Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Спасибо! — прошептала Кейт, преисполненная благодарности.

— Но есть и плохая новость. Погода испортилась, и на вертолете туда сейчас не долететь, поэтому мне придется отвезти тебя в Лион.

* * *

Горы были не только серыми и мрачными, но и смертельно опасными, поэтому Кристиано вел машину предельно внимательно. Вчерашнее солнце подтопило снег, но за ночь дороги обледенели, из-за чего любая ошибка могла стать роковой. Машина не была создана для таких условий, однако ему удалось найти цепи против скольжения, и это значительно облегчило его работу.

Когда Кристиано почувствовал, что контролирует движение, мысли роем закружились у него в голове. Все это время ему казалось, что только у него есть что скрывать. Как он ошибался — и Кейт многое недоговаривала.

— Сколько лет твоему сыну? — спросил Кристиано и тотчас заметил, что Кейт напряглась.

Ему сложно было понять причину такой реакции — напугал ли ее сам вопрос или тон, которым он его задал.

— Три года.

— И ты все еще замужем за Домиником?

Кейт повернула голову и посмотрела на него. Бросив на нее взгляд мельком, он заметил, как у нее расширились глаза и что лицо все еще было смертельно бледным.

— Доминик? Нет! Боже, ты все не так понял! Доминик не его отец. Он мой начальник. Он и его жена Лиззи — мои друзья. Их дочь меньше чем на год старше Александра, поэтому они много времени проводят вместе. Я оставила его у них, когда поехала…

Она замолчала и нервно сглотнула.

— Тут нет твоей вины, — глухо сказал Кристиано, почему-то почувствовав облегчение, что Доминик не является отцом ребенка.

«Не Доминик так другой, — тут же напомнил он себе. — У мальчика в любом случае есть отец».

Но еще важнее то, что у Кейт ребенок. Она — мать, а Кристиано никогда не связывался с женщинами с детьми. Дети предполагают ответственность, необходимость помогать, проявлять участие. Ему всего этого не нужно. Никакой ответственности!

«Dio, почему тебе нужно себя в этом убеждать! Что за черт!» — выругался про себя Кристиано и автоматически прибавил скорости, чтобы обогнать несколько машин.

Только когда они приблизились к очередному повороту, он вспомнил о страхах Кейт и посмотрел на нее, чтобы проверить ее состояние.

— Мне сбросить скорость? — спросил он. Кейт решительно покачала головой:

— Нет! Я хочу поскорее добраться домой.

— Понял.

Однако ему все равно пришлось сбрасывать скорость, потому что движение на дорогах становилось более интенсивным.

— Как же это глупо! — вдруг воскликнула Кейт. — Я все время боялась вещей, которые случаются редко. Жила в страхе из каких-то катастроф. Я хотела оберегать сына от всего этого, и вот… Я не должна была оставлять его. Мне надо было быть всегда рядом с ним.

Кристиано сжал руль крепче и стиснул зубы:

— Не говори так! Чувство вины лишь все усложняет.

— Откуда знаешь?

— Из личного опыта, — сквозь зубы процедил Кристиано.

Стрелка скорости зашкаливала, но Кристиано и не думал сбавлять скорость. Он чувствовал, что Кейт замерла в ожидании продолжения, но у него не было ни малейшего желания вдаваться в детали. Ему хватало собственной совести, чтобы мучить себя, так что незачем выслушивать осуждения других людей. Кейт долго может ждать его исповеди — никогда никому он не рассказывал о своем прошлом и не собирался изливать душу ей.

Вдруг в его мысли вторгся резкий звук сирены, и Кристиано, выругавшись, посмотрел в зеркало заднего вида. За ним ехала полицейская машина с включенными огнями. Взгляда на спидометр было достаточно, чтобы Кристиано понял причину и снова выругался.

Глупейшая ошибка! Машина «Кампано» не могла не привлечь внимание полицейских, кто бы ни был за рулем и с какой скоростью бы ни ехал. Ему не следовало так рисковать.

Остановившись у обочины дороги, Кристиано вылез из машины.

До Кейт донесся разговор на французском между полицейским и Мареской, и Кейт почему-то вспомнила разговор с Кристиано на его вилле в Монако, когда он признался ей в своих трудностях с учебой. Он винил себя, что не был способен успешно заниматься и ненавидел школу, тем самым расстраивая свою мать, которая приложила много сил, чтобы у него была возможность получить образование.

«Послушал бы его сейчас кто-нибудь из учителей или сама мать, — с грустью подумала Кейт. — С какой легкостью он говорит по-французски!»

Заметив, что один из полицейских странно смотрит на нее, она опустила руки и нервно посмотрела в окно. Кристиано что-то подписал, потом отдал бумагу полицейскому и пожал ему руку. В следующее мгновение он уже садился в машину.

У него в волосах блестели снежинки, и Кейт с благодарностью посмотрела на него, поняв, что все это время он стоял на морозе в одной майке.

— Тебе штраф выписали? — спросила она, чтобы нарушить наступившее молчание.

— Нет, — ответил Кристиано, запуская мотор. — Я дал автограф и обещал несколько пригласительных на следующее Гран-при Монако.

Рев сирены заглушил последние слова Кристиано. Кейт боковым зрением заметила, что полицейская машина проехала мимо них, и в следующее мгновение Мареска последовал за ней. С таким эскортом они в два счета доберутся до аэропорта!

Кейт радовалась и скорости, с которой они двигались, и тому, что постоянно завывала сирена. Ни то, ни другое не располагало к разговору, что только было ей на руку. Что еще они могли сказать друг другу?

Когда они доехали до поворота на аэропорт, полицейский опустил окно и салютовал, пропуская их вперед. Благодарно кивнув, Кристиано повернул на служебную дорогу, которая вела к складам и ангарам, и подъехал к одному из ангаров. Откуда-то возникли охранники, которые быстро открыли перед ними ворота, и Кейт увидела в глубине помещения небольшой самолет.

Сердце Кейт сжалось при виде самолета, и она тяжело вздохнула, когда Кристиано остановил машину и выключил мотор.

Наступившая тишина оглушила Кейт. Она поняла, что наступил момент, когда они окончательно расстанутся, а ей надо было еще так много сказать Кристиано. Но как? Оставались какие-то минуты, да и нужных слов не удавалось найти.

— Вот и все, — сухо сказал Кристиано.

Какое-то мгновение они сидели молча, не смотря друг на друга. Когда Кейт решилась было открыть рот, он уже вылезал из машины, и момент был упущен. Она попыталась открыть дверцу, но дрожащие пальцы не слушались. Кейт хотелось бежать к самолету, чтобы поскорее оказаться рядом с Александром, но, с другой стороны, сердце обливалось кровью из-за того, что она расстается с Кристиано.

Мареска обошел машину и открыл перед ней дверцу. Лицо у него было безжизненным, но она снова с горечью отметила схожесть отца и сына и не смогла сдержать всхлип.

— Пора, — тихо сказал он.

Кейт увидела, как стюард спускается к ним, и сжала руки.

— Дай мне свой номер телефона, — в отчаянии сказала она. — Мне нужно тебя увидеть еще раз. Нам надо поговорить…

Кристиано отступил на шаг назад. Ему не нужно было ничего говорить, потому что по всему было видно, что эта идея ему абсолютно не нравится. Черты его лица заострились, и он еще сильнее сжал зубы.

— Не думаю, что это нам нужно. — Он кивнул стюарду в сторону машины, чтобы тот забрал вещи Кейт. — Все кончено, Кейт.

Слова резанули Кейт словно ножом по сердцу. На секунду она вспомнила то, как он прощался с ней перед гонкой. Те слова помогали ей верить и надеяться, но теперь Кристиано перечеркнул их, как перечеркнул и все то, что было четыре года назад. Каким-то чудом Кейт удалось подняться в самолет, и только когда он поднялся в воздух, слезы полились у нее из глаз.

Доминик сказал ей, что нужно прояснить ситуацию до конца. Так и вышло.

Глава 8

— Менингит — болезнь нехорошая, но вовремя поставленный диагноз позволяет не допустить осложнений. — Врач ободряюще улыбнулась Кейт.

Кейт осознавала, что должна как-то реагировать, однако силы у нее были только на то, чтобы держать себя в руках и не расплакаться в очередной раз. Сфокусировавшись на бейджике с именем врача, она пыталась старательно вслушиваться в слова женщины.

— Александр…

— Ему очень повезло. Благодаря тому что мистер и миссис Хилл сразу обратились к нам, мы вовремя определили, что с ним, до того, как вирус мог распространиться и привести к осложнениям. Сейчас он проходит внутривенный курс антибиотиков. И пока его организм положительно реагирует на лечение. А раз так, то уже в течение ближайших суток можно будет ожидать улучшение в его состоянии.

Радостный и обнадеживающий тон врача никак не действовал на Кейт, потому что она увидела своего сына, который лежал в палате с торчащими из рук и носа трубочками.

— Это хорошо, — пробормотала Кейт автоматически.

— Конечно! — расцвела врач. — Ваш мальчик очень сильный, мисс Эдвардс. Наверное, это у него от вас.

«Александр! Его зовут Александр. Ведь его отца зовут Кристиано Алессандро Мареска», — подумала про себя Кейт.

Мысли о том, где сейчас находится Кристиано и что он делает, на мгновение заслонили собой все, но Кейт заставила себя выбросить Мареску из головы. Она понимала, что женщина старалась быть приветливой, хотела поддержать ее, и поэтому почувствовала себя обязанной что-то сказать.

— Не от меня, от отца…

— В любом случае это очень важно сейчас, — с убеждением сказала врач и встала, показывая, что ее ждут другие дела. — Пока ситуация напряженная, но есть признаки того, что скоро он пойдет на поправку. И то, что вы теперь будете рядом с ним, конечно, ему поможет.

Уже стемнело, когда Кристиано вернулся в дом после девяти часов, проведенных в горах на лыжах. Все его тело ныло от усталости. Но хоть живой вернулся, ведь некоторые из спусков граничили с самоубийством. Ему казалось, адреналин поможет ему справиться с ощущением пустоты, возникшей после отъезда Кейт. Рядом с ней Кристиано чувствовал спокойствие и умиротворение, которые мгновенно исчезли, когда он остался один. Однако целый день, проведенный на склонах Альп, ничего не изменил. Кейт продолжала занимать его мысли.

Когда же Кристиано вошел в дом, то сразу понял, что не сможет здесь оставаться, поскольку каждая вещь напоминала ему о Кейт. Нет, пора уезжать! Франсин предписала ему отдых. Предполагалось, что он должен расслабиться, однако с этим у него возникли большие проблемы. Нет смысла оставаться в доме, в котором он будет постоянно нервничать, вспоминая о Кейт. Да и память к нему так и не вернулась.

Подушка еще хранила запах Кейт, рядом с кроватью на столике стоял пустой бокал из-под шампанского, из которого она пила…

Нетерпеливо стащив с себя лыжный костюм, Кристиано кинул его в чемодан и принялся собирать вещи, разбросанные по спальне. Довольный тем, как быстро ему удалось справиться с нерешительностью, он оглядел комнату, чтобы проверить, не завалялось ли что-нибудь. Когда взгляд остановился на комоде, Кристиано заметил, что из-под него что-то торчит.

Наклонившись, Кристиано поднял с пола черную вечернюю сумочку. Вряд ли она принадлежала Франсин. Какие в Альпах светские рауты?

Кристиано расстегнул молнию и заглянул внутрь сумочки. Первым делом ему бросилось в глаза приглашение на открытие сезона «Кампано» в казино. Сомнений быть не могло — сумочка принадлежала Кейт, и сердце Кристиано мгновенно забилось быстрее. Из-за приглашения выглядывал край белой бумаги, и он, потянув за него, вытащил конверт.

Белый конверт, на котором было написано «Кристиано Мареске. Лично». Сердце его забилось еще быстрее. Сначала ему захотелось порвать письмо, однако, обвинив себя в трусости, Кристиано сел на кровать, стиснул зубы и решительно надорвал конверт.

Его начало трясти, но когда он увидел, что письмо было недлинным, а почерк Кейт — красивым и аккуратным, то немного успокоился.

Убрав упавшие на лоб волосы, Кристиано попытался сконцентрироваться. Буквы прыгали перед его глазами, и он не мог ничего прочитать.

«Давай, Кристиано, соберись! Ты не стараешься», — раздался у него в ушах недовольный голос учительницы итальянского в школе, и Кристиано сразу стало стыдно за собственную слабость.

За прошедшие с окончания учебы годы он научился владеть собой, научился сосредотачиваться, благодаря чему выиграл немало спортивных трофеев, но ему до сих пор было сложно справиться с буквами даже на родном итальянском. Они всегда прыгали у него перед глазами и никак не хотели соединяться в слова. С английским ему было еще труднее.

«Дорогой Кристиано, — с трудом прочитал он. — Я не знаю, помнишь ли ты меня…»

Пока он медленно передвигался от буквы к букве, в ушах у него раздавался голос Кейт. Она как будто сидела рядом и улыбалась той улыбкой, из-за которой у нее на щеках появлялись ямочки. Наконец, резко поднявшись, Кристиано разорвал письмо и швырнул клочки на кровать. Ему незачем мучиться и возвращаться в прошлое, чтобы снова почувствовать себя круглым дураком и неудачником.

Он вошел в ванную и включил холодную воду. Ополоснув лицо, Кристиано посмотрел на себя в зеркало и покачал головой. Ну и вид! Пора подстричься и побриться.

«Кристиано, ты такой же бездельник, как твой отец. Ты никогда ничего не сможешь добиться в жизни», — на этот раз зазвучал у него в ушах голос матери.

Чувствуя, что сходит с ума, Кристиано снова ополоснул лицо холодной водой. Ему необходимо вернуться в Монако и приступить к тренировкам. Он много времени и сил приложил к тому, чтобы сделать из себя трехкратного чемпиона мира серии «Формулы-1», теперь надо двигаться дальше. Франсин ошибалась: ему ничего не нужно вспоминать, наоборот, надо все забыть.

Вернувшись в спальню, он грохнулся на кровать, забыв о клочках бумаги, которые валялись на одеяле. Когда они разлетелись по полу, Кристиано недовольно поморщился и наклонился, чтобы собрать их.

Взгляд его случайно остановился на первой строке клочка, который оказался у него в руках, и Кристиано резко распрямился. Дыхание у него перехватило. Взяв клочок двумя руками, он всмотрелся в него еще раз, не веря своим глазам.

— О боже, у меня есть сын! — прошептал он.

Глава 9

Сквозь занавески Кейт заметила, что уже забрезжил новый день, и до нее стали доноситься звуки пробуждающегося города. Однако ее жизнь, казалось, сузилась до размеров больницы, вернее, кровати Александра. Она почти не отходила от сына, совершая кратковременные вылазки на кухню и в туалет. Медсестры, мать, Лиззи и Доминик пытались убедить Кейт пойти домой, чтобы поспать или хотя бы принять душ и переодеться, но та категорически отказывалась. Ей больше не хотелось оставлять Александра одного.

Взгляд Кейт снова остановился на сыне, и сердце ее сжалось при виде бледного лица Александра. Она бы отдала все, чтобы вновь увидеть его улыбающимся.

Мучило Кейт и то, что спящий мальчик постоянно напоминал ей Кристиано… Она прогоняла мысли о Мареске, но чувство вины лишь сильнее охватывало ее.

«Ну что я за мать!» — подумала Кейт со вздохом.

Вошедшая медсестра проверила оборудование и измерила Александру пульс. Повернувшись к Кейт, она успокаивающе улыбнулась ей:

— Дыхание у него выровнялось и температура явно спала.

— Вы хотите сказать, что ему лучше? — выдохнула Кейт, не веря своим ушам.

— Гораздо! Сейчас для него самое главное — крепкий сон. — Медсестра сделала несколько отметок в журнале о состоянии Александра. — Кстати, я и вам советую выспаться. Почему бы вам не пойти в комнату для родственников и не поспать.

Кейт решительно замотала головой:

— Нет-нет, спасибо! Я останусь здесь.

Медсестра пожала плечами:

— Вы, конечно, решайте сами, но нет необходимости сидеть здесь все время. Я вам сообщу, когда он проснется или если будут какие-то изменения. Однако я уже сейчас могу сказать, что ему полегчало. Теперь вам обоим нужен отдых. Вам — потому что когда Александр проснется, то начнет требовать вашего внимания.

— Вы правда так думаете? — прошептала Кейт.

— Безусловно. На вашем месте я пошла бы поспать.

Возвращаясь к себе, медсестра Паркс улыбнулась про себя: мисс Эдвардс ей нравилась, но женщине необходимо взять себя в руки. Паркс села за стол и принялась за чай, который как раз приготовила, когда ее оторвали. Оглядев пустой коридор, она с удовольствием вернулась к любовному роману, который читала. Она остановилась на самом интересном месте: героиня решила, что она ни в коем случае не должна рассказывать о своей беременности красавцу итальянцу, который разбил ей сердце.

«Как же в книгах все просто, — подумала Паркс, подавив зевок. — Какая женщина в современном мире с такой легкостью решится самостоятельно воспитывать ребенка? А в реальной жизни быть матерью-одиночкой — что может быть ужаснее. Вот взять хотя бы мисс Эдвардс. Нет… Если в ее жизни появится красавец итальянец, то она никогда не станет отгонять его от себя. Глупость какая-то!»

Звонок в дверь отделения заставил медсестру вздрогнуть, и она даже пролила чай.

— Да, — буркнула Паркс недовольно.

— Я хочу пройти к Александру Эдвардсу, — услышала она мужской голос со странным акцентом и из любопытства подняла глаза, чтобы посмотреть на экран видеонаблюдения.

У нее моментально отвисла челюсть, когда она увидела прямо-таки героя из ее любовного романа: высокого темноволосого широкоплечего итальянца. Даже на плохоньком экране видеонаблюдения Паркс его моментально узнала и растерялась, не понимая, как такой человек мог оказаться у них в больнице.

— А… простите… но посещения разрешены только с десяти часов, — пробормотала она автоматически, думая о том, что после ночной смены у нее темнеют круги под глазами, а на губах едва ли сохранилась губная помада. — Я… я могу сделать исключение только для ближайших родственников.

— Пропустите меня. Александр — мой сын.

Кристиано готовился к этому моменту в течение всех последних двенадцати часов — с того момента, когда он прочитал несколько слов на клочке разорванного письма. Однако теперь ему пришлось произнести эти слова вслух, и ему стало сразу же не по себе.

— Мой сын! Mio figlio, — повторил он тихо, потому что никак не мог свыкнуться с мыслью, что у него есть сын.

Кристиано пошел по коридору к столу медсестры, которая впустила его внутрь. В нос ему ударил типичный запах больницы, что моментально напомнило Мареске об аварии и времени, проведенном в больничной палате. От этого у него сразу же на лбу проступил пот.

К нему подбежала медсестра-блондинка и показала ему на дверь одной из палат.

— Спасибо, — кратко сказал Кристиано. Он развернулся и сделал шаг в указанном направлении, но потом остановился и обернулся к медсестре: — Как он?

Кристиано слегка поморщился, услышав свой голос: слишком много эмоций прозвучало в нем. Губы блондинки расплылись в широкой улыбке.

— Самое тяжелое время уже позади. Ему становится лучше. Он настоящий боец.

Что-то кольнуло в груди Кристиано, и он, молча кивнув, направился к двери палаты сына. Пока он ехал в аэропорт сквозь разбушевавшуюся снежную бурю и пока ждал, когда расчистят полосу, чтобы возобновить вылеты самолетов, как и потом, во время полета, в нем кипел гнев. Однако, подойдя к двери, за которой лежал его сын, Кристиано понял, что ярость куда-то исчезла…

Войдя в палату, он сразу увидел Кейт и долго не мог отвести от нее глаз. Она сидела у кровати, положив руки на край, и на них покоилась ее голова. Глаза у нее были закрыты, отчего еще четче виднелись фиолетовые круги под ними. Кейт выглядела настолько уставшей, измученной и разбитой, что Кристиано с трудом сдержался, чтобы не броситься к ней. Подавив в себе желание обнять Кейт, Мареска перевел взгляд на постель.