— Я же не отказываюсь, Юрий Романович.
Издав притворный вздох, который не превратился бы в настоящий, даже если бы мой план провалился, я пошел к доске, бросив предварительно якорь и отвод глаз на открытый учебник.
— Итак, Елисеев, что ты можешь рассказать про восстание Минеевых-Добровольских? — Тон был насмешливый, историк наверняка был уверен, что ничего я не расскажу.
Но я как раз размял пальцы, активировал нужное заклинание, убедился, что прекрасно вижу учебник, поэтому уверенно зачитал:
— В 1873 случилось очередное восстание мелких магических родов, получившее название восстание Минеевых-Добровольских, как основных зачинщиков. Поводом для него послужил купленная родом Лазаревых у Добровольских мануфактурная фабрика. Добровольские утверждали, что их вынудили к продаже и дали несправедливую цену. Род Лазаревых же утверждал, что цена была справедливой и обговоренной ранее, а что Елисей Добровольский полученные деньги в карты проиграл, то это не их вина…
Читал я довольно бойко, попутно размышляя о родственниках со стороны отца моего тела. Как-никак, в учебнике описывался один из этапов собирания ими состояния. Этап был не слишком красивым, хотя в параграфе все было очень обтекаемо, но между строк читалось и что фабрику отжали нечестным путем, и что продавца потом напоили и отыграли уплаченные деньги. Размышлял я довольно отстраненно. Жалеть Добровольских мне не было никакого резона, восхищаться Лазаревыми — тоже.
— Все, Елисеев, хватит, — остановил меня учитель. — Вижу, что готовился, молодец. Всегда бы так. Садись, четыре.
Для того Ярослава четверка была невиданной роскошью, меня же возмутила, потому что я отработал на пределе и оценивал результат куда выше, пусть и не по истории.
— А почему четыре, Юрий Романович?
— Что? — он удивился так, словно к нему на стол залезла мышь и стала нагло препираться.
— Я спросил, почему четыре. Ответ полный и ошибок нет.
Я растирал сведенные пальцы и ждал ответа от растерявшегося учителя. По классу прокатился удивленный шепоток. От Ярослава такого поведения никто не ждал. Но я был не совсем им.
— Ты слишком следовал учебнику, Елисеев, — наконец нашелся учитель.
— А с каких пор это стало недостатком, Юрий Романович? Я бы понял снижение оценки, если бы я что-то добавил от себя, но как вы только что сказали, я полностью следовал учебнику.
— Эээ, — промямлил он и потер переносицу, не зная, что сказать. — Ты прав, Елисеев, садись пять.
Я прошел на место и уткнулся в учебник. Оказывается, там можно найти очень интересные вещи. Урок шел своим чередом, учитель хоть на меня посматривал, но обращаться больше не рисковал.
День выдался скучным. Кроме вызова к доске на истории, учителя на меня больше не обращали ни малейшего внимания. Правда, стали обращать внимания одноклассницы, что меня позабавило, но не настолько, чтобы обращать внимание в ответ на них. Мне нравились девушки постарше и пофигуристее. Малолетки меня никогда не привлекали: умение устраивать истерики и желание манипулировать есть, а то, за что можно подержаться, еще нет или не в таком размере, как мне нравится.
Вот у классной руководительницы, которая ворвалась в кабинет сразу после окончания урока, грудь была такая, что на ней можно было при желании подавать чай. Но это было единственным достоинством дамы, телеса которой не только не вмещались в пиджак, но и распирали юбку, которая настолько натянулась, что грозила лопнуть в любой момент.
— Классный час, — ласково пропела она, тряхнув головой с выкрашенными в странный фиолетовый цвет волосами. — Быстренько расселись по местам.
— Леонида Викторовна… — прострадали сразу несколько человек. — Он же по субботам.
— Что Леонида Викторовна? — передразнила она их. — Как вы знаете, вашего одноклассника недавно похитили. — Гул, прокатившийся по классу, показал, что эта инфа для всех внове. Разве что Игорь делал вид, что он совершенно ни при чем, старательно изучая картину за окном. — Елисеев, сколько похитители потребовали у твоей матери?
— Три миллиона, — неохотно ответил я.
— Ого, — дружно протянул класс.
— Вот видите, три миллиона, — столь радостно сказала классная, словно сумму определяла она лично. — У ваших родных есть лишние три миллиона? Я думаю, нет. Поэтому поговорим о безопасности.
Говорила она о безопасности долго и убедительно. Думаю, все запомнили, что в случае чего нужно орать и убегать. А кто не запомнил, сам будет виноват, если родителям придется собирать деньги на выкуп.
— С безопасностью мы закончили, — она достала блокнотики и пролистнула до середины. — У нас остался еще вопрос с внеклассными занятиями. Могут идти все кроме…
Я даже не удивился, когда в числе счастливчиков услышал свою фамилию. В памяти ничего о внеклассных занятиях не сохранилось, поэтому я не ждал от разговора ничего хорошего, особенно потому что Леонида Викторовна оставила меня напоследок.
— Молодец, Ярослав, что подстригся, — одобрила она. — Прям на человека стал похож. Но вот с занятиями внеклассными надо что-то решать. Ты один остался неучтеный, а это непорядок.
— У нас лишних денег нет, — напомнил я.
— Кто говорит о деньгах? Театральная секция бесплатна, мальчиков там не хватает всегда, тебе будут рады.
Я скривился. Мне хватает той роли, которую я сейчас играю.
— Кружок рисования, — правильно поняла мою гримасу классная. — Там есть небольшой сбор, но он на расходники и для тебя могут сделать исключение.
Рисование было уже интереснее, поскольку как раз позволяло развить пальцы. Почерк у Ярослава тоже был недопустимо ужасный для мага.
— А кружка каллиграфии нет?
— Все шутишь, Елисеев? Есть секция по борьбе. Занятия на базе школы, для учащихся нашей школы посещение бесплатное.
— Беру секцию, — прервал я ее, понимая, что выбирать все равно что-то придется, а борьба как раз поможет укрепить тело и решить одну из моих проблем.
Она сделала пометку в блокноте, качнув своей монументальной грудью.
— Ну смотри, Елисеев, чтобы завтра начал ходить, я проверю.
Я уверил, что всенепременно начну, поскольку это и в моих интересах, после чего наконец смог пойти домой.
Глава 5
Популярность Ярослава, как меня, резко скакнул вверх. Как я это определил? Очень просто. Прежнего Ярослава никогда не караулили одноклассницы на выходе. И не только они, невдалеке подпирал стену надутый Игорь. Главной атакующей силой была выбрана Полина Ермолина. Наверняка из-за того, что Ярослав неровно к ней дышал и не мог этого скрыть. Ее бросок был быстр и точен.
— Ярослав, расскажи нам про похищение, — скомандовала она, крепко ухватив меня за рукав.
— Ермолина, у тебя отец полковник?
— С чего ты взял? — опешила она, смешно вытаращив глаза.
— А с чего ты взяла, что можешь мной командовать? — Я дернул рукой. — Я не твой подчиненный.
— Ярик, миленький, ну расскажи, пожалуйста, — сразу сменила она тон, резко превращаясь из охранной собаки в ласковую кошечку. — Нам же интересно.
— Да что там интересного, — пробурчал подошедший Игорь. — Сцапали как лоха.
— Ага, — согласился я. — Именно так и было. Треснули по голове и вывезли за город.
Стало интересно, на чем вывозили. Если у кого-то из троицы есть машина, то денег я с них запросил мало. Машину можно продать, чтобы неповадно было воровать подростков ради выкупа. Серый так точно приехал на чужой — шел со стороны дороги. Но арендовать машину, чтобы вывезти заложника? Это глупо даже для Глаза.
— А ты? — Ермолина ткнулась подбородком в мое предплечье, ойкнула и погладила якобы пострадавшую руку. — Извини. Ярик, так что там было дальше?
Ее заигрывания мне были смешны. Как Мальгусу. А как Ярославу — приятны. Но у меня уже хорошо получалось отделять свои чувства от его. Сейчас были не мои.
— Я пришел в себя и убежал. Ермолина, отпусти мою руку.
— Злой ты, Ярик, — обиженно надула она губы и зашла с другой стороны — Мы за тебя переживаем. Видим, что ты сильно пострадал. Осунулся, скулы заострились. Ты голодал?
— Полина, — стараясь не рассмеяться, ответил я, — меня удерживали всего несколько часов. Тебе не кажется слово «голодал» несколько неуместным?
— Ты на меня обиделся, потому что я отказалась с тобой идти в кино? — выдохнула она мне почти в ухо. — Так вот, если ты нам расскажешь все-все-все, я согласна.
Готовность к жертвам ради общества поражала. Общество нас окончательно окружило и было уверено, что после такого обещания я непременно растаю и выложу все, что со мной случилось.
— Не интересует, — ответил я, выдернул рукав и пошел к выходу.
— Ах вот ты как?! — зло заорала она мне вслед. — Да я с тобой вообще разговаривать не буду. Ка-азел.
Наверняка ее больше разозлил не отказ, а то, что это случилось при свидетелях. Не любят девушки, когда их прилюдно садят в лужу. Платье пачкается и вид становится не столь безупречен.
— Правильно ты ее, — нагнал меня Игорь. — Женщины должны знать свое место. Что ты там про Глаза говорил?
— Отвали, — рявкнул я, окончательно разозленный.
— Ярый, ты че? Давно в глаз не получал?