Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Подавив вздох, Мономах потянулся за ключами от кабинета.

* * *

— Итак, что заставляет вас подозревать преследование, Инга Алойзовна?

Алла изо всех сил изображала заинтересованность, хотя на самом деле считала, что дело не стоит выеденного яйца: если бы не личная просьба руководителя следственного управления Андрона Кириенко, генерал-майора юстиции и ее непосредственного руководителя, она бы ни за что не стала этим заниматься! Если ты считаешь, что тебя кто-то преследует, обращайся в местное отделение полиции, там обязаны принять меры — совершенно необязательно бежать со своими предположениями аж в Следственный Комитет, напрягая при этом все доступные связи! Из-за таких вот паникеров, обладающих «волосатыми лапами» на разных уровнях, по-настоящему пострадавшие люди вынуждены ждать своей очереди без особой надежды.

— Честно говоря, Алла Гурьевна, я не ожидала, что Тимур разовьет такую бурную деятельность и обратится в СК!

Вот так номер! Выходит, звонок Кириенко был инициативой какого-то там Тимура? Что ж, голос у нее приятный, у этой Цибулис, да и внешность вполне себе презентабельная: наверное, такой и должна быть врач, имеющая дело с тяжелобольными — она вызывает доверие и расположение, дает надежду.

Инга Цибулис была миниатюрной, стройной женщиной чуть за сорок. Никто не назвал бы ее красивой — слишком острые черты лица, нос длинноват, глаза близко посажены, — но все же она была по-своему привлекательна благодаря густой копне медно-рыжих волос и молочно-белой коже без следа веснушек, что, по наблюдениям Аллы, является редким исключением из правил представителей такого фенотипа. Кроме того, улыбалась Цибулис очаровательно, одними уголками губ, но выходило это у нее как-то мило и тепло, даже вроде бы виновато. Похоже, докторша ощущала себя не в своей тарелке в кабинете следователя, и Алла ее понимала: мало кто может здесь расслабиться.

— Кто такой Тимур? — поинтересовалась Алла, не любившая, когда ей что-то неизвестно.

— Хороший друг, — мягко пояснила собеседница, и по ее тону стало ясно, что друг этот и в самом деле очень близкий — Алла легко улавливала полутона. — Он запаниковал… зря я ему рассказала!

— Ну, раз уж вы здесь, может, расскажете все с самого начала?

— Честное слово, Алла Гурьевна, я не думаю, что дело серьезное…

— Ваш… друг и мой начальник считают, что это так, а значит, стоит, по крайней мере, разобраться. Вполне вероятно, вы правы, и тогда мы просто разойдемся. Но если их опасения имеют под собой основания, то, чем раньше мы оценим уровень опасности, тем лучше!

— Хорошо! — вздохнула Цибулис и взъерошила волосы пятерней — жест, который могла позволить лишь полностью уверенная в себе женщина, не боящаяся нарушить безупречность прически. — Возможно, меня действительно кто-то преследует, но я не уверена, что это опасно.

— Какие факты заставляют вас так полагать?

— Некоторое время назад прокололи шины моего автомобиля…

— Господи, это же сплошь и рядом случается — ну, побаловался кто-то, и все! — перебила ее Алла.

— Я тоже так подумала, но это случилось снова. И снова.

— Трижды?

— Четырежды, если быть точной.

— А вот это уже интересно! — пробормотала Алла, чувствуя, как раздражение от того, что ее оторвали от важных занятий ради беспочвенной тревоги истеричной дамы, постепенно отступает, уступая место азарту, который она ощущала каждый раз, когда пахло интересным расследованием. — Что-то еще?

— Мой почтовый ящик подожгли. В нашем подъезде везде стоят камеры, но на них отсутствуют записи в момент поджога!

— Что, совсем?

— Да нет, но… там помехи, понимаете?

— Понимаю. Похоже, ваш недоброжелатель с техникой на «ты»!

— А еще мне постоянно названивают — и на мобильный телефон, и на домашний. Я даже номера сменила, но это не помогло! Тимур пытался пробить этого телефонного террориста по своим каналам, но оказалось, что звонки приходят из-за границы, причем из разных стран!

— Больше ничего нет?

— Слава богу, нет, — покачала головой Цибулис. — Потому-то я и не особенно беспокоюсь: ну да, звонки раздражают, да и машину жалко, но физически, по крайней мере, мне навредить не пытаются.

— Это ни о чем не говорит, — возразила Алла. — Если вас преследует маньяк, то, почувствовав безнаказанность, он может перейти к более активным и, соответственно, агрессивным действиям.

— Маньяк?! — переспросила Цибулис, словно такая мысль до сих пор не приходила ей в голову. — Это же ерунда какая-то!

— Почему?

— Да кто я? Актриса? Певица? Знаменитость какая-то? Это их преследуют всякие ненормальные, а я известна только в узком кругу врачей и пациентов — с какой стати кому-то этим заниматься!

— У вас есть предположения, кто это может быть? Может, недовольный лечением пациент или коллега, которого вы обошли на карьерной лестнице?

— Не думаю… Знаете, Алла Гурьевна, недоброжелатели есть у всех, но это же не означает, что кто-то из них на такое способен!

— Люди разные, Инга Алойзовна, — резонно ответила на это Алла. — Никогда не знаешь, чего от них ожидать!

Некоторое время Цибулис молчала, как будто пытаясь осознать, насколько велика опасность, которую она до сих пор была склонна преуменьшать. Алла решила не дожидаться окончания процесса и задала новый вопрос:

— У вас есть враги, Инга Алойзовна?

— Враги? Да у кого же их нет?!

— Надо составить список.

— Это будет выглядеть как донос!

— Ничего подобного, ведь никто не собирается задерживать людей лишь на основании ваших предположений! Однако необходимо выяснить, у кого из них на вас такой огромный зуб, что они не жалеют ни времени, ни ресурсов на то, чтобы затруднить ваше существование. Предлагаю начать прямо сейчас. Вот вам бумага, вот ручка — пишите!

Оставив Цибулис в кабинете, Алла решила прогуляться до кабинета Кириенко. Ей просто необходимо было выяснить, насколько важная птица эта докторша, кто такой загадочный Тимур, и почему высокое начальство заинтересовано в помощи этим людям. Алла любила определенность во всем, что тут поделать?

Затренькал телефон в кармане брюк, и она с удивлением увидела, что на экране высветилось имя Ивана Гурнова. Гурнов работал в одной больнице с Мономахом, только, если второй был хирургом-травматологом, то первый заведовал патологоанатомическим отделением, которое Мономах шутливо окрестил «царством Аида». С некоторых пор Иван, с подачи Аллы, начал сотрудничать со Следственным Комитетом, и она не раз пользовалась услугами этого компетентного и эрудированного специалиста. Немаловажную роль в том, что Алле пришло в голову «сосватать» Гурнова начальству в качестве судмедэксперта, сыграла его близкая дружба с Мономахом, человеком, с которым Алле хотелось сблизиться с самой первой встречи. Однако она не ожидала, что Гурнов позвонит, так как, насколько ей было известно, никаких общих дел они в данный момент не вели.

— Алла Гурьевна, приветствую! — отрывисто прокаркал патолог хриплым, низким голосом.

— Добрый день, Иван Геннадьевич…

— Да как сказать! — перебил он.

— Что вы имеете в виду? — встревожилась Алла. — Что-то случилось?

— Да, Алла Гурьевна, случилось, иначе я бы не стал вас беспокоить в разгар рабочего дня!

— В чем дело?

— Моно… то есть, Володька Князев пропал. В смысле, доктор Князев.

— То есть… как это — пропал? — с запинкой переспросила Алла, пытаясь переварить невероятную новость.

— Да вот так, как я и говорю! Сегодня не пришел на работу, никто понятия не имеет, где он — ни главврач, ни его подчиненные, ни даже я!

— Может, он заболел?

— Да не может, потому что его нет дома — он там не ночевал! Мне звонил Сархат…

— Сархат — это его работник? — перебила Алла.

— Ну да, приживал его, — подтвердил Гурнов.

— Иван Геннадьевич, Владимир Всеволодович — взрослый, здоровый мужчина, и он имеет право…

— Да в курсе я, что он имеет право не ночевать дома, но он не предупредил Сархата, что не приедет, понимаете? Он никогда так не поступает! И потом, как быть с тем, что он не появился на работе? Нелидова точно была бы в курсе, если бы он отъехал в Комитет по здравоохранению или еще куда-то по делам…

— Вы ему звонили?

— И я, и Сархат оборвали телефон, но Мо… Вовка не отвечает!

— Вне доступа или что?

— Да нет, просто длинные гудки. Алла Гурьевна, надо что-то делать: я его знаю, и уверен, что что-то случилось! Мы буквально недавно говорили с ним о такой ситуации…

— О какой?

— Ну, если вдруг кто-то из нас исчезнет…

— То есть он предполагал такую возможность?

— Да нет же, мы рассуждали гипотетически, в связи с делом Рукояткина [Читайте об этом в романе Ирины Градовой «Клиническая ложь».]. Он ведь тоже пропал, никто его не искал, и если бы…

— Я прекрасно помню это дело, Иван Геннадьевич, — снова прервала доктора Алла, холодея от одной мысли о том, что Мономах и впрямь попал в беду. — Вы правильно сделали, что позвонили: я обязательно его найду!

— Найдите, Алла Гурьевна, потому что мы уже сделали все возможное, за исключением подачи заявления о пропаже человека в полицию!

— Не думаю, что в подобной мере есть необходимость, оставьте это дело мне, ладно? Я свяжусь с вами, как только что-нибудь узнаю. И вы, если…