На картине, написанной маслом, была изображена голова бога, смотрящего с неба на всех живых существ. У божества оказалось два лица: одно, скрытое наполовину в тени, было лицом старика, другое, наполовину освещенное, — юноши. Темно-коричневым и золотым цветами художник передал свет, пробивающийся сквозь тени и облака. Казалось, он излучал тепло.
— Это — Янус, двуликий бог в римской мифологии. Утром он открывает небесные врата, позволяя солнцу сиять; ночью же закрывает их, и все окутывается тьмой. Его лицо обращено как к прошлому, так и к будущему. Ты та, кто ты есть, Лин. Прошлое нельзя изменить, как нельзя изменить твоего отца. Но ты можешь смотреть вперед, в светлое будущее! Лин, каждый из нас в какой-то степени — двуликий Янус. Никто не совершенен, но если ты обратишься к свету в твоем сердце, то найдешь спасение! Ты жаждешь одобрения отца, ставишь перед собой цель стать идеальной. Но прежде всего, тебе необходимо принять саму себя глубоко внутри. Ты живая, ты можешь сама выбрать, как дальше жить: жить самостоятельно, так, как хочется тебе самой.
Чэн Ю прижал руку к своей груди. Сердце билось с невероятной скоростью. Дожидаясь ответа Лин, молодой человек чувствовал, как растет боль от переживаний за девушку; он будто снова слышал ее печальные крики и мольбы о помощи, и они заставляли его сердце сжиматься.
По лицу девушки побежала первая слеза. А за ней и вторая.
Лин закрыла лицо руками, пряча свои слезы.
— Он сказал, что я не заслуживаю называться его дочерью, если не стану лучшей ученицей во всей школе… — девушка плакала.
Чэн Ю молча протянул ей салфетку. Вот какой должна быть Лин. Она перестала притворятся сильной и равнодушной, снова стала собой.
— Я брала этот нож несколько раз, и мне хотелось поранить себя. Отец решает даже какого цвета одежду мне носить. Однажды я купила белое платье, и он наорал на меня. Когда он впервые предложил мне надеть темно-синий костюм, то сказал: «Вот цвет, который должны носить все прилежные девушки…». Вообще все в моей жизни зависит только от него… — рассказывала Лин. — Я не слишком расчувствовалась?
— Ты имеешь право на собственное мнение. Любящий тебя человек должен считаться с твоими чувствами, — сказал Чэн Ю.
Как же много вреда порой наносят люди, считая это проявлением своей любви.
Молодой человек достал из ящика стола нож, который ранее забрал у Лин, и бросил его в мусорное ведро.
— Больше он тебе не понадобится.
После этой встречи Чэн Ю составил для Лин подробный план действий, в который входил один особенно важный пункт — начать общаться с другими людьми.
Он сказал, что девушка может выбрать: лично рассказать отцу о своих чувствах или просто написать ему письмо, если не найдет в себе сил говорить. Однако, подчеркнул Чэн Ю, необходимо перестать молча выполнять его приказы, высказать все наболевшее было просто необходимо.
— Правда? — удивленно спросила Лин.
— Когда люди общаются, между ними устанавливается определенная связь. Но если ты сейчас ничего не предпримешь, ситуация так и не изменится. Ты готова попробовать? — спросил Чэн Ю с улыбкой.
На подоконник кабинета для консультаций присели три крошечных любопытных воробья. Они смотрели на людей через стекло, непринужденно прыгали и периодически переглядывались, словно ждали ответа девушки.
— Да, я готова! — Лин доверительно улыбнулась ему и кивнула.
Она не знала, что отец приходил к психотерапевту — Чэн Ю показал ему тот нож. Молодой человек никогда не забудет, каким испуганным выглядел профессор.
Поколебавшись, Лин наконец набралась смелости и произнесла:
— Господин Чэн, я очень хорошо умею работать с информацией, а также организовывать рабочие процессы; кроме того, я могу заниматься составлением документов.
Чэн Ю непонимающе уставился на нее.
Лин улыбалась. Что ж, она подождет, пока он не узнает ее получше, и позже обязательно предложит стать его помощницей.
Молодой человек все еще находился в недоумении. Тогда Лин повернулась к окну и посмотрела на цепочку гор, которые как будто открывали ей новый мир. Именно в этот момент она загадала желание: стать выдающимся психотерапевтом. Не совсем таким, как Чэн Ю, — он-то, по ее мнению, был лучшим во всем мире — но лучшим психотерапевтом хотя бы в Китае!
Каждый из нас сталкивается с трудностями, но в конце концов мы все их по-своему преодолеваем.
Чэн Ю подарил картину «Бог Янус» Лин. Он не признался ей, что на самом деле целую неделю сам рисовал это полотно. Живопись была его главным увлечением после психологии. Отдавая картину, молодой человек сначала чувствовал некоторую горечь расставания, но потом ее сменила радость от осознания важности этого момента для Лин.
Двуликий бог на холсте смотрел одновременно и в прошлое и в будущее, наблюдая за всем происходящим. Янус мог стать символом не только для Лин, но и для самого Чэн Ю. Ведь он тоже прятал настоящего себя, оказавшись между тьмой и светом.
Эмоциональный контроль
— Мы больше не можем это терпеть, господин Чэн, вы должны нам помочь!
Перед Чэн Ю стояли три девушки. Он первым делом отметил, как крепко одна из них сжимает край пиджака.
Нервозность. Напряжение. Страх.
Две другие девушки стояли немного позади. Они держались за руки, словно заранее договорились поддерживать друг друга в случае опасности.
К Чэн Ю, только что окончившему университет и проработавшему всего несколько месяцев психотерапевтом в школе Наньшаня, впервые кто-то самостоятельно обратился за помощью. Это заставило его ощутить всю серьезность ситуации. Он окинул посетительниц взглядом. Шторы в кабинете для консультаций отбрасывали лиловый отсвет на лица девушек. Девушка, обращавшаяся к нему, выглядела очень серьезной и сосредоточенной, но от Чэн Ю не ускользнула ее повышенная эмоциональность.
— Наша соседка по комнате — ненормальная. Жить с ней — все равно, что быть связанным по рукам и ногам. В начале учебного года, когда мы встретили ее с отцом, она сказала, что единственный ребенок в семье, а мама бросила ее, когда та была совсем маленькой. Она просила нас позаботиться о ней… — начала рассказ школьница.
— И мы правда старались! Всегда звали ее с собой, куда бы ни шли. Но потом она стала слишком навязчивой! Мы всегда должны ждать ее, сопровождать везде. А если уходим куда-нибудь без нее, она начинает названивать нам и приставать с расспросами, куда мы ушли и когда вернемся, — торопливо добавила другая.
— Точно-точно. Однажды она простудилась, почувствовала себя плохо и захотела, чтобы мы все отпросились с занятий и оставались с ней в общежитии. Мы не согласились. И она проплакала всю ночь. Всю. Ночь… — заключила последняя.
На лицах девушек застыло тревожное выражение.
Чэн Ю смотрел на маленькую белую фарфоровую вазочку на столе, продолжая бессознательно стучать пальцами по его гладкой поверхности. Он был немного сбит с толку. Комнату словно заполнил удушливый дым, который остается от догорающего дерева.
Из всех знакомых ему людей, обладавших невероятным умом и выдающимися знаниями в области психологии, Чэн Ю мог назвать лучшим своего наставника, Линь Минхао. Молодой человек часто вспоминал образ учителя, озаренного солнечными лучами, идущего к нему навстречу с улыбкой Будды.
Но есть люди, которые таят в себе тьму, и эта тьма распространяется на всех, с кем они общаются.
Три ученицы, сидевшие перед Чэн Ю, выглядели очень бойкими. Когда у них не осталось других вариантов, они обратились за помощью к психотерапевту. В них еще теплилась надежда. Что же могло загнать их в угол? Могут ли они преувеличивать проблему?
— Господин Чэн, мы слышали, что вы очень хороший психолог. Помогите нам, пожалуйста, — искренне попросила одна из девушек.
В глубине души Чэн Ю вспыхнул огонек радости, но он постарался сдержать улыбку и не показывать эмоции.
— Скажите, где я могу встретить вашу подругу? — подавшись немного вперед, спросил молодой человек.
Чэн Ю смотрел на Линь Ин, ту самую невыносимую, по словам ее соседок по комнате, ученицу.
Она, расталкивая школьников в столовой, пробиралась к лестнице, ведущей в общежитие. В руках девушка держала подносы с четырьмя порциями обеда. И даже сквозь толпу можно было заметить ее довольное выражение лица.
Чэн Ю был слегка сбит с толку. Она казалась такой счастливой. Неужели у нее могут быть серьезные проблемы?
Психотерапевт остановился со своим обедом у дверей столовой. Неожиданно перед ним возникла знакомая ученица — Лин. На ней было кремово-белое платье, а волосы казались длиннее, чем раньше, и слегка развевались на ветру. Она вежливо окликнула его:
— Господин Чэн!
Лин начала экспериментировать с цветами в одежде, стала терпимее к себе и в целом чувствовала себя гораздо лучше. Чэн Ю удалось подобрать к ней правильный подход и облегчить ее страдания. Ведь у каждого, даже самого солнечного человека, могут быть глубокие душевные раны. Лин выглядела безмятежной, спокойной, не такой, как раньше, когда она все время держала «защитную» позицию. Девушка часто повторяла, что в последнее время у нее все хорошо. Она так и не смогла сказать психотерапевту спасибо, но Чэн Ю чувствовал ее благодарность.