Глава 6 — Граница
Благодаря порталам перемещение войск в пределах королевства является весьма простым делом. Раз — и меньше чем за колокол пять тысяч человек переходят из столицы в Ай-Шадзул. А уж оттуда мы стремительным маршем добираемся до Туманных гор всего за две с половиной декады — не чета тому времени, которое приходилось тратить на это же расстояние, когда я ещё служил Империи… Тогда распутица, постоянные нападения ялайских войск и общий размер армии замедлили наше продвижение почти на два месяца.
Но сейчас…
Много войск на такую вылазку не требуется — судя по данным разведчиков, на мои земли перешли всего четыре тысячи имперцев. Однако среди них был батальон из двух сотен магов… Изрядная сила, если задуматься — а потому я не рискую и беру с собой втрое больше малефиков. Плюс — отряд из пятидесяти кейласов, в этот раз выступающих разведчиками.
В случае прямого столкновения такого количества сил с лихвой хватит, чтобы одолеть нарушителей границ. Однако уже через пару дней после переброски войск в Ай-Шадзул и начала нашего марша я предполагаю, что стычки с имперцами не случится.
Судя по донесениям разведки, они решились на эту вылазку не для того, чтобы поджечь пару наших сёл или устроить глупый налёт, и уж точно не для того, чтобы вернуть парочку беглых колдунов. О нет, всё куда интереснее — они кого-то преследуют… И я понятия не имею, кого — ведь шпионы в Лавенгейском валу (как и в других городах Империи) молчат и не выходят на связь — и это заставляет меня злиться…
Я понимаю, что к чему лишь после того, как всадники на кейласах, долетев до отрогов Туманных гор, замечают странное движение перед имперским отрядом. Опережая его меньше чем на сутки, к северу что-то убегает.
«Что-то», что перемещается под землёй, а потому определить наверняка — что это, просто невозможно. Некая… Сила, или некое создание вспучивает землю, то пропадает, то появляется близко к поверхности, оставляя за собой широкие борозды изломанной каменистой почвы, и двигается вдоль горного кряжа строго на север…
И имперцы преследуют это… Нечто.
Поэтому, рассчитав скорость этого «беглеца» перед выходом из Ай-Шадзул и сопоставив её с перемещениями вражеского полка, я прикидываю, где все мы можем встретиться — и отправляюсь прямиком в это место.
Им оказывается небольшое, давно оставленное людьми поселение при заброшенной шахте, где когда-то добывали Этерниум…
Передо мной и моим войском вздымаются величественные горные пики, увенчанные снежными шапками, не тающими даже самым жарким летом. У их подножия — полуразрушенный, местами сгнивший частокол, огораживающий некогда богатый шахтёрский городок. Занесённые бурой пылью улицы, потрескавшиеся стены зданий и осыпавшиеся башни колокольни прямо говорят о том, что здесь никого не было несколько десятков лет.
До сегодняшнего дня.
Четыре тысячи имперцев даже не успевают разбить лагерь вокруг безымянного поселения. Они только-только приближаются к нему, когда моё войско выходит из-за густого леса и окружает, прижимает незваных гостей к останкам заброшенного города.
Надо сказать, что имперские ряды не выглядят напуганными или сбитыми с толку. Они не принимают поспешных решений, не бросаются в атаку, не бегут — лишь пытаются выстроить оборону между заброшенным городом и перепаханной чем-то огромным полоской равнины.
А я не тороплюсь их атаковать. Успеется. Главное, что меня интересует — кого они преследовали, и по какому праву заявились на мои земли?
Я отправляю к имперцам трёх посыльных с белыми флагами и предложением встретиться с их командиром. Подождав чуть больше полуколокола, вижу, как переговорщики возвращаются в компании трёх десятков всадников.
Хм… Что ж, хорошо. Надеюсь, дело обойдётся без крови — мне совсем не хочется убивать ни в чём ни повинных солдат.
Для пущего эффекта я пересаживаюсь с коня на кейласа, поданного мне одним из безумных всадников. И отмахиваюсь от предложения предводителя дайнхаммелов, заместителя оставшегося во дворце капитана Кроноса, сопровождать меня. Вместо этого беру с собой два десятка малефиков, велев им также пересесть на крылатых чудовищ. Не зря же в последние месяцы заставлял огромную часть личного состава учиться летать на кейласах?
И уж тем более не зря, руководствуясь старыми записями Ирандера, начал выращивать этих созданий, оставляя их спящими в морозных горных пещерах. Еда на содержание не тратится, но в случае чего летучие войска будут крайне полезны.
Я поднимаю крылатое создание в небо. Следуя за вожаком, связанные с ним магическими нитями энергии прочие кейласы тоже взлетают с пронзительным клёкотом.
Воздух мощными струями обдувает лицо, а я вновь ловлю тот самый детский восторг от полёта, который передался мне от Сейрана во время нашего путешествия в степи. После того полёта парнишка привязался к своему летуну, и редкий его день обходился без очередной воздушной вылазки.
Я трясу головой, отгоняя посторонние мысли. Заложив вираж и ведя за собой звено кейласов, пролетаю над первыми рядами воинов, вызывая их воодушевлённые крики, и улыбаюсь. Они верят в меня — своего повелителя. Верят и гордятся… И готовы пойти за мной хоть в огонь, хоть в воду.
Впрочем, этот полёт, эта демонстрация больше предназначаются нашим вероятным противникам…
Закончив красоваться, я меняю курс, и в два счёта долетаю до остановившихся парламентёров. Резко снизившись, натягиваю поводья — и взметая клубы пыли, приземляюсь в паре десятков шагов от них. Через несколько мгновений за мной усаживают летунов и малефики, заставляя лошадей имперцев нервно ржать и переступать с ноги на ногу.
Похлопав своего кейласа по шее и выслушав его одобрительный клёкот, я достаю из седельной сумки кусок мяса, даю его зверюге и лишь затем направляюсь в сторону ожидающих меня людей.
За мной, чеканя шаг и выстроившись полукругом, идут закутанные в балахоны малефики.
Должно быть, у нас весьма зловещий вид…
Когда я выхожу из облака пыли, поднятого крыльями наших животных, могу, наконец, разглядеть парламентёров. Это двадцать закованных в стальную броню воинов и десятка магов, удерживающих вокруг себя и своих товарищей сияющие ореолы щитов.
Но главное, что привлекает внимание — фигура человека, выехавшего на огромном белоснежном (хоть и запачканном бурой пылью) жеребце. Мужчина высок, статен, с собранными в хвост чёрными волосами, тонкими чертами лица и высокомерным, если не сказать, презрительным, выражением лица.
Наткнувшись на его взгляд, я не сбиваю шага, хотя внутри всё неожиданно ёкает.
— Вот уж не ждал, что встречу тебя здесь… Брат, — произношу совершенно спокойным голосом.
— Брат! — выплёвывает Норман, высокомерно задрав подбородок. — Даже не знаю, стоит ли мне так тебя называть… Владыка Хэлгар!
Последние слова он произносит с изрядной долей презрения.
— Это как тебе будет удобно, — пожимаю плечами. — Поговорим наедине перед тем, как обсуждать ваше присутствие на моих землях? Уверяю, тебе ничего не грозит.
Он презрительно фыркает, но всё же оборачивается к своим людям.
— Ракот, отведи людей на пятьдесят… Нет, на сто шагов назад.
— Но ваша милость, вам…
— Выполнять!
Я только хмыкаю жёсткости брата. Он изменился за то время, пока мы не виделись… Стал куда увереннее в себе да и то, что ему доверили несколько тысяч, уже говорит о многом.
— Гойц, — поворачиваюсь к ближайшему чернокнижнику, — отведите летунов на сотню шагов назад. Я хочу поговорить с господином Слэйтом с глазу на глаз.
Одноглазый малефик с жёсткой щетиной молча кивает и делает жест оставшимся колдунам. Они берут под уздцы кейласов и отходят без пререканий.
Норман слезает с коня и подходит ближе.
— Хорошо ты их выдрессировал, — цедя слова, произносит он. — И как это у тебя получилось? Тёмная магия?
— Нет. Я просто вытянул их из того ужаса, в котором они жили сотни лет, — отвечаю я. — И продолжаю это делать. Если ты командуешь несколькими тысячами, то наверняка знаком хоть с какими-то отчётами ваших послов, и должен об этом знать.
— Ну да, ну да, — недоверчиво усмехается брат, — Но честно говоря, я думаю, что всё дело в тёмном артефакте.
Он кивает на мою руку, закованную в часть кристаллического доспеха, но я только пожимаю плечами.
— Это всего лишь инструмент. Как отец? Как мама? Как Робб? Тоже командует войсками?
При этих словах взгляд Нормана становится злым и колючим.
— А что же твоя ручная золотоволосая крыска не расскажет?
— Если ты об Изабель, то месяц назад она упоминала, что у вас всё в порядке.
— Вот как? — сквозь зубы протягивает брат. — Неудивительно, что эта сука тебе солгала… Раз тебе так интересно — мама умерла!
— Что?…
Внутри меня будто лопается струна. Ещё одна, которая связывала меня того, прежнего, с миром, который ещё не разбился после той злополучной охоты, Верлиона и заклинания Керса… Глаза щиплет, но я сдерживаю слёзы.
Негоже правителю королевства рыдать на переговорах…
— Как… Как это случилось?
— Из-за тебя, ублюдок! — шипит Норман, приближаясь на шаг. Он не боится меня, не боится столкновения с моим войском и возможных последствий… Он испытывает ко мне искреннюю ненависть… — Она заболела, когда узнала, что ты погиб в Верлионе! Страдала несколько месяцев, убивалась по тебе, и никто из Целителей не мог ничего с эти поделать! Все только руками разводили! Но отец не рассказал ей о своих догадках насчёт того, что ты жив, и она смирилась! Пошла на поправку! А потом…
Его горло перехватывает кашель — то ли от боли, то ли от пыли, витающей вокруг нас. Несколько раз глубоко вдохнув, Норман зло смотрит на меня и продолжает:
— А потом вдруг выяснилось, что ты жив, и более того — стал правителем тёмных! Она была убита горем… Потом были допросы, после которых она вовсе перестала разговаривать с людьми… Целый год мама чахла и засыхала, и месяц назад слегла окончательно! А через несколько дней — умерла… Мы похоронили её в фамильном склепе.
— Мне жаль…
— Да ну?! — взрывается Норман. — Правда?!
— Можешь мне не верить, — голос, которым я произношу эти слова, сухой и надломленный. — Но я каждый месяц просил Изабель узнавать о вашей судьбе. И искренне думал, что всё хорошо… Не понимаю, почему мне не сообщили об… Об этом…
— Да наверное потому, что не хотели, чтобы ты слетел с катушек и совершил какую-нибудь тупость! Как тогда, когда напал на Императора!
— Это он на меня напал! Я предлагал мир! — мигом скалюсь я. Обвинения Нормана беспочвенны, и начинают меня раздражать. — Спроси отца, он там был!
Конец ознакомительного фрагмента