Глава 3
Элисса критически осмотрела себя в зеркале, нервно сглатывая. Ворот черного платья с высоким горлом закрывал даже шею- а там было что прятать. Его нетерпение и пыл остались на ее нежной коже синими засосами. На светлом теле они выглядели как печати синими чернилами, клеймо его власти над ней, его контроля…
Девушка прикрыла глаза и вспомнила их ночь. Внутри все сладко сжалось, мурашки пробежали по коже удовольствием воспоминаний. И в то же время, у этой сладости было горькое послевкусие. Её судьба сейчас предстала еще более неясной, чем до отъезда из Бумердеса… Гласность в ее отношениях с Агиласом была равносильна смерти- при том и её, и его. Такое не простят, ни в Алжире, ни в Кабилии, ни на родине Эли. Она даже думать не могла о том, что родители могли бы узнать… А Тарик… Близящийся разговор с мужем вселял нервозность и волнение.
— Госпожа, Вам звонит доктор, — проворковала Эдме, осторожно постучав в комнату.
— Какой еще доктор?
Служанка немного сконфузилась.
— Сиди Агилас настоял, чтобы Вы с ним переговорили.
Элиссе оказалось нетрудно догадаться, что звонил гинеколог с просьбой согласовать его ближайший приезд.
— Я прекрасно себя чувствую и была на приеме у врача совсем недавно, — настаивала девушка.
— И все-таки я приеду. Меня попросили подобрать Вам противозачаточные.
— Я предпочитаю таблетки, — твердо произнесла девушка.
Твердо потому, что от сестры знала, что это верный способ контролировать свою половую жизнь. Хотя бы ее она могла держать под личным контролем. Ее жизнь в целом никогда по сути ей и не принадлежала. Сначала отец, потом Бензема…
Доктор все-таки приехал, несмотря на отговорки девушки. Осмотрел ее и оставил препарат, оптимально ей подходящий.
Элисса посмотрела на часы и к удивлению, обнаружила, что уже вечереет.
— Где господин Бензема? — обратилась она к Эдме, бесцельно слоняясь по этому удивительному дому, красоту которого она пока не могла в полной мере прочувствовать из-за переживаний по поводу предстоящего разговора.
— Сиди Агилас прибыл во дворец как с час. Он в кабинете, работает над бумагами и просил его не беспокоить.
В районе сердца больно кольнуло. Её уязвила такая категоричность, возможно, направленная против нее лично. Она хотела бы поговорить с ним раньше, до встречи с Тариком, но…
Когда гравий у входа прошуршал, оповестив о приезде гостя, сердце забилось в горле. Стыд прилил к щекам. Она была уверена- он все поймет.
— Госпожа, Ваш супруг ожидает в гостиной…
Элисса выдохнула, крепко сжав кулаки, и пошла вниз.
Уже в дверях она столкнулась с Агиласом и едва не споткнулась. Он поддержал за локоть. От соприкосновения их тел пробежала искра. Девушка нервно облизнула губы.
— Ничего не бойся. Я с тобой, — прошептал он ей без приветствия, но очень убедительно, сразу дав почувствовать себя уверенней, и галантно пропустил внутрь.
— Эли, как ты? — кинулся к ней Тарик, осекшись на полпути.
Его критический проницательный взгляд прошелся по ее фигуре, а потом остановился на отце.
— Нормально, Тарик, — ответила Элисса, присаживаясь на краешек дивана, — страшное уже позади. Как видишь, я не пострадала…
Муж молчал, настороженно взирая на них двоих. Агилас тоже присел в хозяйское кресло. Уверенно выдерживая колкий взгляд сына и одаривая его не менее жестким.
— Я не хотел бы в присутствии девушки отчитывать тебя, как мальчишку, за то, что ты учинил, Тарик, — строго начал Бензема, — но, прости, другого выхода нет…
— Ты, о чем, отец? Я учинил? — его голос нервно вибрировал.
— Я обо всем, сын. Не будем сейчас разбирать фактор Моники. Даже я, увидев ее от силы пару раз, понял, что она не так проста, как кажется. Ты же годами учился с ней в одной группе и не распознал подвоха. Интуиция- важнейшая черта правителей, Тарик. И она должна работать прежде всего на защиту своей семьи. Второе, и самое неприемлемое. То, из-за чего у Элиссы были основания включить эмоции и даже уйти- это Сами. Мало того, что ты санкционировал его отвратительное поведение. Ты еще и посвятил его в темы, знание которых ставит под угрозу его же жизнь… Это не просто глупо, это чудовищно глупо. Я разочарован, сын. Сильно разочарован…
— Откуда… Откуда ты знаешь, что он в курсе? — нервно сглотнул парень, — ты пытал его? Как всегда, папа? Не можешь напиться чужой кровью?!
Элисса вздрогнула. О подобной, мрачной стороне восточных мужчин на Ближнем Востоке не было принято говорить вслух. Но она точно знала, что от Агиласа вполне можно бы было ожидать и такого. С врагами здесь не церемонились. А врагом мог стать любой перешедший дорогу…
— Нет смысла сейчас это обсуждать. Ты сделал это. Последствия на лицо…
— Раз уж у нас вечер претензий, то и я выскажусь, отец. Не будь ханжой. Ты ведь даже рад, что… — он зарапортовался. Завис. Запнулся. Но намек на факт того, что Эли сейчас была здесь, наедине с Агиласом, был очевиден.
— Договаривай, — надавил Бензема-старший. Его голос стал металлическим.
Тарик теперь молчал, потупив голову вниз.
— Договаривай, я сказал! — прозвучало грозно, даже угрожающе.
— Элисса, скажи мне, ты тут по доброй воле? — обратился муж к девушке, — одно твое слово…
Агилас прыснул.
— Одно слово? И что? Ты что-то сделаешь? Не смеши нас. И не унижайся. Элисса, а ты отвечай на вопрос, который тебе задал муж. Ты здесь по доброй воле?
— Да, Тарик, меня здесь никто не держит, — произнесла слегка хрипло, автоматически приподняв руку к шее.
Глаза парня проследили за ее движениями. По тому, что он нахмурился, она поняла, что он наверняка что-то там смог разглядеть.
— Она здесь по доброй воле, Тарик. Утром Эли говорила с родными. У нее телефон, которым она может пользоваться в любой момент. Она принцесса, и никто навязывать свое мнение ей не будет. Если она хочет улететь с тобой в Париж, то я отпущу ее прямо сейчас. Хотя мое мнение- что этого делать не стоит, потому что произошедшее с Моникой показало, как уязвимо ее положение, что в окружении могут быть и другие подставные люди, вычислить которых банально невозможно из-за формата вашей жизни во Франции. Правильным было бы остаться здесь, даже не в Бумердесе, а в Константине- вдали от шума и сплетен, взять академический отпуск в университете и воспользоваться этим временем для более глубокого погружения в нашу культуру. А ты будешь прилетать- навещать жену. Это больше соответствует нашим традициям. Такого хода ждали от нас с самого начала, когда вы только поженились. И все же, Элисса, выбор за тобой…
— Я остаюсь, — твердо ответила она, посмотрев в глаза мужу.
Он горько усмехнулся, покачав головой, но промолчал.
— Что ж, резко поднялся на ноги, — я рад, что все закончилось хорошо. Благодаря папочке, конечно. Как всегда, Он ведь наш спаситель и благодетель. Спасибо, отец, что спас мою жену, — снова двусмысленно хмыкнул.
— Надеюсь, опыт, — сделал ударение на этом слове, — опыт, который ты получишь в Константине, пойдет на пользу Кабилии и тебе лично, принцесса. Ты способная ученица, хватаешь на лету. Думаю, такое погружение доставит тебе немало удовольствия…
Его слова звучали двусмысленно. Настолько, что щеки жгло от стыда. Он догадался? Понял? Конечно же, он все понял… И потому сейчас так искусно жалил их обоих иносказанием. Но что за этим стояло? Ревность? Уязвленность? Обида? Еще пару дней назад он сам был готов подложить ее под чужого мужчину, так в чем же проблема?
— Насколько знаю, через сорок минут у тебя вылет, сын, — более спокойно произнес Агилас, поднимаясь первым, тем самым давая понять, что разговор окончен.
— Я всегда на связи, Эли, — поцеловал девушку в щеку, еще раз задержавшись глазами на ее шее, — даже если не сможешь позвонить сама по той или иной причине, здесь найдутся люди, кто поможет…
— Например, твой отец, да, Тарик? — хмыкнул Агилас, хлопая по плечу сына и тем самым давая понять, что ему стоит отойти от Эли.
— Конечно, отец- прежде всего…