Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Мэйли Чжао, господин, — поклонилась одной головой китаянка.

— Да! Точно! Мэйли! Мэйли — это имя, а Чжао фамилия. Я правильно все понял?

— Правильно, господин.

— Ну, так и запомню. Очень хорошо, — дядя похлопал меня по спине несколько раз. — Добро пожаловать, сынок. Бросай сумки на пороге и сразу к столу. Вещи позже разберете, у нас ты дома. А дома первым делом надо что? Правильно, есть!

Дядя расхохотался прокуренным голосом, вошел в дом следом и закрыл дверь. Я даже спорить не стал, действительно бросил сумки прямо на пороге и отправился в указанном направлении. Дорога была долгой, есть хотелось жутко. Я не Чжоу, науки долготерпения в любых обстоятельствах не обучен. Есть, так есть!

Я хлопнул в ладоши и потер их друг о друга:

— Так, говорите, пора обедать? — подмигнул дяде.

— Самое время, Бруни! Самое время!

Мы прошли через холл, китаянка следовала за мной по пятам. Она прекрасно знает мое отношение к ее выкрутасам в гостях и дома стоять у меня за спиной и ждать опасности. С трудом удалось договориться, что я буду решать, в каком доме ей сидеть рядом со мной за столом, а в каком стоять за моей спиной. У нас даже есть секретный знак, который я подаю ей и Мэйли понимает, что ей делать.

— А вот и все наше семейство Бьернсонов, — дядя выскочил из-за наших с китаянкой спин словно черт из табакерки. — Знакомься, слева направо. Моя жена, Оливия Бьернсон.

Я учтиво кивнул худенькой светловолосой женщине, только что поставившей блюдо с мясом в центре стола. Она вытерла руки о полотенце, которое вынула из кармашка хлопчатобумажного фартука и кивнула мне в ответ:

— Добро пожаловать, Бруни. Мы уже заждались!

— Мы очень спешили! — я растягивал улыбку как мог, потому что уже увидел краем глаза свою “суженую”.

Молодая женщина была копией моего дяди. В молодости он был брюнетом — Эрика оказалась именно такой. Пухленькая, низенькая со скучным лицом. Боже мой, почему ей не досталась внешность матери? Эти голубые глаза, густые светлые волосы и тонкий стан. Завораживающие своей простотой и в то же время некоей правильностью черты лица, которые, мне так померещилось, я уже когда-то где-то видел…

— А это Эрика! — прогремел Хрут. — Наша красавица-дочь! Наша гордость! Ты знаешь, что она влюблена в тебя с детских лет?

Дядя подмигнул мне, девушка зарделась, а я, автор безумного множества бесстыжих любовных романов, способных загнать в краску самого разнузданного сутенера, не знал куда себя деть от неловкости. Не к месту вспомнились слова Мэйли о том, что я сделаю кого-то несчастным, погублю жизнь…

— Очень приятно познакомиться, Эрика. Рад нашей встрече.

Голова говорила, губы поцеловали протянутую ручку девушки, а мысли замерли, в пустом черепе прозвучал долгий оглушающий писк, сигнализирующий о полном хаосе в душе.

Пока я плавал в забытьи, к нашей компании присоединился кто-то еще. Там, в стороне, дядя кого-то поприветствовал. Я услышал имя, но оборачиваться не спешил, пытаясь справиться с совестью, требовавшей прекратить фарс со свадьбой в зародыше.

— Хольми, ты тоже приехал? Проходи, не опоздал к ужину. Как видишь, мы принимаем дорогих гостей.

— Добрый вечер, — вежливое, еле слышное приветствие было произнесено чарующим баритоном. Мне внезапно очень захотелось увидеть того, из чьих уст вылетели эти два слова.

Не стерев улыбки с лица, повернул голову.

Как… Как дядя сказал, его зовут? Про себя я окрестил его лучом солнца. Последний раз мы виделись около пяти часов назад на пляже “Бёда”.

— Бруни, познакомься с нашим сыном — Хольми. В этом году он заканчивает высшее. Мы отпразднуем его двадцать четвертый день рожденья и отправим в самостоятельную жизнь. Хотя он уже несколько лет живет на съемной квартире, мы пока все равно считаем его нашим ребенком. Непослушным, иногда своенравным, и все же…

— Добрый вечер, Хольми.

На сей раз мне посчастливилось пожать его руку, которую он мне протянул для приветствия. Даже не успел испугаться, что он может кому-то поведать о нашей сегодняшней встрече — парень смотрел на меня открыто, прямо в глаза и эти глаза говорили со мной. Черт! Помутнение не прошло. Лишь ощутив его руку в своей — залился пылающим жаром по самую макушку и мгновенно забыл, где нахожусь. Я бы так и стоял, так и пялился на него, пуская слюну на белую скатерть на столе, если бы не моя верная помощница.

— Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, господа. Господин Манчини всегда настаивает, чтобы я сидела за столом вместе с ним, хоть я являюсь всего лишь его телохранителем. Если вы возражаете, я подожду господина в гостиной.

Обычно Чжоу не использует этот прием. Давление на жалость. Только в исключительных случаях. Сейчас как раз такой. Я прервал затянувшееся рукопожатие и под охи и вздохи хозяев дома, которые, естественно, стали успокаивать китаянку, что ей не придется уходить и для нее, конечно же, будет освобождено место рядом со мной.

Через пару минут все расселись по местам. Так и получилось, что по правую руку от меня устроилась китаянка, а по левую… усадили Хольми. Таким образом я не видел своего нового знакомого, но слишком остро ощущал его присутствие. Становилось хуже от того, что напротив сидела Эрика с матерью и дядей. И они, как, собственно, и ожидалось, следили за каждым моим движением.

Я знаю все, чтобы сейчас на это совпадение, которое точно было совпадением и ничем более, сказала бы моя спутница. Это знак, господин. За вашими проделками моментально отзывается карма! Приставать к сыну хозяина дома! Что скажут его родители, ведь вы приехали свататься к их дочери! Теперь единственное, что я могу сделать, это превратить все в шутку. Сказать, что заметил камеру и решил подшутить над снимающими ребятишками. Ну, переборщил немного. Перегнул палку, с кем не бывает? Удар солнечный… Солнечный удар…

Чьи-то пальцы коснулись моей левой руки. Все тот же потрясающий баритон буквально поцеловал мое сознание:

— Передай, пожалуйста, салфетку…

У меня хорошая фантазия. Никогда на нее не жаловался. Бывало, на ровном месте додумывал и развлекал себя. А под настроение могу такое представить в один миг… Представляю свою физиономию в тот день. Здоровенный дядька с вытянутым лицом, стеклянными глазами тянется за салфетницей и теряет ее на ходу, роняя штучку прямо в салат. Знали бы присутствующие, что только что мне подкинуло сознание. Он всего-навсего попросил салфетку, а я уже представил, как бы мог обтирать его парочкой из этих салфеток. Как… и где… — Ничего! Ничего, бывает! — переполошились две непохожие друг на друга женщины за этим столом. — Сейчас все исправим. Делов-то…

— Господин всегда тяжело проходит акклиматизацию, — в очередной раз вступилась за меня помощница.

Я бы мог решить, что благодарен ей, если бы не горячие мысли…

— Эрика у нас замечательная хозяйка, — донеслось откуда-то дядино, — будет ухаживать за вашим господином. Сыграем свадьбу, глядишь и Хольми решится сделать предложение Каисе. Столько радости в нашем доме!!!

— Да… — проблеял я, все же протянув пару салфеток своему соседу слева. Поскольку я передавал их без салфетницы, его пальцы совершенно естественно коснулись моей руки.

— Спасибо.

Это “спасибо” прилетело вместе с его коленом, прижавшемся к моему где-то там под столом…