2. Развитие гибкости пальцев. Придется начинать с базовых упражнений, сложные эти неповоротливые отростки не потянут.
3. Тело тоже надо править. Нынешнее нормальный источник не вместит, начнется конфликт. В памяти всплыла информация о спортивных секциях, но было ее столь мало, что понять, подойдет ли что-нибудь магу, я не мог. Пока начну с базовой разминки, там посмотрю.
4. Получение денег. В памяти не нашлось вариантов заработка для четырнадцатилетнего подростка. Но Ярослав не был магом, у меня возможностей было больше.
Я размышлял, с чего начинать, и крутил в руке вилку, все равно ничего более подходящего для разминки пальцев не было: ни палочек, ни шариков, ни тесьмы. Денег, чтобы их купить, не было тоже.
Дребезжание звонка вырвало меня из размышлений. Звонили в дверь. За дверью стоял… О, стояло решение одной из моих проблем, поэтому я открыл рывком и уставился на подручного Глаза.
— Чего надо? — процедил я.
— Слышь, пацан, — прохрипел визитер, — заяву чтобы сегодня же забрал, понял?
Он угрожающе надо мной навис, словно горилла над мелким детенышем.
— Это будет зависеть… — я покачался с пятки на носок, отвлекая внимание от рук.
— Поговори еще. Не боишься, что с тобой или с твоей мамкой случится что-то нехорошее?
— От того, сколько вы мне готовы заплатить. Ты и твои сообщники.
Я нагло улыбнулся и дружеским жестом положил руку с подготовленным проклятием на плечо Хрипящему так, чтобы пальцем коснуться шеи. Тактильный контакт позволял нанести проклятие и без частиц проклинаемого.
— Охренел? — ожидаемо взвился он.
И вдруг вытаращил глаза и ухватился за живот. Быстро сработало, но не обгадится ли он прямо сейчас? Подъезд и без того не слишком аккуратный: обшарпанный, с глупыми надписями на стенах и в вонючих окурках на лестнице.
— Посиди в кустах, подумай и с кем связался, и сколько заплатишь. — Я почти захлопнул дверь и добивающим аккордом добавил: — Да, если обосрешь подъезд, разговора не будет, пока не уберешь. Бегом!
Я был зол. Меня, одного из сильнейших магов, пытался шантажировать какой-то мелкий хулиган, представляющий не менее мелкую банду, а я ему почти ничего не мог противопоставить. Но посмотрел я так, что подельник Глаза шарахнулся к лестнице, чуть не упал и рванул на улицу. Кусты искать.
Проклятие короткое, через пару часов Хрипящий просрется, успокоится и будет готов к разговору. А пока почему бы не пройтись и не посмотреть, куда меня занесло? Воспоминания тела совместить, так сказать, с моими впечатлениями.
Из подъезда я вышел, периодически включая сканирование. Полезно для разработки каналов, и не только. Из знакомых аур никого, кроме Хрипящего, рядом не обнаружилось, а тому точно было не до меня: из кустов раздавались злобное пыхтение и тихая ругань. Ничего, как говорил учитель, внеплановое очищение организма тоже полезно. Вместе с гадостью из тела выходят и дурные мысли из головы.
Район, в котором проживал Ярослав с матерью, выглядел бедно. Высоченные одинаковые дома словно были вытащены из коробки с детским конструктором. Конструктором для очень больших детей и совершенно без фантазии — дома кое-как разбросали, не удосужившись перемежить даже скверами. Печальное зрелище. Для Ярослава вид был привычный, меня же убогий отсталый мир вгонял в уныние. Раздавшийся громкий стрекот заставил задрать голову. В воздухе двигалась летающая металлическая коробка, над которой вращались лопасти. Память Ярослава сразу подсказала, что это вертолет и его используют, чтобы летать. Летать… Мне до собственных крыльев оставалось год или два, и если бы не Дамиан и его просьба… Захотелось садануть по стене и заорать, но вместо этого я с шумом выдохнул и опять запустил сканирование, разгоняя каналы.
Опа! И кто это тут у нас? Глаз собственной персоной? Как удачно. Я развернулся к главарю банды, давая понять, что его вижу, и даже сделал пару шагов навстречу.
— Ну как? — лениво спросил я. — Решили, сколько вы мне платите?
Когнитивный диссонанс. Вот как называется то, что сейчас испытал Глаз. Видел он хилого подростка, который вел себя так, словно за ним стоял род. Но род не стоял, поэтому Глаз быстро опомнился. Решил, что слишком сильно приложил меня вчера по голове, в которой что-то сдвинулось не в мою пользу.
— Не борзей, пацанчик, — набычился он. — Не хочешь, чтобы с твоей мамашей что-то случилось — заяву заберешь. Деньги, так и быть, с тебя не возьмем.
— Благодетель, — хмыкнул я. Проклятие немоты было малозатратным, эффективным и не требовало контакта. — Тронешь мою мать, пожалеешь. С деньгами сроку тебе до вечера, если не хочешь замолчать навсегда.
Глаз скривился и попытался что-то сказать, потом опять попытался, и вот тут его обуял настоящий ужас. Он схватился за горло и замычал. Его артефактный глаз лихорадочно завертелся в глазнице, грозя вывалится наружу. Но удержался. Жаль, я бы его с интересом рассмотрел — всегда испытывал слабость к древним примитивным артефактам.
— Через пару часов пройдет, — обрадовал я Глаза. — До вечера чтобы были у меня с деньгами, если не хотите проблем.
Глаз проблем не хотел. Испарился он быстрее, чем появился, третьего члена банды я не видел и не ощущал. Показывать себя магом было рано, но иначе шпана от меня не отвяжется. Боялся ли я, что они меня выдадут? Нет. Мага во мне сейчас никто бы не определил, слишком малозаметен был источник. Решат — артефактами побаловался. Хотя откуда у Ярослава артефакты? А деньги? С чего эта шелупонь решила, что за меня могут заплатить, да еще такую сумму?
Стенд с кучей наклеенных бумажек привлек внимание сразу. «Требуется», «требуется», «требуется». Но никакой работы для слабого мага. Все бесперспективное, как и этот райончик. Часами раздавать рекламные листовки в то время, когда можно тренировать источник? Нет, спасибо. Память Ярослава уже почти встроилась в мою, но все равно оставалась чужой, очень уж отличались мы с ним.
— Ярый, че седня не был?
Повернулся я раньше, чем Игорь подошел. Не друг, одноклассник, с Ярославом почти не общался, считал его безнадежным лузером.
— Не хотелось, — лениво процедил я.
Память Ярослава с опозданием подкинула картинку, где Игорь болтает с Хрипатым. Просто знакомы или член банды?
— Говорят, ты фокусы научился показывать. Вонючие, — он хохотнул, глядя на меня с брезгливым интересом. — Ярый, заряд артефакта закончится быстро, а твои проблемы начнутся еще раньше. Не зли Глаза. Забери заяву, а мать пусть отсыпет им за беспокойство.
Значит, связан с бандой. А ведь такой приличный мальчик, на первый взгляд. Одежда чистая, рожа сытая, пузо только вызывающе торчит.
— Че молчишь, Ярый? — нагло спросил Игорь и сплюнул, почти попав на мой кроссовок.
— Думаю, что общение с криминалом тебе на пользу не пошло, — пояснил я удивленному моим ответом однокласснику. — И манеры страдают, и в тюрьму можешь загреметь, как наводчик. С чего ты вообще взял, что за меня кто-то будет платить, урод?
Я прошипел ему последнее слово в лицо.
— Ярый, ты с чего такой борзый стал, а? — Игорь растерялся, но старательно этого не показывал. — Глядишь, пришьют тебя до того, как дед отсюда заберет.
Он приосанился и опять сплюнул, подражая Глазу.
— А он заберет?
— Ты ж сам вчера это говорил… — теперь растерянность прорезалась и в голосе Игоря.
— Я говорил? Игогоша, у тебя проблемы со слухом или с пониманием? То есть ты подставил своего глазастого приятеля, а теперь переводишь стрелки на меня?
— Ярый, ты че? Ты вчера при мне базарил, что Лазарев-старший хочет тебе фамилию дать.
И тут я вспомнил этот разговор, только был он не с Игорем, а с одноклассницей, Полиной Ермолиной, на которую бедный Ярослав хотел произвести впечатление. Произвел, но не на нее, а на случайного свидетеля, который решил, что можно заработать быстрые деньги. Идиоты. Если бы Лазаревы меня действительно решили забрать, они раскатали бы эту кодлу в коврик сантиметровой толщины, свернули бы в рулон, водрузили бы на постамент и оставили бы в назидание местным бандам.
— Чью?
— Что чью?
— Фамилию чью он мне собрался давать? Так-то у меня одна есть, — я не скрывал издевки, но до моего собеседника она не доходила.
Он попытался еще рассказать мне пару сказок про месть великого Глаза, но я слушать не стал, напомнил, что жду денег до вечера, развернулся и пошел домой. Экскурсия по новому миру оказалась чересчур познавательной, следовало ее переосмыслить.