Реми схватила его за волосы, дернула вниз и подставила колено. Святой отец захлебнулся воплем, закрыл разбитое лицо ладонями и пал на колени.
— Ради всего святого, ради Господа нашего, умоляю! — забормотал он, хлюпая носом. — Я должен был вас задержать… иначе они бы убили месье Скворцова…
Реми хотела наподдать ему еще, но миссионер был жалок. Он со всхлипом втягивал кровавую юшку, униженно нес какую-то ахинею.
— Посмотрим, что ты запоешь, гнида, — скрипнула зубами Ремина, — когда за тебя возьмется колохра, которая будет здесь с минуты на минуту!
Отец Арух взвизгнул, подскочил и ринулся с неожиданной прытью на ближайший дендрополип. С ветвей перескочил, как макака, на скальный останец. Угнездился там и заорал:
— Сучка! Подстилка! Я до тебя еще доберусь! Блудница!
— Ах ты гад! — процедила Реми. Обернулась к аксле-телохранителю и выкрикнула: — Кортес, стреляй!
Кортеса не нужно было просить дважды. Аксла вскинул трубку, надул щеки…
— Стой, Кортес! — вмешался Кристо. — Нельзя!
Но Аруха уже и след простыл. Только слышно было, как трещат молодые дендрополипы.
— Зачем вы остановили Кортеса?! — накинулась Реми на Кристо. — Это же не человек! Это гнида! Он сдал меня симмонсам!
— Вы с ума сошли, сеньора! — рявкнул Кристо. — Вы что, хотите поссориться с Конгрегацией?! Я — нет!
— Эх вы, — протянула Реми, — благородный гранд… Арух растоптал ваш подарок. Каблуком вдавил «Сердце в звездах» в пол. Как видно, он не боится поссориться с Юнион Гэлакси.
— Не берите в голову, сеньора, — откликнулся дон де Ла Вега. — Святому отцу воздастся по заслугам.
И он показал на стайку модифицированных в подземных псевдолабораториях жаброхватов. Рыжие гарпии летели следом за удирающим святым отцом.
23
В свете оранжевого солнца воды лагуны казались расплавленным золотом. Ветра не было, но обе луны — два полупрозрачных серпа в фиолетовых небесах — гнали знатную приливную волну. Вода лизала серо-зеленую гальку, карабкалась на крутой берег и отползала назад, оставляя на камнях клочья пены, водоросли и запах гнили. Акслы сидели вдоль кромки группками по пять-шесть существ. Руки расставлены, пальцы растопырены, рты раскрыты, глаза — под третьим веком. Их головные гребни пульсировали от приливающей крови. Иногда то один, то другой аксла молниеносным движением зачерпывал воду вместе с пеной (перепонка между пальцами делала сведенные ладони превосходным ковшом) и лил себе на голову. А потом опять застывал зеленокожей пародией на Будду Шакьямуни.
— Солнечные ванны необходимы акслам, — сказал Кристо, ныряя в тень от школы; у стены была скамья, на скамье сидела Реми. — Таким образом они омолаживаются. У наших друзей есть удивительная способность: они умеют регенерировать ткани. — Магистр присел на скамью. — Механическое повреждение, если оно не критично, поддается восстановлению. Вплоть до того, что на месте утраченной конечности может появиться новая. Ткани, поврежденные болезнью, восстанавливаются тоже, кроме некоторых случаев, когда имеет место паразитарная инфекция. Только состарившись, акслы теряют эту способность.
— А правда, — спросила Реми, — что акслы способны приостанавливать свое развитие? Оставаться детьми всю жизнь?
Кристо дважды кивнул.
— В условиях города, — пояснил он, — когда достаточно еды, имеется надежное укрытие на период Карлика и отсутствуют естественные враги. Но этим, — он указал на аборигенов у воды, — для выживания общины необходимо пройти через весь жизненный цикл честь по чести.
«Там, на Земле, — подумала Реми, — во дворце папа? у меня тоже было достаточно еды, имелось надежное укрытие на все случаи жизни и отсутствовали естественные враги, за исключением Грезы — клеща-кровопийцы. Там я могла себе позволить оставаться вечной девочкой. А здесь, на Сирене… Весь жизненный цикл… Честь по чести…»
— Как они относятся к смерти?
— Весьма равнодушно. В порядке вещей, что некоторые члены общины могут быть отданы гидре или львиной звезде на откуп.
Реми неожиданно стало холодно. Живо вспомнился переход через Хардеген в компании симмонсов и аксл-проводников.
— Аборигенов куда сильнее страшит время Карлика, — продолжил Кристо, растирая себе колени, — да и людей оно стало пугать не меньше. Акслы прячутся в пещерах под хижинами или просто зарываются в ил. Люди запираются в подвале школы, там едва-едва хватает места на всех.
— Вы тоже не знаете, что именно происходит во время этого Карлика?
— У нас слишком мало людей, чтоб попытаться это выяснить, сеньора. Я не могу позволить себе терять персонал.
— У вас есть сигарета?
Люди, которые давно перестали быть людьми, бродят темными пещерами Хардегена в компании аксл и невероятных монстров, вроде конька-телепата. Иногда они врываются всем скопом в сновидения Реми, превращая их в леденящий душу кошмар. И мало надежды, что эти муки когда-нибудь прекратятся.
На Сирене уж точно не прекратятся.
— Я не курю, да и вам не советую. Лет в сорок будете вся в целлюлите, тогда и вспомните слова пожилого магистра. Кстати, а почему на вас нет рубинового сердца? Опять потеряли, да?
— Нет. Я… — Реми невольно положила ладонь на грудь.
— Реми! Так никуда не годится! Я ведь вам объяснял: это не просто фальшивый рубин в латунной оправе. Это символ того, что ваше сердце бьется в унисон с миллиардами сердец других разумных созданий. Все мы — дети Галактики и рождены звездами от звезд. Пора отбросить и навсегда забыть шелуху предрассудков докосмической эпохи! Люди, акслы, ависы, гексаморфы — все, кто носит в себе искру разума, — ныне образуют транспланетарное сообщество, за которым будущее. Границы, правительства, сословия, нелепые традиции — все обратится в прах. Так что выбирайте: или вы с нами, или против нас! — он рассмеялся. — Шутки шутками, Реми, но пройдет еще лет двадцать, и ситуация будет обстоять именно таким образом. Поверьте мне, моя госпожа. У вас ведь доброе сердце, да? Ну, значит, нам по пути.
Но Реми было не смешно. Она подумала, что не вышло бы из повествования о волонтерах в атолле Алехандро героической поэмы. Скорее мрачноватый триллер, главным героем которого стал бы благородный гранд с душой сектанта. Человек с двойным дном. Вроде отца Аруха — такой же самозабвенный фанатик. Только мимикрирующий под образованную и тонкую личность. А от того — непредсказуемый.
Акслы вдруг прервали медитацию и все разом прыгнули навстречу набегающей волне. Поплыли под водой, только головные гребни остались над поверхностью.
— Вам, наверное, нужнее деньги, чем добрые сердца… — сказала Реми, провожая взглядом головные гребни аборигенов.
— Деньги? Конечно, нужны, — не стал отпираться Кристо. — Межзвездные перелеты — чудовищно дорогое удовольствие. Космические агентства выставляют фантастические цены на перевозку людей и грузов, невзирая на то, что последние имеют гуманитарное назначение. Прибавить к этому расходы на обеспечение волонтерских миссий: стройматериалы, медикаменты, амуниция, — он принялся загибать пальцы. — Потом необходимо давать взятки в колониальных администрациях. Многие планетарные царьки не без основания видят в ЮГ конкурентов и вставляют палки в колеса, где только можно. Без волосатой лапы не обойтись! Так-то. Нам все нужно: добрые сердца, деньги, строительные блоки из известнякового карьера в Санта-Куэльо, новые носовые фильтры, чистые бланки из Прозерпины, мыло и спички. На мыло и спички у нас введена строжайшая экономия. Из губернатора Мендолини при известной сноровке возможно выбить ящик саморазогревающихся консервов, но не упаковку спичек. Дерево на Сирене дороже золота!
Кристо поднялся, подал руку Реми:
— Скоро жара станет невыносимой. Пока еще есть время… Позвольте показать наш трудовой фронт. Я не прошу вас ни о чем особенном, просто расскажите многоуважаемому мистеру Марвеллу о том, что видели. Вас ведь это не затруднит?
— Не затруднит, — ответила, опустив голову, Реми. — Боже, как я хочу к отцу… Не было вестей от вашего вундеркинда?
— Увы, — ответил Кристо. — Даже не знаю, что и подумать. Он был такой головастый, такой головастый…
Они обошли школу. Из открытых окон доносилась громкая речь учителя.
— Коралл. Лагуна. Луна, — раздельно произносил мистер Мердок, было слышно, как он нажимает на кнопку, меняя слайды в проекторе. — Хижина. Человек. Жаброхват… Жаб-ро-хват.
В ответ ему раздалось многоголосое кваканье. В классе, очевидно, поднялся переполох.
Возле западного крыла школы громоздились ржавые строительные леса. Работы тут давно прекратились. В стене зияли отверстия, оставленные, как решила Реми, специально. В проеме нижнего — красовалась залапанная банка, доверху наполненная окурками. У Кристо от стыда покраснели уши. Он потянулся, схватил банку, спрятал ее в пустой мешок из-под цемента.
— Так-с, — протянул Кристо, отряхивая мозолистые ладони. — Здесь мы планируем смонтировать кондиционирующую систему. Я приглядел кое-что подходящее в Прозерпине. Промышленный «кондишн». Он, правда, подержанный, но для нас важно, чтоб все работало. И учителя и ученики должны работать в комфорте, согласны?
Реми не ответила. Но Кристо не унимался:
— Скажите просто: «Согласна». Это ведь не обряд венчания, эти слова вас ничему не обяжут, а мне будет приятно. Или, быть может, вы против того, чтобы акслы занимались науками в более прохладном и влажном микроклимате?
«Еще один клещ на мою голову, — подумала Реми, — и хамить неудобно, все-таки в его лачуге живу и его волонтеров объедаю».
— Ну хорошо, магистр. Я с вами согласна.
Кристо расправил плечи.
— Пойдемте дальше. Пойдемте-пойдемте…
«Господи! — мысленно взмолилась Реми. — Я же здесь все видела!»
На площадке посреди поселка волонтеров резвились низкорослые рыбособаки: таскали в щучьих челюстях сизые от пыли кишки жаброхвата. Кристо свистнул, рыбособаки дали деру — только чешуя засверкала. Услышав свист, сейчас же примчал Кортес с неразлучной духовой трубкой в руках, а из склада — хибары, обшитой термопластиком, — вывалили два косматых волонтера. Это были те самые не очень приятные типы, на глаза которых Реми старалась попадаться как можно реже.
Кристо махнул рукой, дескать, все в порядке. Один из волонтеров что-то быстро проговорил по-испански. Реми не поняла ни слова.
— Я собираюсь показать госпоже Марвелл наполнение склада, — ответил волонтеру Кристо. — Чтоб она смогла оценить степень обеспеченности миссии.
Волонтер опять зачастил по-испански. Кристо поморщился:
— Хуанито говорит, они только что распылили противопаразитную эмульсию. Но мы используем носовые фильтры и… где они, кстати? — Кристо похлопал по карманам брюк. — Ах, вот… Дева Мария, а какие из них мои, а какие — ваши?
Реми поглядела в раскрытую ладонь магистра, как заправская гадалка. И только пожала плечами.
— Ладно, берите те, что на вас смотрят, — позволил Кристо. — Я их прополоскал в водичке.
За дверями оказался полутемный зал, заставленный ящиками и мешками.
— Входите, я должен закрыться. Здесь работает кондиционер, — проговорил Кристо, притворяя за собой дверь. — Мы поддерживаем постоянную температуру двадцать градусов по Цельсию. Тут у нас — саморазогревающиеся консервы для волонтеров, здесь — сублимированные продукты, а вот — корм для аксл, — Кристо с явным удовольствием похлопал ладонью по полиэтиленовому мешку. — Хлопья из спирулины с Земли. Акслы просто без ума от него. Как кошки от валерьянки. Влетело в копеечку, но оно того стоило: контакт установили и получили разрешение поселиться в атолле.
Реми рассеянно осматривалась. Смысл слов магистра доходил до нее урезанными порциями.
— …На один месяц Сирены, — продолжал Кристо. — А им ведь нужны витамины! Я кроил и перекраивал бюджет, но на мешок сухофруктов не наскрести. Мешок сухофруктов! Реми, вы когда-нибудь слышали такое слово: «сухофрукты»?
Под подошвой хрустнуло. Реми поглядела под ноги и увидела россыпь мелких кристаллов бело-розового цвета.
Противопаразитное средство, вспомнила она.
— Так! Здесь мы все посмотрели. А теперь я покажу вам, как мы обрабатываем фитопланктон в полевых условиях! — Кристо схватил Реми за локоть, распахнул дверь, потащил наружу.
Они прошли через дендрополиповую рощу, спустились по ступенчатому склону к воде. Реми увидела громоздкий агрегат, который пристроился на берегу, распрямив сегментные лапы и вытянув брюхо-баллон, словно механический паук. Широкие раструбы на лапах были погружены в воду, в брюхе булькало и ворчало, словно стальной паук давно не ел.
— Акслы всеядны и питаются в основном тем, что бог пошлет, — принялся за новую лекцию Кристо. — Мы же стараемся обеспечить их кормом для любого времени года и суток. Под моим руководством было разработано сбалансированное питание, богатое необходимыми микроэлементами.
Они обошли паука. По другую сторону отыскался волонтер в комбинезоне, замазанном машинным маслом. Он лежал под головогрудью и, напевая фривольную песенку, орудовал гаечным ключом.
Кристо окликнул механика:
— Жарко нынче, Микки, не так ли?
— Да как всегда, шеф, — ответил волонтер. — Дождика хорошего не хватает.
— Вот, смотрите, — Кристо показал, как скатываются по стеклянным желобам серые крупинки. — Мы называем это «попкорном».
— Лягушачьим попкорном… — поправил механик.
— Отставить лягушек! — Кристо ласково улыбнулся; точно так же улыбался отец Арух, когда говорил о том, что ниспосланные испытания заставят Реми повернуться лицом к истинной вере. — Все мы — братья по интеллекту, Микки! И любим наших братьев братской любовью!
— А некоторые даже на них женятся, — продолжал гнуть свое невозмутимый волонтер.
— Отставить — женятся! — Кристо перестал улыбаться. — Сколько можно говорить: кого уличу в содомии, отошлю чернорабочим в помощь Святой Конгрегации Распространения Веры и… хе-хе! — Помутнения Разума на Других Мирах.
Пока продолжалось незатейливое словесное фехтование, Реми углядела укромную тропку, что вела через заросли рыжей ламинарии под фигурные арки ярко-красных кораллов.
— А что у вас там? — спросила она, поневоле играя навязанную ей роль.
Кристо на секунду замер. Оправил бородку. Заулыбался — благостно и мило.
— Там, сеньора, — гордость атолла Алехандро. Наш единственный завершенный проект. Вы готовы? Та-дам! — пропел он. — Под этими арками находится благоустроенное нерестилище! Дом для сотен малюток — аксл-головастиков! Прошу, прошу! Вы обязательно должны увидеть это чудо!
24
Провал в известняковом теле рифа был наполнен кристально чистой водой. Тяжелый навес из переплетенных коралловых ветвей прикрывал нерестилище от солнца, а построенная волонтерами стена дополняла естественную защиту — полукольцо слоистых скал, и заслоняла от ветра да постороннего взгляда. Утомленный жарой охранник-аксла дремал, прижав к груди духовую трубку. В воде плескались головастики — непоседливые и беззаботные.
Реми издалека услышала трели, которыми они переговаривались друг с другом.
Головастики… Размером с человеческого младенца каждый. Длинный хвост извивается и помогает плыть, крошечные ручонки и ножки с перепонками между пальцев не знают покоя. Две пары плавников на спине, точно крылья бабочки, чутко отзываются на изменения в токе вод. Детеныши аксл моргают черными-черными, без белков, глазами; люди им совершенно неинтересны.
Они играют на поверхности, они резвятся у самого дна: провал весьма глубок, метров на десять уходит вниз. Но дно видно как на ладони: каждый камешек, каждую улитку, каждую веточку водорослей видно. Пока это нерестилище — мир головастиков, и им хорошо, хоть и тесно: маленьких аксл не меньше пяти десятков.
— Знаете ли вы, что в естественных условиях выживает лишь одна десятая часть нереста?
Реми не знала. Реми глядела на головастиков, точно кошка на аквариумную рыбку. Реми почему-то до исступления хотелось подержать одного такого младенца на руках…
Аксла-охранник проснулся, задергал горловым мешком. Подбежал и встал за спиной у Кристо, будто учтивый подчиненный — за шефом.
— Благодаря заботе моих волонтеров, этот нерест не понесет потерь.
Магистр опустился на колено, похлопал ладонью по воде, и сразу несколько дюжин головастиков кинулись к поверхности. Принялись толкаться — ручками, ножками, хвостами и плавниками. Смотреть на эту младенческую конкуренцию было и смешно и дико.
Аксла-охранник подал Кристо пакет с «лягушачьим попкорном». Магистр набрал полную ладонь и жестом сеятеля отправил крупу из фитопланктона в воду.
— Как звезды дают жизнь всему сущему, — раздался его громкий шепот. — От большего — к меньшему, от полного — к пустому, от предельного — к бесконечному.
Теперь уже все детеныши собрались у поверхности, беззубые рты открывались и закрывались, шевелились мясистые языки, темные глаза глядели на магистра и сквозь него. Головастикам не хватало ума, чтобы постигнуть происходящее вне прозрачных вод нерестилища. И уж тем более они не могли понять, о чем ведет речь магистр ЮГ.
— Прими, прими, прими… Выполняя миссию, возложенную на меня… взращиваю я зерна разума и любви. Прими, прими, прими, — шептал Кристо. — От звезд к землям, от земли — в тварь, от меня — вам.
Человек отправлял в воду горсть за горстью. Головастики пировали.
На Ремину наговор Юнион Гэлакси навел откровенную скуку. В иное время она бы обязательно задалась целью вникнуть в глубокую символику этих слов. Но прежняя Реми осталась по другую сторону Хардегена. Реми сегодняшняя созрела в утробе Большого барьерного рифа и родилась, выбравшись из пещер на свет дневного солнца. Реми сегодняшняя с насмешкой глядела на Реми прежнюю.
С насмешкой и завистью.
«Господи! Только бы Семен не оплошал!.. Только бы папа? прислал вертолет до этого жуткого Карлика!»
Она поглядела вверх. Золотистые лучи просачивались сквозь коралловую крону и резали сумрак на неравные части. Вездесущий криль кружился в свете, точно искры.
Как-то незаметно Кристо перешел от бормотания к членораздельной речи:
— В ночное время они уходят на глубину. Мы врезали в скалу воздушный колокол. Под ним крошки в безопасности. Но до следующего Карлика они должны «попробовать» поверхность. А еще через Карлик — сбросить хвосты и выйти к нам маленькими акслами.
Реми захотелось спросить, можно ли подержать одного малыша на руках. Она окликнула магистра, но задать вопрос не успела: в нерестилище вошел Скворцов.
— Эндрю! — взвизгнула Реми и кинулась ему на шею.
Кристо взирал на них со стороны, едва заметно улыбаясь. Как строгий, но справедливый отец. Аксла-охранник, что продолжал держаться за спиной шефа, вопросительно булькнул горловым мешком. Они не заметили, как особенно прыткий головастик, презрев границы нерестилища, подцепил ручонкой пакет с остатками фитопланктоновой крупы.
— Реми! — егерь бережно обнял свою подопечную. — Волей-неволей, но ты оказалась в атолле Алехандро! Наверное, тебе все-таки суждено было попасть сюда.
— Не говори так, — Реми усмехнулась. — Ты напомнил мне отца Аруха.
— Извини. Как ты здесь? — Он осмотрел Реми с головы до ног. — В камуфляже, загорелая. Коммандос! Честное слово!
— Хочу домой, — честно призналась Реми.