Спрыгнув с посадочной платформы, мы как ни в чем не бывало пролезли под грузовыми вагонами, с которых с помощью допотопных деревянных кран-балок сгружали здоровенные тюки — прибывшую материальную помощь с базы. Работяги нам что-то недовольно кричали, но мы их не слышали, продолжая двигаться вдоль железнодорожной ветки, заканчивавшейся тупиком. Наблюдая краем глаза за бегущим в нашу сторону ночным патрулем ополченцев, я с тяжким вздохом расстегнул куртку и достал жетон.
— Когда вернемся на базу, лучше помалкивай про голову Ивана. Начальство не одобрит нарушение инструкции. Положено полностью уничтожать труп зараженного.
Антон с улыбкой, помахав рукой беснующимся работягам, снова обернулся ко мне:
— Все знаю, но родственники парня обязаны нам за возвращение части сына долю от дневного рациона. Но мне их паек встанет поперек горла. А тебе?
— А мне нет. Мне вообще все равно, что будет с этими людьми и с этим островом. Если ты знаком с моим апокалиптическим мировоззрением, конец для всех и так уже близок.
— Мы поклялись защищать их, — тихо напомнил Антон, покосившись на меня.
— А смысл оттягивать время? Все равно война проиграна, ты знаешь не хуже меня. Подумай над этим на досуге. Наш штат сократился больше чем на две трети, а местные жлобы не сильно горят желанием встать на место павших. По старой привычке прячутся друг у друга за спинами. Мне даже думать об этом тошно, не то, что их защищать.
— Куда сейчас? Тебе известны здесь все злачные места, — примирительно сказал Антон.
— Допустим, не все, но большинство. Можно, конечно, приземлиться в старом депо, где отдыхают локомотивные бригады, но у них там вот такие здоровенные крысы и злющие клопы. Есть тут у меня одна знакомая, берет за ночлег недорого, да и сестра у нее недурна собой. Я захожу к ней редко, но метко. Та еще стервочка, но лучшей бухты пока не нашел.
— Тогда чего мы ждем? — вмиг загорелся Антон, ухарски подкрутив усы.
— Эй! Вы кто вообще такие и чего тут забыли? — окликнул нас старшина ополченцев. Браво выйдя вперед, он требовательно протянул руку, требуя предъявить идентификатор.
Мы с готовностью передали свои жетоны. Критично осмотрев их, ополченцы более приветливо сделали нам жест следовать за патрулем. Мы прошли вместе сквозь вторую линию обороны внутрь самого поселения, а дальше они оставили нас в покое. Всюду над головой без устали крутились с громким жужжанием лопасти ветряных мельниц, а из старых труб выбивались столбы горячего пара, под ногами вибрировала почва — под землей работала маленькая геотермальная электростанция, построенная у горячих источников. Пройдя несколько кварталов, мы углубились в узкие переулки, где неожиданно на нас, не разобравшись, попыталась напасть и ограбить какая-то оголтелая местная шпана, состоящая сплошь из одних чумазых подростков самого потертого и задиристого вида. К счастью, одного вида нашего оружия, войсковых шевронов и решительности во взоре оказалось достаточно, чтобы они поспешно ретировались во тьму соседних пятиэтажек, так же быстро, как и появились. Мы им были не по зубам, и они это прекрасно знали. В случае угрозы здоровью мы имели право применять оружие на поражение.
Антон сердито опустил автомат стволом вниз и презрительно сплюнул на землю:
— Ну и местечко, того и гляди, подрежут или ограбят. Далеко еще? Куда завел?
— Почти пришли. За следующим поворотом на холме, сразу после водонапорной башни.
— Неудачное место для поселения, сколько раз говорил. Бухта открыта для вторжения с моря. Руины Малокурильска являются рассадником крыс и болезней, а старая погранзастава и того хуже — проклятое место.
— Что ты знаешь про заставу? — тут же заинтересовался я, обернувшись. — Рассказывай.
— Мне о ней известно немного, да и то с чужих слов. В пятидесятые годы прошлого века здесь жили пограничники. Ничем не примечательная погранзастава в один прекрасный день перестала выходить на связь. Прилетевшее на разбор начальство обнаружило всех пограничников в разных заныченых местах базы. Такое впечатление, будто они от кого-то пытались спрятаться или укрыться. Сотня еще недавно здоровых и крепких парней выглядели так, словно попали к мяснику на разделочный стол. Темная, в общем, история. Дело быстро замяли без огласки и положили под сукно. Виновных, как водится — не нашли. Списали на несчастный случай — взрыв склада с боеприпасами, но те, кто видел эти тела, впоследствии не могли говорить об этом без содрогания. Вот такая вот история.
— Жесть. — Я невольно стиснул оберег. — Есть предположения, кто это мог сделать?
— Многие считали это враждебной вылазкой японцев, стремящихся таким образом изгнать, как они считали, врагов со своей территории и дестабилизировать ситуацию на островах курильской гряды. После второй мировой среди японцев осталось достаточно много разного зверья и отребья. Эти азиаты почти все психи.
— С какого это перепуга они считали наш остров своим?
— Согласно Японо-Российскому трактату о границах, остров был отдан Японии вместе с остальными Южными Курилами. После поражения Японии во второй мировой войне острова вернулись в состав Советского Союза. В 1956 году произошло подписание Совместной декларации СССР и Японии, которая фиксировала согласие СССР передать острова Хабомаи и Шикотан после подписания мирного договора. Но японцы захотели забрать все острова. В 2004 году Россия, как государство-продолжатель СССР, признает Декларацию от 1956 года и готова вести территориальные переговоры с Японией. Но эти узкоглазые и хитрожопые хорьки нагло оккупировали острова, по-видимому, решив, что время переговоров закончилось и им все сойдет с рук. В 2013 году японский десант высадился и закрепился на всех спорных островах, как когда-то поступили аргентинцы на Фолклендах. Что было дальше ты и сам прекрасно знаешь.
— Ну ты монстр! Просто ходячая энциклопедия! — восхитился я.
— Некоторые считают, в том числе и я, что это было первое нападение некроморфов. Тела сожгли, а результаты расследования засекретили вплоть до конца 90-х годов. Местные жители из старожилов, кто помнит то время, рассказывали, что незадолго до трагедии с неба упала звезда и залила горизонт алым, как кровь, светом. Старики сразу предупредили, что это очень плохое знамение, а через пару дней произошло ЧП. Так что все неспроста.
На душе у меня сделалось мрачно и тоскливо. Значит ли, что уже тогда были признаки грядущего конца? Догадывались ли руководители в разведке, что именно произошло с теми бедными солдатами? Если это была первичная агрессия некроморфов, то куда потом подевался носитель этой заразы? Сплошные загадки во тьме, мать их.
— Говоришь, тела потом сожгли? — переспросил я, чуть не провалившись в глубокую яму посреди дороги, но вовремя перепрыгнул ее, наступив ботинком в чью-то блевотину. Чертыхнувшись, стал быстро шаркать подошвой ботинка по асфальту. — Проклятье! От твоих откровений у меня испортилось настроение. Мы на месте. Дальше говорить буду я.
Мы зашли в темный подъезд пятиэтажки, на этот раз обжитой и освещенной тусклым светом масляных ламп. Быстро вбежали по грязной лестнице на пятый этаж. Как правило, на первых этажах никто не селился, опасаясь весеннего паводка и крыс, расплодившихся в подвалах. Эти прожорливые твари были всегда голодные и являлись разносчиками опасных заболеваний, но находились люди, которые их отлавливали и c удовольствием пожирали. Когда мы подошли к двери, над которой едва горел тусклый красный фонарь, я несколько раз ударил об нее прикладом, на это долго никто не отзывался. Потом через глазок меня узнали. Тихо скрипнув несмазанными петлями, дверь распахнулась ровно настолько, чтобы в нее можно было пройти боком. Я не без труда протиснулся в коридор, по ходу ущипнув заспанную хозяйку за выпуклую ягодицу, заработав от нее игривый толчок в плечо.
— Живой еще? А это кто с тобой? — зевнула молодая особа лет двадцати семи, окинув подозрительным взглядом Антона. — Надеюсь, не из буйных пьяниц и не извращенец?
— Он мой напарник, и я за него ручаюсь. Извини что так поздно, нам нужно где-то перекантоваться до утра. Неохота делить кровать с клопами в комнате локомотивных бригад. Хотя бывает, и ты крови напьешься — будь здоров, Иван Петров…
— Ты мне зубы-то не заговаривай, ловкач. Еще за прошлый раз не расплатился сполна. Ночевать пущу, но не бесплатно! — Девушка категорично скрестила руки на груди.
Я молча достал из ранца свой НЗ: сухари, несколько банок тушенки, немного вяленой рыбы с обезжиренным мясом, а также добавил к продуктам несколько таблеток антибиотика в пластиковой оболочке. Последнее особенно ценилось, учитывая дефицит лекарств. Что до меня, то я давно их не использовал, они мне были просто не нужны. Оживившаяся девушка, окинув мои дары алчным взглядом, несколько резковато выхватила пакет из рук. Убедившись, что вся эта еда ей не мерещится, быстро закрыла за нами дверь. Мы прошли в тесный зал, где на кровати спала очень симпатичная девушка-подросток лет шестнадцати. Судя по виду, на позднем сроке беременности.
— Я и не подозревал, что меня здесь не было так долго! — хмыкнул я. — Кто отец?