Остальные ученики всё ещё сосредоточенно медитировали, их лица выражали глубокую отрешённость, в то время как бегуны на площадке, хрипя и кашляя, выжимали из себя последние соки. Вздохнув, юноша снова закрыл глаза и, сосредоточившись на своём новом чувстве, попытался ещё раз войти в состояние транса, чтобы вновь почувствовать разлитую вокруг силу так же ярко, как в самый первый раз. Однако, сколь бы глубоко он ни погружался в медитацию, как бы сильно ни пытался, прежней яркости и остроты чувству атры придать так и не удавалось. Эдван понял, что это был лишь обман его разума. Как глоток воды в мгновения ужаснейшей жажды кажется питьём богов, так и атра впервые в жизни почудилась ему чем-то невероятным. Но сейчас, когда он чувствовал её постоянно, она больше не вызывала такого восторга — точно так же, как и простая вода.
Наблюдая за движением энергии вокруг, Эдван вдруг заметил нечто странное. Нечто, похожее на маленький, слабый, еле заметный поток. Проследив за ним, юноша с удивлением осознал, что тот проходит сквозь его тело! Концентрируясь в странном сгустке в груди, чуть ниже сердца. Повинуясь какому-то внутреннему позыву, он сосредоточил своё внимание на этом месте и, приглядевшись повнимательнее, обнаружил там нечто, очень похожее на какой-то… сосуд, сквозь который неспешно двигалась атра.
Эдван попытался ускорить её течение и, к собственному удивлению, сумел это сделать. Энергия внутри тела повиновалась его воле очень легко. Однако парня не покидало смутное, странное чувство — ощущение, что он уже проделывал это бесчисленное множество раз. По наитию Эдван попытался вобрать в сосуд чуть больше энергии из внешнего мира. Вначале ничего не произошло. Он попытался ещё раз, а затем ещё — и лишь на четвёртой попытке, когда странная память вновь подсказала, как именно это сделать, атра извне хлынула внутрь сосуда. Сначала немного, но потом всё больше и больше энергии вливалось в него, и когда резерв Эдвана был, наконец, полон, юноша замер в нерешительности. Интуиция подсказывала, что он мог бы продолжить, но перед глазами стоял полный сосуд. В голове парня мелькнула гениальная идея. Сосредоточившись на атре внутри, он усилием воли заставил её покинуть внутреннее хранилище и пустил прямиком в рану на груди.
Стоило юноше это сделать, как он тут же почувствовал себя лучше. Чуть более отдохнувшим, чем раньше. Тогда он перелил в тело ещё немного атры из сосуда, а затем, осмелев, опустошил весь запас, набрал ещё и повторил снова. Усталость как рукой сняло. После этих действий Эдван чувствовал себя просто превосходно! Он был полон сил! Однако эйфория продолжалась недолго — её прервал болезненный тычок в плечо. Первым, что бросилось в глаза парню, когда он пришёл в себя, стала тишина. Не было топота. Оглянувшись, он увидел, что теперь все ученики сидят на земле перед мастером с закрытыми глазами, а парень в красной куртке ходит и медленно будит каждого из них. Эдван перевёл взгляд на мастера. Тот улыбнулся и легонько кивнул в знак одобрения.
Вскоре паренёк в красном разбудил всех, и ребята, удивлённо озираясь по сторонам, медленно приходили в себя. Они тут же начали тихонько перешёптываться друг с другом, делиться впечатлениями. Кто-то восторженно рассказывал об ощущениях, которые испытал, впервые почувствовав энергию вокруг себя, а кому-то оставалось только завистливо скрипеть зубами.
— Ты тоже почувствовал её, да? — внезапно зазвучавший рядом голос заставил Эдвана вздрогнуть. Медленно повернувшись, он увидел девушку с чёрными волосами. Она была худенькой и на вид очень хрупкой, как хрустальная статуэтка. Её глаза задорно блестели, а на губах играла яркая, радостная улыбка. Однако через несколько мгновений эта улыбка померкла, а на лице девушки отразилась странная внутренняя борьба, словно она оступилась и не могла придумать, как выбраться из ситуации.
— Да, — хрипло ответил Эдван, — невероятно…
Его собеседница лишь покивала и отвернулось. Повисло неловкое молчание, которое, к счастью, не затянулось надолго. Господин Ганн лёгким покашливанием привлёк внимание группы.
— Сейчас большинство из вас уже сумело почувствовать атру. Но это был лишь первый шаг на вашем пути. Пришло время сделать второй — определить, каким будет ваш внутренний сосуд, — Ганн обвёл взглядом группу учеников и, заметив поднятую руку, кивнул, разрешая задать вопрос.
— Что ещё за сосуд, мастер?
— Это то место, где любой одарённый хранит атру. Он находится чуть ниже сердца, примерно вот здесь, — мужчина показал пальцем на то самое место, — и раз уж вы задали вопрос, пожалуй, я расскажу немного о том, через что вам предстоит пройти. Те, кто не успел почувствовать энергию, могут не волноваться, — мужчина сделал небольшую паузу и наградил нескольких учеников суровым взглядом, — я заставлю вас ощутить её.
Кто-то справа от Эдвана нервно дёрнулся, а мастер как ни в чём не бывало продолжил рассказ:
— Существует всего три типа внутренних сосудов. Зелёный, жёлтый и красный. Чем ярче цвет, тем хуже для одарённого, — учитель обвёл группу холодным взглядом. — То, каким типом сосуда вас наградили небеса, определит всю вашу будущую судьбу. Наибольших успехов добьются те, кому повезло заполучить зелёный. Скорее всего, у большинства из вас будет зелёный сосуд… такие часто встречаются у отпрысков кланов. Самое главное преимущество зелёного сосуда перед остальными — это способность сохранять атру внутри себя бесконечно долго. Пока вы не захотите этого, ни одна крупица энергии не покинет его и не утечёт обратно в мир. Стенки такого сосуда идеальны, в них нет ни одного изъяна или трещины, — сделав небольшую паузу, господин Ганн глубоко вздохнул. — Другое дело — сосуд жёлтый. В его стенках обычно от одной до нескольких трещин, и сквозь них атра, которую вы пытаетесь удержать внутри, утекает во внешний мир. Цвет сосуда может изменяться от желто-зелёного до оранжевого в зависимости от количества трещин. Владельцы таких сосудов тоже могут стать сильными воинами, но их путь будет куда сложнее, чем у более одарённых. И куда легче, чем у тех, кому достался красный. Как я уже сказал, трещины определяют цвет. Как вы думаете, чем так плох красный сосуд? — вдруг спросил мастер. В группе повисло неловкое молчание.
— В нём… ещё больше трещин? — неуверенно пробормотал кто-то за спиной Эдвана.
— Да. Атра из него утекает ещё быстрее, чем из жёлтого — настолько, что владельцу красного сосуда никогда не подняться выше уровня пруда. Я потом объясню, что это значит, — мастер Ганн остановился в лёгкой нерешительности, как будто сомневался, стоит ли говорить что-то ученикам. Немного подумав, он кивнул каким-то своим мыслям и продолжил рассказ: — Помимо основных трёх типов, существует ещё один. Его называют расколотым. Таким сосуд становится, когда его повреждают так сильно, что в нём появляются новые трещины. Его очень трудно распознать, если прорех мало, но если их больше, он будет выглядеть как красный сосуд с налётом настоящего цвета — того, который был у сосуда до повреждения.
Паренёк слева от Эдвана высоко поднял руку.
— Учитель, а что будет, если сосуд разрушится? — поинтересовался он, дождавшись разрешения от Ганна.
— Ты лишишься дара и умрёшь, — сказал он спокойно, как нечто само собой разумеющееся. — А теперь подходите ко мне по одному. Посмотрим, чем небеса вас наградили.
Мастер вытащил из-за пазухи какой-то странный кристалл размером с кулак и начал подзывать учеников. После он прикладывал кристалл к их груди — к месту, где должен был находиться внутренний сосуд энергии, и просто ждал, когда камень покажет результат. Ему не требовалось много времени, всего лишь пара минут, чтобы начать ярко светиться. Как Эдван и предполагал, практически у всех учеников из тех, что уже успели пройти проверку, сосуд оказался зелёным, и только у одного паренька он высветился жёлто-зелёным, даже ядовитым. Наследники кланов, и этим всё сказано.
Правда, не у всех проверка проходила быстро. Тем, кто до сих пор не мог почувствовать атру, мастеру приходилось насильно «вбивать» это ощущение, прежде чем приступать к определению сосуда. На поверку это оказалось совсем не сложно, но болезненно. Мужчина просто легонько дотрагивался пальцем до груди ученика, и тот тут же вздрагивал, как от удара хлыстом. Оказалось, мастер вливал в его сосуд немного своей энергии, чтобы расшевелить его. Учитель успокаивал их, говоря, что таким мизерным количеством повредить сосуд невозможно, а болит он лишь с непривычки. И вправду, практически у всех, в ком пришлось «разбудить» чувствительность, сосуд оказался зелёным, без каких-либо признаков повреждения.
Время шло, и уже больше половины учеников узнали цвет своего сосуда души. Наконец, мастер Ганн кивнул Эдвану. Пришла его очередь. Чувствуя, как в животе начинает образовываться ком, парень медленно поднялся на ноги и двинулся вперёд, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в коленях. Он сильно волновался: ведь от того, что покажет проклятый кристалл, зависело всё его будущее! Что, если он будет красным? Что, если в момент пробуждения дара его сосуд повредился из-за того копья? Или магического знака, который он нарисовал у себя на груди?