взвыв, стал разрывать на себе комбинезон. Под ним неровно дышало сморщенное тело хиляка — мерзкого создания, сосущего кровь у мертвецов. Никогда мне еще не доводилось видеть носителя «радости жизни», а тем более наблюдать, как он использует свое умение для обращения людей в некроморфов. Но дальше пришелец меня удивил. Вместо того, чтобы продолжить свое грязное дело, он обхватил хиляка за шею и одним движением руки оторвал ему голову. Расталкивая со своего пути ковыляющих по пляжу зомби, быстрым шагом скрылся в густой растительности прибрежной полосы.
Прошло несколько часов томительного боя между немногочисленными выжившими группами военных и нежитью. Портал продолжал исправно функционировать, изрыгая все новые волны живности. Побережье захлестнула волна некроморфов самого разнообразного и экзотического вида. Больше всех здесь было, конечно, зомби, но хватало и таких, о ком я даже не слышал. Они с холодящим душу воем прорвали оборону бойцов ЦОЗа и стали утаскивать солдат поодиночке в кипящие воды моря.
— Три, ноль, ноль, квадрат зет. Внимание всем! Работаем в непосредственной близости от своих! — надрывалась рация у меня на поясе. — Борт три, просим поддержку сто пятыми. Множественные цели на побережье. Пожалуйста, поспешите! Мы их долго не сдержим!
После непродолжительной паузы рация снова ожила.
— Вы в зоне поражения, есть риск зацепить своих.
— Ты что, глухой? Здесь больше нет своих! — заорал голос и разразился нецензурщиной.
— Группа спецназа запрашивает поддержку с воздуха…
— Грачи на подлете. Уходите как можно дальше от пляжа. Работаем Х-40.
Я что есть духу стал бежать под гору, молясь о том, чтобы успеть до того, как взорвется объемно-детониpующая авиационная бомба. Еще долго я слышал за спиной трескотню выстрелов и гулкий грохот танковых орудий, пока внезапная тишина не подсказала, что все кончено. Когда стемнеет, и из портала полезет основная масса некроморфов, вот тогда потеря южной оконечности острова покажется сущей мелочью перед лицом неминуемого уничтожения. К следующему вечеру поселок Южный окажется в изоляции и попадет под первый удар. Удержать его, скорее всего, не удастся, но можно попытаться предупредить людей сейчас и организовать эвакуацию на территорию Гнезда.
Я с надеждой обернулся на шум в небе, когда появился наш единственный летающий штурмовик Су-25, сбросивший свой смертоносный груз прямо на пляж, где копошились некроморфы. Я заблаговременно скатился в глубокий овраг, забившись в какую-то дыру в земляной насыпи. Бомба, по моим подсчетам, еще опускалась на парашюте. Внезапно где-то вдали раздался оглушительный хлопок, а следом эхо громового рокота и резкий свист, как от прокола колеса. Холмы, с которых мы вели наблюдение за местностью, были объяты огнем. Ударная волна разметала по всему берегу груду железа — то, во что наша артиллерия превратила корабль, — и бессильно погасла на границе портала. Я не стал дожидаться прилета остальных самолетов с напалмом, все равно для портала такого размера это как слону дробина. Операция «Мародер» с треском провалилась, поставив нас перед нелегким выбором — либо мы закроем портал в самое ближайшее время, либо портал поставит жирную точку на всех обитателях острова.
Тяжело дыша, я взобрался на железнодорожную насыпь и стал размахивать руками, чтоб меня невзначай не пристрелил какой-нибудь нервный стрелок у турели. На мгновение впереди на путях зажглись мощные прожектора, заставив меня прикрыть глаза руками.
— Я подумал, что на этот раз тебе точно крышка, — напустив на себя невозмутимый вид, Антон обнадеживающе хлопнул меня по плечу, когда я добежал до бронированного вагона и быстро заскочил на подножку. — Вот уж не думал, что буду снова рад увидеть твою страшную морду, Алешин.
— Когда следом за мной придут некроморфы, ты мне еще больше обрадуешься, — парировал я, направляясь по узкому коридору к головному локомотиву.
— Ты многое пропустил, пока препирался с Нечаевым. Это просто цирк. Тебя сначала представили к запоздалой награде и очередному повышению в звании, но после жалоб профессора действие приказа временно приостановили по просьбе генерала Воронина. Ты не мог отложить свое выступление на потом?
— Дружище, я иронично отношусь к наградам и скептически к званиям. Даже на краю тотального истребления эти седовласые мальчики в погонах никак не наиграются в солдатиков. Но я не желаю участвовать в их играх как расходный материал. С меня хватит.
— Майор Алешин, по-моему, звучало бы лучше, чем капитан…
— Ужасно. Сам не пойму, как мы вообще дослужились до капитанов? Тебя несколько раз чуть не вышибли со службы за пьянство, драки и нарушение устава. Меня — за отсутствие субординации, наглый нрав и дерзость по отношению к командованию. Одно спасает — нас нельзя заменить.
Антон сделал вид, будто не услышал мою последнюю фразу.
Усталые бойцы, которые успели покинуть побережье и благодаря этому остались в живых, расходились по купе с понурыми физиономиями, от которых и молоко скиснет. Я их понимал и в глубине души жалел. Не их вина, что пришлось расплачиваться за чужие ошибки и просчеты. Эти парни, слишком рано взявшие в руки оружие, были еще не сломлены, уж я бы увидел это в их глазах. Уставшие, понурые, но не сломленные. Что ж поделать? Не всегда же нам выходить победителями из всех передряг. Когда-то нужно и по фейсу получить, чтоб усвоить урок и окончательно не загордиться. Ошибки закаляют.