Поодиночке шестиногие ящерицы не представляли опасности. Но изредка, когда они сбивались в стаи, то жрали все и всех. Чем больше они это делали, тем разъяреннее становились. В таком состоянии что-то в голове у них переклинивало, и мутанты начинали глодать кабели, обрезиненные распределительные щитки — короче, все, что попадется на их пути.
Ученые называли это состояние «голодным бешенством». Каэсэсовцы — «внеочередным вызовом на локализацию». Даже самые маленькие и трусливые шестиноги представляют опасность во время такого бешенства. На усиление выделяли сотрудников со всех отделов Службы: «с бору по сосенке» и никому не обидно.
— В этот раз очередь Андрея Гаравского, а этот старый хрыч Михалыч меня заткнул, говорит, что мне там самое место. А сам…
Шаржуков не стал дожидаться, когда Леша озвучит очередной смачный эпитет в адрес начальника отдела. Это было вполне в его духе.
— Подгребай в «Хоттабыч» в субботу к шести. У меня там встреча назначена. Посидим втроем. Вина выпьем.
— Чего выпьем? — Алексей перестал проверять амуницию. На его памяти они еще ни разу не пили вино во вменяемом состоянии. — С кем посидим?
Шаржуков замялся, подбирая нужные слова. От объяснений его спас зычный бас из коридора:
— Где Бормотов? Опять его одного ждать приходится!
— Лечу-у-у! — Леха рванул из раздевалки, на прощание хлопнув друга по плечу. — Ничего не обещаю, но буду. В конце смены встретимся в комнате отдыха. Если задержусь, дождись меня.
У Олега в кармане разгрузки коротко звякнул коммуникатор. Причиной сигнала стала эсэмэска от Ады:
«Приветик! Звонить не стала. Вдруг отвлеку от службы в самый неподходящий момент. Надеюсь, что у тебя все в порядке. Встречаемся в «Хоттабыче», не забыл?!» В конце последней строчки стоял смайлик.
Каэсэсовец улыбнулся, протер экранчик коммуникатора о рукав комбинезона. Он покосился в сторону открытой двери и начал набивать ответ:
«Здравствуй! Такое забыть невозможно!»
Никто из них не решался позвонить первым. Оба предпочитали обмениваться эсэмэсками, приберегая слова для личной встречи. Олег банально робел, а вот какие завихрения происходили в симпатичной головке служительницы муз, этого она и сама не смогла бы толком объяснить. Наверное, боялась спугнуть удачу своим всесокрушающим напором. Действовать нахрапом поэтессу отучили предыдущие неудачные романы. Слишком бурные и более короткие, чем ей хотелось бы…
Глава 8
Группа патрульных и каэсэсовцев ходко шла по тоннелю. Через пятиминутные интервалы пол под ногами начинал мелко вибрировать. Они двигались параллельно ветке метро. Люди были отделены от метрополитена сплошной глухой стеной, которая надежно отгораживала подземку от городских катакомб. Но, видимо, не так надежно, как хотелось бы в это верить. Бетонщики и каменщики из солнечного Таджикистана поклялись на Коране, что ни одна тварь не просочится из подземелий на станцию. Гореть им в аду! Клятвопреступники. Строительное начальство тоже при делах, на всем экономят. Не могли нормальных работяг нанять. Хотя кто из городских по доброй воле согласится корячиться в подземельях? Их на галеры к веслам прикуй, все равно грести не будут.
За прошедшие сутки в Службу одновременно поступили сразу три жалобы. На «Тверской» в час пик по перрону, распугивая пассажиров, с задорным визгом промчался крупный самец панцирохвоста. Доблестных полицейских, пытавшихся его отловить и нейтрализовать электрошоковыми дубинками, тварь загнала в стеклянную будку в центре перрона. После этого мутант в гордом одиночестве нарезал круги вокруг стекляшки стражей порядка, будто акула вокруг жертвы.
Тварь охаживала себя по бокам трескучим хвостом в предвкушении схватки с двуногими. В желтых узких глазах панцирохвоста — острота и вызов. В широко распахнутых глазах полицейских бился тихий животный ужас.
Стражи порядка тихо сидели, затаившись за толстым бронестеклом. Один из них, прижавшись лицом к стеклу и расплющив нос наподобие свиного пятачка, пытался загипнотизировать мутанта. И кажется, у него это почти получилось. Панцирохвост ушел, спрыгнув на рельсы, когда ему надоело ждать достойного противника. Мутант гордой трусцой пробежал между рельсами и скрылся в исполинской глотке тоннеля.
На станции «Маяковская» обошлось без публичного унижения полицейских. С потолка на пути шмякнулся электроскат. Он точно угодил на контактный рельс. Сотрудники метро попытались обесточить проводку, но не успели. Плоская туша ската вызвала короткое замыкание. Поезда, оставшись без энергии, встали намертво. На перронах монотонно забубнили: «Граждане пассажиры, пользуйтесь наземным транспортом. Приносим извинения за причиненные неудобства. Всем спасибо за понимание». И все в таком духе.
Понятно, что где-то на перегоне между станциями метро «Маяковская» и «Тверская» твари нашли лазейку в бетонном периметре. И теперь каэсэсовец под прикрытием почетного армейского эскорта искал место прорыва. Чем быстрее, тем лучше. Необходимо было найти и поставить охрану до подхода ремонтной бригады. Те придут и быстро залатают проход. Щель между двумя мирами: человеческим и мутировавших созданий.
Движение поездов на этих станциях удалось восстановить через пятьдесят минут, но на этом происшествия не закончились. Во время уборки перрона на мраморный пол спикировал еще один скат. Аккурат перед поломоечной машиной. Тварь шмякнулась на отполированный камень с чавкающим звуком, напоминающим шлепок куска сырого мяса о колоду для рубки.
Пока оператор соображал, что к чему, круглообразную тварь, по спине которой пробегали искорки электрических разрядов, намотало на вал роликовых щеток. Издыхая, скат разрядился в машину. К счастью, экземпляр был не из больших. Уборщика ощутимо тряхнуло, а оборудование сгорело. Оператора отправили в ближайшую Боткинскую больницу, машину — в утиль.
Примчавшиеся на вызов каэсэсовцы дежурной группы быстрого реагирования были неприятно удивлены. На потолке станции в куполах-кессонах практически все красочные мозаичные панно облепили скаты. Уцепившись за шероховатости, твари негромко потрескивали, сбрасывая лишнюю энергию зарядов. Непонятно, что понравилось живым батареям: яркая смальта или эскизы художника Дейнеки, зовущие в светлое коммунистическое будущее. Дежурные быстро «упаковали» скатов в прорезиненные контейнеры-изоляторы, предварительно разрядив мутантов. Использовали старый способ, апробированный еще римскими легионерами в африканских походах. Перебираясь вброд через реки Черного континента, они пускали вперед овец, которых гнали с собой, как живые консервы, которые не надо нести. На прогретом солнцем мелководье любили понежиться ленивые электрические сомы, достигающие двухметровой длины. Рыбы разряжали природные батареи о ноги отчаянно блеющего авангарда. На перезарядку своего «оружия» сомам требовалось время. Поэтому люди, бряцая доспехами, успевали форсировать реку целыми и невредимыми.
Электрический скат получил такое название за сходство с морским родичем. Это довольно крупный мутант, с телом блинообразной формы и тремя парами маленьких глаз, светящихся в темноте. Диаметр тварей обычно не превышал тридцати сантиметров. Но, по неподтвержденным данным, на нижних уровнях встречались особи до полутора метров. Окраска мутанта была довольно пестрая: светло-коричневая спина переходила в желтые крапчатые бока и белесое брюхо с несколькими десятками ножек-присосок. По всему телу были разбросаны многочисленные зеленые и фиолетовые пятна. Отличительной особенностью мутанта являлось наличие электрических органов, расположенных непосредственно под тонкой шкурой. Скат мог генерировать напряжение до 750 вольт. Оглушив или убив жертву, хищник наползал на ее тушу, затем выворачивал наружу свой желудок. Переваривание пищи происходило за пределами тела. Насытившись, скат сокращал мышцы пищевода, втягивая желудок обратно внутрь.
На животе у него находятся десятки трубчатых ножек с присосками на конце. Перебирая ими, тварь быстро ползает и может легко взбираться по вертикальным поверхностям. Потолок тоже не преграда, когда есть присоски.
Нелегальные любители содержать скатов дома в террариуме утверждают, что со временем электрическая тварь становится ручной. Если до мутанта дотронется посторонний, то он немедленно получит удар тока, если же ската погладит хозяин, к которому тот привык, то человеку ничего не будет.
Справиться с ползающими электрическими аккумуляторами профессионалу не так уж и сложно. В ската втыкали «скобу» — полоску металла с заостренными концами, загнутыми буквой «г» и с закрепленным в центре проволочным медным хвостиком. «Скоба» отстреливалась в ската или при должной сноровке вручную втыкалась в тварь. Попав на тело мутанта, нехитрое устройство приводило к разрядке ската на самого себя. Собственное оружие вызывало паралич мутанта…
Смешанная поисковая группа ходко шла по тоннелю. На полу, покрытом вездесущей пылью, были хорошо видны узоры следов. Каэсэсовец и патрульные без труда читали их. Вот панцирохвост точил когти о бетонную стену, а потом побежал к вентиляционной шахте. Непрерывную пропаханную борозду оставило за собой семейство скатов. Почти у самой стены отчетливо отпечатались протяжки от задних ног прыгуна. Еще был помет. Пахучий. Желтые катышки по форме напоминали перепелиные яйца.
Каэсэсовец поднял один катышек и, помяв в руке, сказал:
— Совсем мягкий, не успел затвердеть. Где-то здесь ошивается иглобрюх. Надо быть наготове.
— Всегда наготове, — глухо буркнул из-под нашлемного забрала патрульный. — Не задерживаемся. Вперед.
Обманчивая тишина, царившая вокруг, не расслабляла. Трое людей были, как сжатые пружины, готовы в любой миг отразить внезапное нападение. Отразить, контратаковать и победить.
Здесь, под землей, нет ни дня, ни ночи. Смену времени суток можно определить лишь по часам. В отличие от хищников верхнего мира, у которых самый жор происходит по определенному суточному расписанию, а значит, есть определенное время относительной безопасности, здесь двадцать четыре часа в сутки надо быть начеку.
По дороге нашли гнездо полосатого трескуна. Оболочка коконов съежилась и сочилась темно-зеленой слизью. Это означало, что личинки скоро должны проклюнуться на свет. Ментальные паразиты избегали физического контакта с человеком, но от этого не становились менее опасными для его, в первую очередь, психического здоровья.
Чашеобразное жилище, сооруженное из кусочков бетона и вездесущего мусора, проклеенных слюной, было плотно прикреплено под сводом тоннеля рядом с отдушиной, забранной частой решеткой.
До вылупления личинок коконы охранял самец. Задерживаться в поисках взрослого трескуна не стали. Гнездо походя выжгли из огнемета и двинулись дальше.
Наконец проход на территорию метрополитена был найден. Не заметить лаз и пройти мимо него троица поисковиков не смогла бы при всем желании. Они наткнулись на голый труп мужчины с изуродованным лицом. Тело лежало поперек тоннеля руками вперед. Словно человек перед смертью силился указать направление, куда ушел убийца. В стене, на высоте в полметра, между двумя силовыми кабелями в пластиковой оплетке, была вырублена узкая дыра. В такой проем не то что панцирохвост или скат проберется, в него легко протиснется взрослый человек. Вместе с ремонтной бригадой каэссэсовцы вызвали и следственную группу. Как всегда, ремонтники сработали оперативнее, намного опередив полицейских.
Покойника быстро опознали по жетону смертника. Александр Шаломай, он же Плевок собственной персоной.
Судмедэксперт во время осмотра тела удивленно крутил головой и восхищенно цокал языком. Полицейский медик произнес: «Кожа от основания шеи вместе с мышцами лица и скальпом содрана одним куском. Будто носок с ноги сняли. Практически это невозможно, но факт налицо. Такого я за свою богатую практику никогда не видел. А вы уж мне поверьте, за свою жизнь успел всякого повидать. Здесь побывал мастер… Гм-м, профессионал». Старший оперативный группы осторожно уточнил без особой надежды в голосе: «Может, животное какое-нибудь лицо отгрызло?»
— Ну, конечно, животное! — возмущенно всплеснул руками медик. — Неизвестное науке животное сняло с человека комбинезон, сняло кожу с лица, как снимают обычную маску, вместе с волосами, аккуратно разложило снаряжение и ускакало дальше по своим животным делам. Кстати, следов крови вокруг нет. Значит, оно, то есть животное, свою добычу аккуратно упаковало во что-то герметичное. Значит, у этого, с вашего позволения, животного ай-кью выше, чем у некоторых присутствующих.
В голосе судебного медика было столько сарказма, что им можно было порезаться.
— На руках глубокие раны. Скорее всего, погибший перед смертью пытался схватить что-то режущее и очень острое. Например, скальпель, только очень длинный. Как вам такая версия? Подходит, а?
Содержимое многочисленных карманов и кармашков было аккуратно разложено в один длинный ряд вдоль стены. Вместе с комбинезоном и обувью пропала сумка-рюкзак.
Если бы с каэсэсовцем разделалась одна из подземных тварей, то можно было смело закрывать дело. Подписано — и с плеч долой. Только вот медик, похоже, не поставит свой автограф под таким заключением. Жаль! Хорошая была версия. Старший следственной бригады огорченно почесал затылок и приказал выбираться на поверхность. Дважды повторять команду не пришлось. Никому не хотелось задерживаться в неуютном подземелье. Тем более что за очередным поворотом бетонного коридора мог притаиться профессиональный убийца. Никому не хотелось пополнить чужую коллекцию скальпов. Под охраной армейского патруля криминалисты выбрались на поверхность и погрузились в микроавтобус. Труп в прочном пластиковом мешке положили в проходе между сидений. В отдельном пакете лежали разгрузочный жилет и снаряжение.
На свежем воздухе полицейские не скрывали испытываемого облегчения. По их лицам было видно, что они рады оставить сырость и темноту подземелья за спиной. Хотя в следственной группе подобрались мужики бывалые, успевшие на всякое насмотреться.
Микроавтобус заурчал мотором и резко стартовал с места. Водитель сидел в машине в то время, когда его коллеги спускались под землю на место происшествия, но, видимо, и ему передалось общее настроение.
Старший армейского патруля проводил взглядом синюю машину с белой надписью «Полиция» на боку. Сержант презрительно сплюнул вслед оперативникам.
«Слабаки!»
Поднатужившись, он с усилием закрыл тяжелую бронедверь шлюза, разделявшего два мира: поверхность и подземелье. До окончания дежурства его команды оставалось еще два дня. Не стоит расслабляться на солнышке. Бдительность, помноженная на собранность, — вот лозунг армейской патрульной группы на сегодняшний день, да и на все остальные, пока товарищи не сменят их в зоне ответственности, заступив в пятидневный караул.
В понедельник, на еженедельном утреннем совещании, проводимом во всех отделах Службы, официально сообщили о гибели Плевка. Горестных оханий и аханий не последовало. Не он первый, не он последний. Пробежал угрюмый шепоток среди каэсэсовцев и все. Лишь Бормотов не удержался и громко буркнул себе под нос:
— Царствие ему подземное!
— Он умер, как жил… будто скотину освежевали, — недипломатично прокомментировал услышанную новость Шаржуков.
На них зашикали. Олег в ответ махнул рукой: «Пустое. Сами знаете, каким он парнем был».
На беседу к дознавателю, больше смахивающую на допрос, его вызвали первым. По службе, да и не только, Шаржукову нередко, чаще, чем ему хотелось бы, приходилось общаться с представителями надзирающих органов. Ну, выдернули к следователю, и что?
В организационно-штатную структуру Коммунальной Службы Спасения входил спецотдел — служба внутренней безопасности. Это был орган, надзирающий за каэсэсовцами. Формально спецотдел входил в структуру КСС и стоял на всех видах довольствия, в том числе и финансовом, но фактически являлся самостоятельной организацией, напрямую подчиняющейся Министерству внутренних дел. Бюрократический парадокс заключался в том, что сотрудники спецотдела выполняли свои прямые служебные обязанности без оглядки на начальство КСС, не ожидая, что им дадут по рукам. Деятельность службы внутренней безопасности была направлена на пресечение и профилактику противоправных действий каэсэсовцев и преследование тех, кто совершил проступки. Незримое око пыталось подглядывать за Службой и вербовать агентуру внутри нее. Каэсэсовцы втихаря показывали спецотделу мозолистый кукиш и на контакт, начинающийся с доверительной беседы по душам, не шли. Узнают, что стучишь, солнышка больше не увидишь. Мало ли что может случиться под землей во время обычнейшего обхода?
Спецотдел был инородным телом в КСС, а коллеги из центрального аппарата воротили нос от «сослуживцев», за глаза называя их «наши ассенизаторы». Так и болталась служба внутренней безопасности, как дерьмо в проруби. Чужие для всех: и для своих, и для каэсэсовцев. Но все признавали — спецотдел нужен. Без него Служба могла пойти вразнос и пуститься во все тяжкие.
Стукнув один раз в дверь, Олег вошел в кабинет. За столом громоздилась широкая бесформенная туша. Уставная отутюженная синяя форма повторяла все складки оплывшего тела старшего инспектора Федотова.
Следователь проигнорировал вежливое «здравствуйте» и сразу же попытался взять быка за рога. Он решил огорошить каэсэсовца нестандартным вопросом. Сбить подозреваемого с толку. Федотов считал это своим личным ноу-хау. Оставалось грамотно разыграть пьесу, ноту за нотой.
— Представьте на мгновение такую ситуацию, чисто гипотетически, — дознаватель выдержал паузу почти по Станиславскому. — Перед вами стоит живой и невредимый Плев… э-э, Шаломай. Ваши действия?
— На мгновение, — Олег потер небритый подбородок. — Невредимый, говорите, — глаза каэсэсовца мечтательно блеснули, и он без запинки и ложного стеснения выдал ответ: — Дал бы ему в рожу!
Какой вопрос, такой ответ.
Шаржуков спокойно смотрел, как лицо у следователя краснеет и глаза наливаются кровью.
— Что вы себе позволяете? — прошипел Федотов. — Не понимаете, о чем вас спрашивают?
— Да понимаю, — пожал плечами Олег. Его даже немного удивил новый вопрос, он же четко ответил.
Еще больше его удивила реакция дознавателя. На глазах красное одутловатое лицо побелело и пошло малиновыми пятнами. Каэсэсовец с досадой подумал: «Был младшим инспектором, носился за нами, как сорвавшийся с цепи пес, а как попал на должность старшего, так сразу же раскабанел. Что с ним будет, когда станет главным инспектором?»
Неожиданно дознаватель спросил:
— Вы верите в жизнь после смерти? — Вопрос был задан таким тоном, словно в нем и заключалась суть допроса. Федотов старательно убаюкивал внимание лифтера.
— Зачем забивать себе голову чушью? — пожал плечами Шаржуков и в свою очередь поинтересовался: — Почему такой интерес к метафизике?
— На то я и следователь, чтобы сбивать с толку таких… как вы. Зачем?! Почему? Не надо из меня дурака делать. Здесь вопросы задаю я.
Федотов с хрустом сломал зажатую в руках дешевую одноразовую ручку. Не такого ответа он ожидал. Все они тут одним миром мазаны. Какого каэсэсовца ни возьми, гонору и дури на троих обычных людей хватит с гаком и еще останется. Кажется, вот взял голубчика за жабры, ан нет. Разжал руку, а в ней только воздух.