— Все будет хорошо, капитан! — ободряюще подмигнул мне боец спецподразделения.
Я вымученно улыбнулся ему в ответ и, скривившись от боли, потерял сознание.
Часть 2
Города разбитых надежд
— Меня тошнит от одной только мысли! Идея тухлая, как десятидневный покойник!
Быстро облачаясь в потрепанную временем и непогодой тигровую амуницию, я всем своим видом стараюсь игнорировать нежданного гостя. Восьмая неделя пребывания в госпитале стала последней каплей, что сломала спину верблюда. Регенерация костной ткани завершилась почти полностью, но медики решили подстраховаться, продержав меня в госпитале лишнюю неделю-другую. Другой был бы рад, да только не я. Я же смертельно устал от бесконечных уколов и капельниц и мечтал выйти на волю, хоть меня доктора настойчиво предупреждали, что костные спайки еще недостаточно окрепли и возможны разрывы. Требовалось как минимум неделя процедур по их укреплению.
— Капитан Алешин, хочу лишний раз напомнить, что только своевременное заступничество полковника Высокова спасло вас и капитана Сергеева от неминуемого трибунала. Слыханное ли дело — подделка графиков патрулирования в закрытой зоне, нарушение приказа командира дивизиона, несогласованная инициатива, повлекшая гибель гражданского лица и утрата ценного материального имущества. Это все, по-вашему, шутки? Да вы хоть представляете, сколько статей устава нарушили?
Адъютант генерала, которого за глаза называли Кобелем за схожесть с собакой, сейчас важно расхаживал по палате, чеканя шаги, словно на параде. Этот выхолощенный, розовощекий обмылок был обычной штабной шавкой, привыкшей тявкать только из-за спины своего хозяина — генерала Воронина. То, что он от меня хотел, никоим образом не укладывалось в мое понимание здравого смысла. Всего лишь возглавить группу по изучению китайского плавучего консервного завода, выброшенного волнами на южной оконечности острова. Идея была опасная. Там могли оказаться огромные запасы продовольствия или очередные неприятности. Когда думаешь, что уже все повидал на этом свете и ничто более тебя не удивит, судьба-злодейка подкидывает сюрприз, от которого волосы становятся дыбом. Возглавить отряд по изучению консервного завода — означало по ноздри окунуться в настоящие неприятности, которые мне сейчас будут некстати.
— Вам выделят в помощь танковый взвод, — продолжал уговаривать Кобель. — Пять вертолетов огневой поддержки и треть наших людских резервов. Любой на вашем месте был бы только рад оказанному доверию, а вы, как всегда, пытаетесь увильнуть от выполнения невыгодного лично вам приказа! Эта миссия будет проходить под контролем с самого верха.
— Почему бы в таком случае «верхам» самолично не заняться этим делом? — перебил я, быстро шнуруя берцы на толстой каучуковой подошве. — Я едва уцелел в схватке с гнилым боровом из южных топей, истребил колонию зодчих, выследил толстяка и совсем недавно едва не сдох в лапах охотника, сбившего вертолет, на котором я возвращался с задания. Как вам? А теперь в благодарность вместо заслуженного отпуска мне предлагают заняться делом, которое окажется опаснее всего предыдущего? Вы склонны недооценивать угрозы, я знал об этом всегда.
— А вы склонны преувеличивать, нам стало это известно совсем недавно. Раз вы самовольно приняли решение выписаться из госпиталя, значит вы в полном порядке.
— А что будет, если я пошлю вас всерьез и надолго, и не подчинюсь приказу? Официально я еще имею право на неделю отдыха для восстановления.
— Не пошлете. Вот распоряжение полковника Высокова, вашего командира. Он сказал мне, что если вам в госпитале не лежится, тогда принимайтесь за дело.
Выхватив из его рук сложенный втрое лист, я впился взглядом в мелкие строчки, после чего быстро скомкал листок и швырнул в урну.
— А мне плевать! Можете поставить меня к стенке, но пока я не проведаю своего друга, я и пальцем не пошевелю. Полковника вынудили подписать эту бумаженцию, а иначе зачем ему меня подставлять? Я надеюсь, ради вашего же здоровья вы не пойдете следом за мной.
Подхватив с кровати вещмешок с пожитками, я выскочил за дверь и был таков. Быстро распрощавшись с соседями по терапевтическому отделению, я заглянул к заведующей, но ее не оказалось на месте. Измученная ночным дежурством медсестра сообщила, что заведующая спустилась в морг для вскрытия любопытного экспоната, доставленного разведчиками сегодня утром. Моргом оказался обычный подвал, наскоро оборудованный морозильными установками. Зябко поежившись, я заглянул в первое попавшееся помещение, но там никого не оказалось, кроме неподвижных тел на каталках, покрытых ледяным инеем. Я принялся потерянно бродить по коридору, заглядывая в каждую комнату, когда заметил за очередным поворотом знакомый женский силуэт, который не спутаешь ни с каким другим. Девушка зашла в комнату предварительного вскрытия, где стала делать надрезы лазерным скальпелем на чудовищно раздутой туше, похожей текстурой на древесный ствол дуба. Мертвый некроморф промерз насквозь, скальпель с трудом разрезал неподатливую кожу.
— Тебе лучше не подходить к этой дряни слишком близко, — посоветовал я из-за спины.
— Это почему? — с трудом подавила улыбку Света, даже не обернувшись на мой голос.
— От этого он может растаять. Я разве не говорил, что ты — девушка горячая?
Я обнял ее сзади, ощутив, что ее дыхание заметно участилось благодаря моим манипуляциям с ее халатом, обтягивающим чудные формы.
— Ты всегда такой нахальный или только когда знаешь, что мои уколы тебе больше не угрожают? Что ты здесь забыл? Тебя разве не выписали? Так проваливай.
— Ах, эта служба. Неужели я могу видеться с тобой, только попав сюда в качестве пациента? Я думал, ты мне в любое время рада.
— Рада, но не сейчас. У меня важная работа. Извини.
Светловолосая девушка вырвалась из моих объятий и быстро застегнула пуговицы на халате. Сердито тряхнув челкой, шутливо ткнула в мою сторону скальпелем.
— Я, собственно, по этой причине и заглянул, — притворно вздохнул я, окинув ее бедра плотоядным взглядом. — Мне нужны МОИ лекарства. Без них мне ни за что не блокировать действие инъекций, а без этого меня заподозрят в заражении. Ты ведь не хочешь, чтобы меня пристрелили или того хуже — препарировали в твоем Центре общественного здоровья на твоем любимом хирургическом столе? Я готов умереть в бою с нежитью, но только не от твоей нежной и заботливой руки. Это уже будет слишком… драматично.
— Мне жаль, лекарств больше нет.
— Что?!
— …и в ближайшее время не ожидается.
Быстро выглянув в коридор, я захлопнул за собой дверь и медленно обернулся.
— Повтори, пожалуйста, только чуть помедленней. Я не расслышал последних слов…
— Все ты расслышал! — тихо сказала девушка, стараясь не смотреть на меня.
— Что насчет кетрасина-Т и теразина?
— Закончились обе смеси. Послушай…
— Да ты хоть представляешь, что это означает? — Меня охватило нешуточное волнение. — Пора переходить на сыворотку. У меня другого выбора не остается!
— Она может убить тебя, так как не прошла еще всех клинических тестов и испытаний.
Стукнув кулаком об стену, я прислонился лбом к стальной двери. Страх и отчаяние бились у меня в душе, словно две загнанные в клетку птицы, рвущиеся на свободу.
— А что прикажешь делать с этим? — Я снял контактные линзы и обернулся к ней. — Что?
Светлана ахнула, но быстро взяла себя в руки, стараясь не смотреть мне в глаза.
— Одень немедленно, вдруг кто увидит. Мы что-нибудь придумаем. Все намного сложнее, чем ты думаешь. Глаза всего лишь побочная мутация и не самая опасная.
— Тогда проясни. Мне интересно, чего я не учел.
— Мы считали, что начальные мутации — всего лишь мелкий дефект генома. На самом деле все вышло в точности до наоборот, а я в очередной раз убедилась, что когда дело касается «радости жизни», то тут мелочей не бывает. Я перепроверила расчеты. Суперкомпьютер подтвердил мои наихудшие опасения. Будут и другие побочные изменения физиологии, и уже в очень скором времени. Ты должен подготовиться.
— Какие еще изменения? — Мое горло перехватил спазм.
— Нам чужды процессы, порождаемые «радостью жизни». Конечный результат… неизвестен. Возможно, в скором времени нам удастся разгадать эту загадку, тогда у таких, как ты, появится надежда. А пока, увы, я ничем не могу тебя порадовать, только продолжать скрывать твою правду. Но ты не расстраивайся, я обязательно что-нибудь придумаю.
Видя, что я собрался уходить, Светлана перегородила мне дорогу, не давая покинуть комнату.
— Я обещала, что помогу, и сделаю это. Все должно быть втайне. Обними меня.
Медленно подняв на нее взгляд, я долго молчал, не зная, что ответить:
— В любом случае, спасибо, что занималась моими анализами крови лично. Если бы кто другой про них прознал, то не сносить мне головы, и тебе, кстати, тоже. За сокрытие подобных фактов предусмотрено суровое наказание. Ты единственная, кому я еще верю.
— Не падай духом, капитан. Я верю, что участь стать кровожадным монстром тебе не грозит, иначе это бы давно произошло. Но ты все равно обязан подумать о том, куда переберешься жить, когда скрывать мутацию больше не удастся. Это твой шанс.