— Мы поняли, что на кладбище лучше не ходить! Вы не против, если мы остальных предупредим?
Зет медленно кивает, отворачивается и исчезает в роще.
— Значит, не против, — заключает Тимур и сладко потягивается. — Все-таки прикольные у нас соседи, да?
Серый молча берет косу. В близнецах он не видит ничего прикольного.
Они с Тимуром успевают накосить еще травы, когда к ним поднимается Олеся с сумкой на плече.
— Приветик, мальчики! А меня к вам с обедом послали. Серый, что это у тебя с лицом?
Серый смущенно чешет зудящую щеку и приставляет косу к ближайшему дереву.
— Да так… В крапиву случайно упал.
— Ага, — влезает Тимур. На его лицо наползает глуповатая улыбка. — А я рукой схватился. Между прочим, очень больно!
Олеся почти не слушает — она расстилает в теньке покрывало и выставляет на него термос, вилки и судочки с едой. Короткие волосы колышутся на легком ветру, на тонкой шее блестит испарина, из-под широкого выреза футболки выглядывают нежные ключицы. Тимур смотрит, как дурной. Серый толкает его в бок, чтобы тот не пялился так открыто, и снимает крышку с судочка. В ноздри бьет непередаваемый аромат жаренной с грибами картошки.
— Вот это класс! А грибы откуда? — восхищается Тимур.
— Из кладовки. Сушеные. Верочка нашла, она и готовила, — объясняет Олеся и наливает из термоса чай. — Я с вами, ладно? Достало всё считать.
— Что, так сложно? — сочувственно спрашивает Тимур и ненавязчиво подсаживается ближе.
Олеся согласно кивает, косясь на его маневр, но не отодвигается. Тимур млеет.
— Серый, твоя мама — просто зверь! Она что, бухгалтер? — продолжает она.
— Почти. Специалист по планированию, — криво улыбается Серый.
Пару минут все едят в тишине. Картошка необыкновенно вкусная, пахнет грибами так, что слюнки текут. Серый понятия не имел, что они могут быть такими. Он больше привык к консервам, а те немногие свежие шампиньоны, которые ему помнились, были никакими.
— Жуть! Так близко к кладбищу… — говорит Олеся, рассматривая памятники. — Разве это не вредно? Ну, трупный яд в земле, все такое…
— Верочка сказала, что, раз там растут деревья, значит, все нормально. Они типа всё в себя собирают, — отвечает Тимур и оживляется. — Кстати, насчет кладбища…
Серый слушает историю о Юфиме и воронах и с изумлением узнает, что хозяин, оказывается, бежал от кровожадной каркающей стаи. Вороны кружили над ним, голодные и злые, желали заклевать и полакомиться человечиной, но Юфим не дался и, героически отбившись метлой, скрылся в роще. Там его встретил Зет с большим динамиком и отогнал стаю инфразвуком.
— …Короче, на кладбище лучше не ходить, — заканчивает Тимур.
— Ну и бред! — фыркает Олеся. — Мог бы придумать что-нибудь поинтереснее.
— Да я честно! — оскорбляется Тимур. — Там правда опасная стая живет. Серый, подтверди!
— Он правду говорит, — кивает Серый.
— Тогда почему эти вороны не тронули вас, а? — ехидно спрашивает Олеся. — И Глашу?
— Не заметили, — уверенно отвечает Тимур.
— Ну-ну, — еще ехиднее тянет Олеся. — Конечно же, такую корову — и не заметили. И инфразвук, конечно, отпугивает только птиц, а коров не трогает. Хорош заливать, Тимур.
— Ладно, не было никакого инфразвука, — сдается Тимур. — Но в остальном все правда. На кладбище нельзя ходить.
— Ага, — Олеся уже смеется и ежится в притворном ужасе. — А то заклюют страшные во-ороны! Кого вы пытаетесь обмануть? Там же все чистое: ни перьев, ни помета, все аккуратно. Птицы всё загадили бы и растащили уже!
Тимур растерянно оглядывается на Серого. Тот беспомощно пожимает плечами. Олеся с хохотом встает.
— Ладно, я поняла, Тимур! Ты врешь, чтобы потом на моих глазах дойти до кладбища и показать, какой ты герой!
От такого выверта женской логики у Серого отвисает челюсть, а Тимур ошалело застывает. С его вилки срывается кусочек картошки и падает, пачкая покрывало.
— Чего?!
— Да-да! — Олеся сияет от своей догадки, довольная донельзя. — Но знаешь что, Тимур? Со мной такой детский развод не сработает! Я сейчас сама туда схожу!
— Стой!
Тимур спохватывается, дергается — и судочек летит в траву, еда рассыпается по земле. Олеся с хохотом уворачивается от его рук, перепрыгивает через подножку Серого и со всех ног припускает к воротам кладбища.
— Ой, дура… — тоскливо тянет Тимур и срывается следом. — Серый, следи за коровой!
Серый послушно опускается на покрывало и напряженно следит за погоней.
Олеся бежит со звонким хохотом, успевая дразнить. Она быстрая, юркая и очень выносливая — годы постоянного движения не прошли даром. Тимур пытается схватить, но не успевает — он полдня махал тяжелой косой. Она же свежа и полна сил. По ее мнению, это флирт, шутка. Кладбищенские ворота всё ближе. Серый смотрит во все глаза, забыв обо всем на свете, и прикусывает палец.
— Пожалуйста, пусть она не добежит, — срывается с губ нервный шепот. — Пусть как-нибудь… Что-нибудь…
— Со-оловей мой… Со-оловей…
Тихое пение раздается почти над самым ухом. Серый подскакивает от неожиданности и оборачивается. Зет сидит рядом с ним и с хитрой улыбкой пьет забытый Олесей чай. Темные волосы прихвачены алой лентой, на кружевном воротнике блестит россыпь жемчужного бисера. И в целом хозяин аккуратен и красив почти до безобразия.
У Серого сам собой открывается рот. Как близнец умудрился подкрасться так близко и незаметно?
А Зет прикладывает палец к своей улыбке — мол, тихо! — и, сделав глоток из чашки, снова тихо тянет:
— Со-оловей мой… Со-оловей…
В ту же минуту раздается возмущенная птичья трель и вопль Олеси:
— Что за?!.
Серый поворачивает голову, чтобы увидеть, как Олеся тормозит на полпути и прыгает, пытаясь отогнать небольшую серую птичку. Птичка не отгоняется и с отчаянностью камикадзе пикирует на белобрысую макушку, ловко проскальзывая между руками. От ударов маленького клюва Олеся ойкает, верещит и петляет уже от кладбища, назад, к Тимуру:
— Ай! Ой! Убери от меня эту бешеную птицу!
Бешеная птица кружит над ее головой, закладывает лихие виражи и с точностью бомбардировщика выпускает снаряд. Бомба попадает точно в цель, разбрызгивается по светлым волосам, и птичка с чувством выполненного долга улетает, напоследок издав торжествующую трель. Олеся краснеет, словно вареный рак, от злобы ее лицо надувается, перекашивается и становится похожим на морду суслика. Тимур сгибается от хохота. Серый тоже не выдерживает и прыскает в кулак.
— Голосистый со-оловей! — под боком напевает Зет и довольно жмурится, точь-в-точь кот, стащивший со стола огромный кусок мяса и успешно сожравший его в одну харю.
Тимур ржет во весь голос, напрочь забыв о воронах. Со стороны кладбища Серому чудятся осуждающие взгляды. Еще никто никогда не нарушал покой мертвецов так бесцеремонно.
— Не смешно! — визжит Олеся. — Заткнись!
— Прости-прости, конечно, не смешно, — кивает Тимур и сжимает губы, но хохот предательски рвется из него и выдает с головой. — Пошли к пруду. Тебе надо вымыть голову.
— Дебил! — не успокаивается Олеся и чисто по-женски заключает: — Это ты во всем виноват!
— Я-то тут с какого бока? — изумляется Тимур. — Сама побежала, сама птицу разозлила…
— Если бы ты не хотел, я бы сюда не побежала! Нечего было меня подбивать! А теперь всё, — гордо выдает Олеся и с видом оскорбленной принцессы огибает обалдевшего Тимура.
Тот крякает и, глядя ей в спину, с обреченным вздохом плетется следом.
— Нам с братом тоже не повезло с женщинами, — говорит Зет. — Да, соловушка моя?
Ему на плечо опускается та самая боевая птичка. Он со смешком чешет ее под клювом, одним глотком допивает чай и встает, напоследок подмигнув Серому, и вновь прижимает палец к губам. Соловей на его плече взмахивает крыльями, теряя равновесие, но сидит и не собирается улетать.
— Я исполнил вашу просьбу. Вы же не пожалуетесь Юфиму Ксеньевичу, что я подшутил над его любимцами, Сергей Алексеевич?
Серый уже даже не удивляется и кивает.
— Может быть, вы хотите попросить еще о чем-то? — улыбается Зет.
— Нет… Хотя постойте! — спохватывается Серый. — Я могу попросить не для себя?
— Слушаю.
Зет наклоняет голову набок и, не теряя улыбки, смотрит остро, пронзительно. Серого пробирает до самых печенок от этого взгляда. Он теряется и неуверенно бормочет:
— Нам бы пчел… Ну, мед которые… Для Верочки и ее мужа… Они давно хотели. Пасека есть, а пчел нет…
Миг — и Зет вновь доволен и весел.
— Хорошо. Будьте добры, подготовьте улья, — спокойно кивает он и, зачем-то взглянув на солнце, добавляет: — Предположим, к завтрашнему утру. Не забудьте о благодарности, Сергей Алексеевич.
— К-конечно!
Серый кивает, пытаясь унять дрожь.
А Зет растворяется между деревьями так быстро, что его не успевают заметить ни Олеся, ни Тимур.