«Вот и весь побег, — подумал он, — похоже, завтра придется драться».
— Тогда я взял бы полутораручник, — сказал он после некоторого размышления. — Из тех, что полегче. Боюсь, кисть Гартага сильнее моей и противостоять хавьеровскому бойцу с тяжелым «саксом» я не смогу. Кошкодер легче, но он слишком короток. Что же касается двуручных клейморов или фламбергов, то тут и говорить нечего. Ворочать ими — это не для меня. Я такие мечи и поднимаю-то с трудом.
— А сдюжишь полуторкой? — спросил Трэйт. — Клинок ведь тоже тяжелый, и твой коронный дальний укол им не нанесешь.
Гор задумчиво посмотрел на ободранную перебинтованную руку, несколько раз сжал и разжал кулак.
— Не знаю, сэр. В любом случае драться одной рукой чем-то более тяжелым, чем моя рапира, я не обучен. А двумя руками с полутораручником я, пожалуй, справлюсь. Но речь ведь идет не только о моей победе, но и о моей жизни, верно? Так что могу гарантировать одно, сэр, — я очень постараюсь.
Через полчаса, ворочаясь в своей кровати и гоня прочь кровавые картины, плотно забившие его сознание и память за сегодняшний день, Гор уснул чутким, напряженным сном.
Глава 31
Боссонские авеналии. День третий. Финал
Последний официальный день великого боссонского турнира «призовых бойцов» для Гора начался довольно поздно. Понимая, что бойцу следует отдохнуть, команда отбыла на площадь Ристалищ раньше. В результате в огромном пятиэтажном отеле Гордиан остался почти совершенно один. Где-то на первом этаже, в кухне и подсобке суетилась пара престарелых сервов во главе с убеленным сединой смешным и кривоногим провиликом Черухом. Остальная же челядь и прислуга отбыли глазеть на финальный тур авеналий вместе с лавзейцами. Наложницы, включая Лисию, — также.
Гордиан посмотрел на часы.
Почти двенадцать. Примерно час назад закончился бой Дакера в тяжелом весе. Сейчас, в полдень на помост поднимется Римо, чтобы драться за титул в среднем. А примерно через два часа, на ристалище выйдет и он, Гордиан Оливиан Рэкс, демиург Нуль-Корпорации, диадох, демарх, мультимиллиардер и (да!) полный придурок, не сумевший ускользнуть из города до начала самой смертельной схватки в своей жизни. Вот именно — самой смертельной, как бы глупо эта фраза не звучала!
Отель был пуст. Черух и прислуга не станут отслеживать, куда именно и как выйдет потенциальный чемпион авеналий. Можно взять оружие, прикупленные вчера вещи и попытаться сбежать. Город полон странных незнакомцев, прибывших в Бронвену со всех сторон огромной страны. И затерявшись в многоликой толпе, он сможет уйти.
Вот только…
Лисия? Конечно.
Но сегодня в его настрое появилось что-то еще.
На площади Ристалищ его ждали Трэйт и Бранд, лорд Брегорт и старая сволочь габелар Крисс.
И многотысячная толпа, которая будет в экстазе скандировать его имя.
И вызов, брошенный ему фехтовальщиком-претендентом.
Гор всегда любил спорт и ценил то сладкое чувство победы, пропахшее потом, болью натруженных мышц и невероятным наслаждением от переполняющей все естество гордости.
Может ли мужчина отказаться от такого вызова?
Может ли боец уйти, оставшись жить с подобным вопросом?
Нет!
Оставив на кровати собранный для побега рюкзак, Гор вышел из отеля и четким, быстрым, почти строевым шагом направился к площади Ристалищ.
Когда он прибыл, два первых финальных поединка уже завершились.
Вездесущий Бранд тут же посвятил его в подробности, которые, впрочем, ввиду предстоящей собственной схватки Гора интересовали не слишком сильно.
Как и предполагалось, в тяжелом весе лучшим стал Дакер, молодецким ударом своей жестокой секиры сразивший бойца из Школы Трассера, попав ему в межлатную прорезь.
Поединок в среднем весе, напротив, окончился для Лавзеи плачевно. Огромный Римо в финале сражался с не слишком высоким, но крепким черным катарцем, бойцом от Школы де Андес.
Негр был явно слабее и, возможно, менее вынослив, однако очень подвижен. Он был фанатом скьявоны, обладал сумасшедшей реакцией и был феноменально быстр. Несмотря на большой щит и значительное превосходство в мощи, а также легкое ранение, которое катарец получил во время одного из предыдущих боев, Римо сначала пропустил один легкий удар, озверел, совершенно потерял от ярости голову и немедленно пропустил второй удар мощным клинком по боковой грани шлема. Шлем смялся, но выдержал, а бедный Римо, получив сотрясение, вылетел с помоста.
Оставался последний класс, легковесы.
Играют лорды Хавьер и Брегорт — Школа Лавзеи против Школы Де Катрюшен.
Гор и Гартаг — на помост.
— Претенденты! Ко мне! — Барриста в роскошном камзоле, расшитом золотом и отделанном парчей, был великолепен. Перья диковинных птиц, украшавших плюмаж его шляпы, мягко струились по ветру. — Дамы и господа! Представляю вам консидориев-претендентов! В правом углу — неподражаемый Гор-Фехтовальщик! Алая туника! Его представляет вашему вниманию Лавзейская школа Боссона! (Аплодисменты) и лично, ее господин и владелец, знаменитый литератор, лейб-бард Двора Его королевского величества Бориноса Первого, лорд Брегорт Рэй Хаатдаф, виконт Лавзейский! Поприветствуем, господа, поприветствуем!
Под гром аплодисментов лорд Брегорт приподнялся со своего кресла, пристроенного в первых рядах, и учтиво поклонился. Толпа ликовала.
— Мы следуем далее! — прогремел барриста. — В левом углу и в синей епанче к финальному поединку нашего невероятного турнира готовится к смертельной схватке давно известный вам, знаменитый боец — Гартаг Ар-рррр-ранец!.. (Взрыв аплодисментов). Вашему вниманию он представлен великим, неподражаемым, неповторимым… л-лооо-рдом Ха-а-авьером! Да!! Сегодня с нами, в первых рядах зрителей за ходом поединка будет наблюдать член августейшей фамилии, сам герцог Хавьер Арес Садиат и лучшие дационы его знаменитой на всех континентах Бургосской Школы де Катрюшен! Поприветствуем, господа, поприветствуем!
После представления лорд Хавьер также выдал несколько поклонов. Площадь Ристалищ уже в который раз взорвалась рукоплесканиями. Да уж, бой предстоял занимательный.
— А теперь, господа, — продолжал ведущий, — я оглашу некоторые подробности предстоящего поединка, которые стали известны мне буквально только что! На чемпионский титул, обладатель которого будет определен в предстоящем поединке, сделаны не-ве-ро-ятные ставки, господа! Лорд Хавьер ставит на своего бойца воистину фантастическую сумму. Двести солидов, господа, такая сумма — это безумие! Будет ли отвечать лорд Брегорт? Милорд, ваше слово?
Брегорт шевельнул пальцем, и Сабин гордо прошел к помосту. Одной рукой он швырнул на доски набитый золотом кошелек, сегодня утром полученный от ростовщиков под расписку о залоге отеля, а другой — величественным жестом оправил ниспадающую с плеч оторочку малинового плаща.
— Будет!!! — громогласно объявил Сабин. И рука его не дрогнула, бросая на доски эту фантастическую сумму. — Мой благородный лорд принимает вызов! И пусть собаки, которые лаят на него, подавятся собственным брехом!
— А-а-атлично! — не обращая внимания на пафос Сабина, пропел барриста. — Суммарный приз этого боя составляет, таким образом, внимание господа, пятьсот солидов! О Хепри! Я не знаю, стоит ли наша ратуша таких денег?.. Мне остается лишь посоветовать остальным гостям турнира последовать примеру благородных господ-шательенов и заработать деньги на своем умении профессионально оценивать хороших бойцов.
Он помолчал минуту, глядя, как снующие меж рядов букмекеры собирают деньги, поставленные на претендентов. А затем во всю мощь голоса торжественно и медленно объявил:
— А теперь, судари и сударыни, я объявляю начало финального поединка! Ставки сделаны, господа, ставки сделаны!
Гор замер.
Как большинство предыдущих бойцов-легковесов, Гартаг не отличался чудовищными размерами, но мужчиной был крепким и поджарым. Свирепое загорелое лицо, кривые, но явно очень сильные ноги — Гартаг был в шортах, и под загорелой кожей Гор видел отточенный рельеф играющей, «натянутой» мускулатуры.
Непропорционально длинные пальцы сухих и костистых ладоней. Длинный шрам через лицо. Сломанный нос. Узкие, выцветшие, но спокойные, буквально леденящие кровь глаза — и ровное дыхание.
Сомнений нет, перед Гордианом стоял сильный, тренированный и опытный убийца. А впрочем, сам-то Гор кто?
Злобно скривившись, бывший демиург Нуль-Корпорации, вспомнил уже почти забытый округ Седан триста лет назад. Сколько бы трупов ни было за плечами стоящего перед ним человека, о геноциде «чужих» типок явно никогда не слыхал, и его, Гора, «седанского палача», в этом сомнительном рейтинге переплюнуть ему явно слабо. А, впрочем, было бы чем гордиться!
В любом случае оружие гад выбрал довольно удачно. К удивлению как Гордиана так и его товарищей, Гартаг взошел на ристалище без меча. Клинковое оружие, которое противник сжимал в руках, относилось к типу, почти неизвестному Гордиану. По крайней мере, как драться с таким чудовищем, Гор не знал, хотя название вспомнил легко.
Нагината! В руках Гартаг держал именно ее. Традиционное, как и лук-юми, боссонское оружие. Длинное древко, как у копья или алебарды, но вместо обычного для копья наконечника — лезвие слегка изогнутого меча: можно рубить, можно колоть.
Пусть примитивно, но противник угадал основу тактики своего юного визави. Гор сравнительно легко выигрывал предыдущие поединки не только благодаря своей более передовой технике работы клинком, но и — прежде всего! — благодаря дальнобойности своего оружия. Как бы ни был вооружен противник, Гор всегда бил дальше.
А с нагинатой такой фокус не пройдет. Длиннодревковое оружие достанет дальше, чем оружие рапириста. А две руки, сжимающие древко, смогут вертеть нагинатой с адекватной скоростью.
Выбор Гартага — почти идеален. Нагината легче алебарды, а в отличие от копья или пики может не только колоть, но и рубить. Благодаря относительной легкости это оружие достаточно верткое в умелых руках и при этом явно достанет дальше, чем любое клинковое оружие без древка.
А, к черту! Гор выставил вперед правую ногу, левое плечо отвел назад. Клинок, сжав двумя руками, направил под углом вперед и вверх. Правый кулак выше. Левый соответственно — под ним. Классическая стойка «Pflug» или, в другой школе, извините за грубость, «какающий носорог».
Встав почти так же, но «зеркально» (левая нога вперед), Гартаг взялся правой рукой за самый конец древка, а левой, с широким разводом, дальше чем за середину. Опасно. Используя левую руку как «кольцо» и совершая движения одной правой, он сможет «выстреливать» в Гора своим клинком-наконечником, проводя внезапные, быстрые уколы и резко сокращая дистанцию до врага.
Шаг вперед. Придвинувшись, Гартаг сделал легкий выпад, чуть-чуть, чтобы «разведать» противника. Выпад был пробный, и Гор, понимая, что враг лишь «пробует его», небрежно отклонился.
Еще шаг вперед…
Р-раз!
Простейшим «страмзоном» Гартаг стремительно атаковал Гора в голову.
Гор снова отклонился, ушел влево и, попытался достать Гартага «реверсом» и, естественно, промахнулся, поскольку дистанция, определенная длиной древка нагинаты, была слишком велика, чтобы без глубокого проникновения достать врага мечом.
Дьявол, вот и вся тактика! — выругался Гордиан. Ты не можешь достать врага, поскольку твое оружие короче. Ты не можешь опередить его в скорости, поскольку его оружие весит почти так же, как и твое. И ты не можешь сыграть на силе сшибки, поскольку и меч, и нагината одинаково крепко сжимаются двумя руками и при этом одинаково тяжелы. И что остается — выносливость?
Глядя на гладкие движения и слушая ровное дыхание оппонента, Гор понимал, что в партии с этим противником выносливость — не его конек.
Пробы кончились! Так же осознав бессилие мечника перед длинным древком, удерживаемым двумя руками, Гартаг начал стремительную, но последовательную атаку, нанося разнообразные удары.
Снова «страмзон» — ужасающий прямой удар сверху! Атака снизу, атака слева. Уход.
Уйдя от очередной атаки движением, Гор выполнил «вольт», словно танцуя, уклонился от нагинаты, отведя корпус едва ли не на сантиметр от свистящего в воздухе клинка. Но тут же вернулся, придвинул лицо вперед, как бы провоцируя врага на рефлекторный удар, но тут же отвел, стремительно брызнул сталью сам, снова уклонился и снова атаковал, пытаясь дотянуться до молниеносно двигающегося Гартага.
«Аппель», «реприза», «вольт»! — кажется, так это называлось!
Но Гартаг увернулся. Тогда, войдя в плотное соприкосновение с оружием противника, Гор прижал свой меч к клинку нагинаты и скользнул по нему до древка, попытавшись уколоть врага в кисть.
Мимо.
Последовала контратака Гартага, и прямой укол в корпус.
Мимо!
Резко пригнувшись, Гор развернулся разгибающейся пружиной, наотмашь рубанул своим оружием по ногам противника и тут же выполнил отскок.
И снова мимо!
На самом деле, несмотря на долгое описание, схватка развивалась чрезвычайно быстро, удары и отскоки, атаки и контратаки занимали не секунды — ничтожные доли секунд! Металл сверкал и пел, застывая в воздухе неразличимыми для глаз кругами и дугами! Реакции неподготовленного человека, например реакции зрителей, не хватало даже на то, чтобы отследить те или иные движения претендентов.
Как быстро сверкает сталь. Как же быстро!
Воистину эти бойцы стоили друг друга.
Стремительные и злые, они наседали то один, то второй, перемещаясь по всему ристалищу со скоростью бешеных танцоров.
Нагината и меч-бастард. Извращенное полукопье-полусабля и извращенный полугладий-полудвуручник…
Поединки на клинковом оружии всегда скоротечны. Два-три удара, пара атак — это максимум, на что способны бойцы. И это понятно: одно неловкое движение кисти, один неудачно подставленный для защиты эфес — и все. Человеческая плоть слишком мягка для стали, а сталь слишком опасна для человеческих сухожилий и мышц, чтобы бои на мечах длились дольше нескольких уколов или нескольких рубящих движений клинком. Однако этот бой продолжался уже явно дольше положенного — невероятное мастерство, с которым ринулись в бой претенденты, растопило время!
Не отвлекаясь и не видя ничего кроме клинка своего врага, бойцы сплетали в воздухе замысловатую вязь уже более минуты, что в принципе для активной рубки (просто стоять, бросаясь в пробные атаки, прицениваясь к врагу и выжидая, можно и дольше) было невероятно!
Но Гордиан начал уставать.
Бурлящий в крови адреналин подстегивал его, сердце и легкие пока работали уверенно и спокойно, но Гор понимал, что еще минута подобного мельтешения стали и один из них не выдержит, настолько быстро и разнообразно развивался их поединок!
Бойцы позабыли о технике. Оба спасались только благодаря вспышкообразной, почти подсознательной реакции рук и всего тела на движения своего врага, предугадывая направления его атаки и молниеносно, невероятным образом выкручиваясь из незнакомых комбинаций и лихо закрученных финтов.
Слишком разное оружие, чтобы было иначе, слишком сложный расклад.
Сосредоточиться, велел себе Гор. Сосредоточиться! Главная проблема, как всегда, это дистанция.
Нагината вертится как пропеллер, Гартаг бьет его то клинком, то острым шипом древка, но всегда его оружие разит на дистанции дальше, чем у Гора. Бастард, конечно, хорош: лезвие полутораручника тяжелее небольшого клинка нагинаты, и в столкновениях Гору легче отклонять выпады противника. Однако у Гартага хват шире, что почти сводит на нет всю тяжесть бастарда.
Чутье подсказывало Гордиану, что счет до окончания схватки пошел уже на секунды.
Бастард тяжелее… Поймав основанием своего клинка чуть ближе к эфесу клинок нагинаты, Гор резко толкнул его в бок, сильно, но коротко отклонив стальную часть вражеского оружия всего сантиметров на десять. Благодаря превосходству в тяжести, отшибка прошла идеально. Так!
Стремясь отыграть движение, Гартаг совершил резкий финт. Опытный боец, он немедленно обвел клинок Гора, как делал сегодня уже десятки раз, и вынырнул с прежней стороны.
И снова провел «страмзон». Какая предсказуемость! Прямой удар в голову сверху вниз. Глупо: нагината рассекла только воздух!
Продолжая начатое откатное движение и не отвлекаясь на мелочи типа стального лезвия, летящего в лицо, Гор не отбил, а наоборот, ускорил падение вражеского клинка, ударив по нему сверху и, одновременно, оттягиваясь назад.
Нагината бессильно скользнула вниз…
…И время застыло!
До этой секунды схватка развивалась слишком стремительно. Ни мгновения на размышления, ни мгновения на остановку. Длиннодревковое оружие замерло на уровне солнечного сплетения бывшего демиурга. Из такого положения, если продолжать стремительный натиск, возможен только один удар. Один! Прямой и быстрый укол в грудь. Вперед, как штыком.
Он и последовал.
Сжимая древко двумя руками, Гартаг выбросил нагинату вперед.
Вот оно, вот!
Не защищаясь, Гордиан рухнул вниз.
Меч его порхнул влево, правая кисть разжалась и отлетела вбок, разрезая воздух пустой ладонью. Тяжеленный бастард в это мгновение сжимался теперь за середину рукояти одной лишь левой, став на секунду до падения наземь сверхмощным подобием одноручной рапиры. Правая нога ушла назад, корпус развернулся — и стойка, таким образом, сменилась на «зеркальную».
И далее с размаху, всем весом, вдребезги дробя коленную чашечку, Гор коснулся земли тремя конечностями из четырех. Правое колено в землю, правую руку в пол!
Где-то над вжавшейся в плечи головой, свистя смертельную песнь, проплыло лезвие нагинаты.
Укол!!!
Гор нанес его прямо с земли, на которой распластался в немыслимой позе, нанес одной рукой, удержавшей тяжелый бастард только благодаря скорости своего движения.
Ррррр-раз…
На древней родине, о которой Гордиан не помнил практически ничего, это движение называлось «inquartata», оно же «пасато сото», оно же «обратный выпад», удар левой рукой из «зеркальной» позиции с падением на три точки. Вот только выполняться оно должно в спортзале на батуте, а не пробиванием коленом досок на запачканном внутренностями деревянном ристалище для убийств.
Вся площадь застыла.
Бастард все же слишком тяжел. Гору не хватило бы силы одной рукой проткнуть таким мощным мечом своего оппонента насквозь.
Скорее всего, завершая свой «штыковой» удар, Гартаг наткнулся на лезвие сам, насадив себя полностью на широкий клинок полутораручника. Теперь он стоял, тихонько дрожа с металлом в животе и с кончиком клинка из спины.
Широкое лезвие разворочило в нем чудовищную дыру.
Руки разжались, и он выпустил нагинату. Ударившись о доски, та несколько раз подскочила, глухо стукнула о помост.
— Как?.. Как?.. — прошептал он. И поперхнулся, и харкнул кровью.
— Извини, — глухо прошептал Гордиан.
С трудом он поднялся (черт, колено действительно разбито) и, уперевшись ногой в грудь противника, одним движением вытащил свой меч.
Вокруг все кружилось.
Затем, воздев окровавленное оружие над кружащейся от напряжения головой и повинуясь какому-то неизвестному, но страстному порыву, он заорал во всю мощь своих легких, со всем наслаждением выжившего в смертельной схватке бойца: