— Тогда я с вами, — говорю я, надевая свои снегоступы.
Мы покидаем стоянку и цепочкой двигаемся через занесённую снегом чащу по следам посланного Торсом охотника. Снегопад не такой сильный, как накануне, так что цепочка, оставленная Храгом видна отлично.
За короткое время он умудряется уйти довольно далеко — мы выходим из чащи, пересекаем огромную поляну, минуем россыпь камней, засыпавших русло давно высохшей реки, и теперь двигаемся по поросшему редкими деревьями горному склону строго на запад, обходя раскинувшийся ниже ещё более густой лес. Впереди, примерно в миле с небольшим, маячит гора, будто рассечённая надвое, а под ней виднеется голый участок, упирающийся в отвесный кряж.
Вибрации в перчатке словно тянут меня в том же направлении, куда ведут следы охотника, но в отличие от обычных людей я вижу (точнее — чувствую внутренним взором) «метку» — поднимающийся к небу столб тончайшего энергетического сплетения, двигающийся рядом с кряжем.
Несколько колоколов назад его не было — как и вчера, когда я прилетел сюда… Откуда эта «метка» взялась, я не представляю, но не будь дураком, провожу параллель с рыком, который донёсся до нас.
Марнийский лев был не простым животным, а пропитанным магией. В записях Ирандера не было ничего о том, откуда эти звери взялись, и чрезвычайно мало о том, какими свойствами обладают. Я знал лишь, что у них невероятно прочная шкура, и что сердце такой твари может стабилизировать и обезопасить энергокаркас мага, перенесённого в другое тело.
Один из охотников, идущих в числе первых, чуть задерживается и дожидается Торса.
— Храг уже должен был вернуться, — тихо произносит он, косясь в мою сторону. — Чую, не к добру его задержка…
— Согласен, — хмурится предводитель охотников. — Но это ничего не меняет — след есть, и мы продолжим идти по нему.
— Я вот что сказать хотел… — охотник замолкает, когда я равняюсь с ними и прохожу мимо, а затем скороговоркой что-то шепчет в ухо Торсу.
«…На рожу он явно не из нас… Засаду… Надо было…» — незаметно наколдовав порыв ветра, который донёс до меня эти слова, я ёжусь.
Проклятье! Они догадываются, что я не северянин! И что делать?
«Ничего он не… Даже если имперец, будем держать…» — это уже ответ Торса…
Я отхожу слишком далеко, и ветер перестаёт доносить до меня слова, а остановиться и послушать их разговор дальше — значит усилить подозрения на мой счёт… Ничего, буду держаться начеку! Это обычные охотники, а от копий и стрел я уж как-нибудь смогу защититься…
Впрочем, меньше чем через четверть колокола мысли моих спутников начинает занимать не мнимая засада, которую им могут устроить мои не менее мнимые имперские сообщники.
Спустившись с горного склона, мы движемся по долине, заросшей вековыми елями — ровно до того момента, пока впереди идущий не встаёт как вкопанный, и не издаёт условный свист.
Охотники мгновенно рассыпаются, а Торс утягивает меня в сторону, за ближайшее дерево.
— Тихо… — шепчет он, присев в сугроб.
Но я уже и сам затаился в снегу, прижавшись спиной к промёрзлой, шершавой коре старого дерева. Восприятие, расходясь волнами, прокатывается над участком леса, вырисовывая в сознании неровности ландшафта, ели, камни, сугробы, облетевшие кусты, поваленные стволы старых деревьев, половина трупа, лежащая за одним из них, и копьё с наконечником из Этерниума…
И ещё что-то — на самой грани колдовства, затухающего через пять десятков шагов. Тащит за собой вторую часть человеческого тела, оставляя на снегу кровавый след…
Я поворачиваюсь к Торсу.
— Это не лев… — шепчу, стараясь, чтобы слова услышал только северянин. — Другая суть…
Я не собираюсь скрывать, что владею даром. Всё равно скады об этом уже догадались, да и в любом случае проявить себя придётся, когда выследим добычу. Но сейчас — тот самый момент, когда это может заставить Торса прислушаться ко мне. К тому же — «метку» льва я чувствую дальше — в стороне кряжа, которого за лесом даже не видно.
Однако, как выясняется через мгновение, убеждать скада в своих словах мне не требуется.
— Знаю, — также тихо отвечает мне здоровяк. — Ну что, парень, готов? Покажешь, на что способен молодой шаман из Вастаго?
В его словах слышится усмешка. Внимательно приглядевшись, я вижу на лице северянина не настороженность, как можно было подумать, а радостное возбуждение!
Нет, у него точно с головой не всё в порядке…
— Там труп твоего человека. И магическая тварь, которая на него напала.
— Знаю, — совершенно спокойно кивает Торс. — Это ничего, он уже в Аргалле. А мы отомстим за его смерть!
Северянин испускает резкий свист и выскакивает из-за дерева, поудобнее перехватив копьё. Широкими прыжками, едва касаясь снега, он рвётся в сторону тела своего разведчика, и остальные охотники, рассыпавшиеся по округе, с рёвом и криками бросаются туда же.
Я чуть мешкаю и оказываюсь позади несущихся через сугробы и вздымающих вокруг себя снег мужчин — но ненамного. Как раз успеваю подскочить к обгрызенному у самого пояса трупу, когда первый из охотников оказывается ближе всех к напавшей на несчастного Храга твари.
Она отвратительна — размером с жеребёнка, состоящая из серых, местами светящихся хитиновых сегментов, с приплюснутой головой, увенчанной четырьмя острыми, гуляющими влево-вправо жвалами, и десятком с небольшим кристаллических глаз, произвольно раскиданных по черепу. У монстра длинные, тонкие передние конечности, похожие на жучьи лапы то ли с крючками, то ли с когтями, и мощные суставчатые ноги. Из задней части панциря торчит гибкий хвост с острым кристаллом вместо кисточки, мгновенно встопорщившийся, когда на тварь кидаются охотники.
Оставляя за собой растянувшиеся по снегу кишки и стрекоча высокими звуками, монстр тащит за собой верхнюю половину тела разведчика, удерживая её передними конечностями. Он видит нас, но отпускать свою добычу не собирается — и пропускает первый удар.
Мужчина, добравшийся до твари первым, с хаканьем выбрасывает вперёд копьё — но из-за движения монстра попадает неточно. Наконечник из Этерниума лишь вскользь задевает хитин, оставляя на нём царапину. Из неё начинает сочиться светящаяся бирюзовым жидкость, и тварь тут же бросает остатки Храга.
Она очень быстро понимает, что своим оружием северяне могут её ранить…
Крутнувшись, монстр поднимает вокруг себя снежную тучу и мгновенно теряется в ней.
— А-а-а!
Удар хвостом прилетает в охотника, подобравшегося к твари первым. Острый кристалл пронзает человека насквозь, пробив ему грудь и чуть приподнимает над землёй.
— Вместе! — рявкает Торс, оказавшись рядом со снежным вихрем.
Взмах копья — и брызги светящейся крови на мгновение повисают в воздухе. Ещё один удар хвостом — и предводитель охотников успевает отскочить, едва не получив смертельный удар в грудь.
Снег оседает, и тварь неожиданно бросается вперёд! Она сметает ещё одного северянина, пробивает ему шею своей тонкой конечностью, плюётся шипящей жижей в сунувшихся было к ней ещё двух мужчин…
Наконец-то я оказываюсь достаточно близко, чтобы нанести удар, не боясь зацепить людей.
Взмах руки — и лёгкий, защищающий тварь магический барьер разлетается с переливчатым звоном. Она отбрасывает убитого охотника, резко разворачивается, бросается на меня, осознав, кто представляет самую большую опасность…
Но не успевает ничего сделать — статичным потоком воздуха я ловлю монстра прямо в воздухе. Крутанув ладонью, обездвиживаю его лапы, хвост и голову, фиксирую всё это, чтобы тварь не могла ударить или плюнуть. Уже собираюсь разорвать тварь на части — но подскочивший к монстру Торс мощным ударом загоняет своё копьё в сочленение хитиновых пластин между туловищем и головой.
Раздаётся дикий визг, из раны начинает хлестать светящаяся жидкость — а ещё через несколько мгновений глаза твари тухнут. А за ними теряют цвет и кристаллические наросты. Убедившись, что монстр мёртв, я отпускаю его, и туша с хрустом падает в снег…
— Ты молодец, Рик! — Торс хлопает меня по плечу. — Быстро сообразил! Сильное колдовство, хм… Воздух, да? Я так и знал, что ты шаман!
— Да я и не скрывал, — задумчиво отвечаю я, глядя на два трупа, заливающих снег кровью. — Пусть алории (женские духи, отправляющие павших в битве воинов в загробный мир северян — Прим. авт.)донесут вас в Аргаллу на мягких крыльях.
Северянин ещё раз хлопает меня по плечу и повторяет ритуальную фразу. Затем велит оставшимся охотникам собрать вещи погибших, и мы обследуем место гибели следопыта. Неподалёку от него валяется туша ещё одной твари — точно такой же как та, которую убили мы, но растерзанной в клочья и разбросанной по заснеженной поляне.
И от этого места ведут огромные следы — как раз в направлении кряжа, над которым висит метка льва…
— Риордан побывал здесь, — делает вывод Торс. — Встретился с тварью и задрал её. Храг нашёл это место, но вернуться не успел — вторая мразь настигла его… Проклятые имперцы! Смерть ещё нескольких скадов на их совести! Мало они нам крови попортили за прошлые века…
Охотники одобрительно ворчат, но для меня эта фраза звучит совсем неожиданно.