Не в деньгах счастье, деньги я заработаю. Надо не засиживаться в библиотеке допоздна, а заняться репетиторством. Я совсем недавно обещала себе обновить гардероб, так что покупка туфель — это первый шаг в нужном направлении… Ладно, не шаг, а прыжок. Но должна же у меня в гардеробе быть хотя бы одна вещь, которую не стыдно надеть. Подзаработаю, с долгом расплачусь и, может, в следующем месяце еще какую-нибудь обновку прикуплю.
Я подошла к старому, с поблекшей амальгамой зеркалу в прихожей. Сейчас, редкий случай, мне собственный внешний вид нравился.
Из зеркала на меня смотрела худощавая девушка среднего… нет, благодаря каблукам уже высокого роста. Голубой цвет блузы оттенял фарфоровую кожу и рыжину волос. Юбка-футляр подчеркивала узкую талию и плавную линию бедер. Возможно, у меня и нет таких соблазнительных форм, как у Кэт, но фигура все равно стройная и красивая… О том, что блузу я купила, еще будучи студенткой, а юбку и вовсе носила с последних классов школы, думать себе запретила.
— У меня новые классные туфли, — сказала я собственному отражению. — И новая я — тоже классная, уверенная в себе девушка.
Шла на работу я с мыслью, что, начиная с этого понедельника, все будет по-другому.
— Лиска, какие туфли! Да ты с ума сошла! — тетушка Ада сразу заметила обновку. — Дорогие, наверное? Рассказывай, где брала? Сколько отдала?
— Да не помню точно… Меня Кэт на распродажу вытащила, — попыталась увильнуть от прямого ответа.
— Твоя Кошка, и на распродажу? — удивилась тетка. — Она же всегда говорила, что посещать распродажи ниже ее достоинства. Рассказывай!
— Да вот… — начала я и стушевалась.
Врать никогда не умела и не любила, наверное, поэтому меня так задели слова того странного азиата.
Поняв, что Ада не отстанет, я со вздохом выложила, где и за сколько купила туфли.
— Ты определенно сошла с ума! — подытожила тетка. — Не с твоей зарплатой такие покупки делать. Или богатого кавалера нашла?
— Какой кавалер? Откуда?..
— С таким подходом ты себе ухажера и не найдешь, — припечатала Аделаида. — Лис, если у тебя дорогие туфли, то и остальная одежда должна быть соответствующая. Да и не обращают мужчины внимания на детали, важен общий вид девушки.
— Ну… надо же с чего-то начинать… — пробормотала я.
В словах тетки был смысл, но мне не хотелось признавать ошибку.
— К тому же сразу видно, что на высоких каблуках ты ходить не умеешь. Лис, ты не ходишь, а будто сваи забиваешь… Эх, жаль, что теперь туфли сдать нельзя. Столько денег на ветер спустила!
И вот что тут можно сказать? Что мне нравятся туфли? Что я чувствую себя в них увереннее?.. К слову, уверенности порядком поубавилось. Ада, как не раз бывало, с легкостью втоптала в грязь мое чувство собственного достоинства.
— Знаешь что, дай-ка примерить! Заодно покажу, как в таких туфлях надо ходить.
Размер обуви и одежды у нас с Адой был один. В особо тяжелые годы после смерти мамы мне нередко приходилось донашивать одежду за тетушкой.
Аделаида сделала пару кругов по читальному залу, сопровождаемая восторженными взглядами немногочисленных утренних посетителей. Походка у рыжеволосой женщины оказалась легкая и грациозная. В отличие от меня, она и правда умела ходить на высоких каблуках, а ее стильный костюм лучше гармонировал с дорогими туфлями, чем моя старая одежда.
— Ну как? — остановившись напротив меня, спросила тетка.
— Тебе идет, — только и могла сказать я.
— Именно! — Ада довольно улыбнулась. — Если не сможешь носить, я у тебя эти туфли куплю. Со скидкой, конечно.
— Да буду я их носить, — буркнула я. — Сама буду.
— Ну, как знаешь, — пожала плечами библиотекарь и стряхнула несуществующую пылинку с лацкана своего пиджака. — Мое дело предложить.
После разговора с Адой я специально подловила в коридоре Германа Карловича. Вопреки моим чаяниям, и тут чуда не произошло. Скандинавский бог скользнул по мне равнодушным взглядом, а затем, как обычно, улыбнулся, не разжимая губ.
К полудню непривыкшие к высоким каблукам ноги болели. К вечеру некогда удобная обувь превратилась в пыточные колодки. Снять туфли не позволяла гордость, да и не была я уверена, что потом смогу их надеть, а мне еще до дома добираться… Пожалуй, еще никогда я так не ждала окончания рабочего дня.
Я стояла около поста охраны и собиралась с силами для рывка к метро, когда ко мне подошла бабушка-одуванчик из справочного бюро.
— Лисонька, девонька, сбегай на второй этаж, передай бумаги! — старушка всучила мне папку.
Чуть в голос не застонала.
В справочном бюро я не работала и разносить бумаги была не обязана, но тамошним старушкам иногда помогала. Гораздо проще оказать услугу, чем объяснять, что входит в сферу твоих обязанностей, да и приучила меня мама старших уважать.
— Раиса Андреевна, я спешу и…
— Ой, Лисонька! Я, может, и старая, но точно не слепая. Ты уже пять минут стенку будки подпираешь… Или, может, ждешь Германа нашего? — библиотекарь подмигнула.
— Германа Карловича? — попыталась притвориться дурочкой я.
— Карловича, да. Ада говорила, ты к нему неровно дышишь.
Когда карабкалась на второй этаж, костерила всех на чем свет стоит. Себя — за слабость и бесхребетность. Кэт — потому что уговорила купить туфли. Тетку Аду — потому что распускала слухи и не предложила одолжить денег до зарплаты. Старушку Раису, которая без меры эксплуатировала молодежь. Германа… За что ругать Коха, так и не придумала. Не виноват же он, что я ему не нравлюсь. Как кому-то вообще может нравиться особа вроде меня?
Себя и туфли было жалко до слез. Когда спускалась обратно по лестнице, чуть не плакала.
Открыла сумку, потянулась за носовым платком. Хотела промокнуть глаза — еще не хватало, чтобы тушь потекла…
Нога подвернулась. Бесконечно долгую пару секунд я балансировала на краешке ступеньки, а затем полетела вниз… Полет был недолгим, я толком испугаться не успела. Меня подхватили сильные руки.
— Жить надоело?.. — раздался голос у самого уха.
Из-под криво обрезанной челки на меня смотрели раскосые глаза. Янтарные. Нахальные.
Я практически лежала на лестнице. Еще бы чуть-чуть, и пересчитала спиной все ступеньки до первого этажа. Извернувшись под невероятным углом, давешний азиат удерживал меня на весу.
От Ли Су Хена пахло осенним лесом — кедром, спелой ежевикой и костром. Теплый, успокаивающий коктейль запахов, который совсем не вязался с тем набором чувств и эмоций, которые парень у меня вызывал.
Он поставил меня на ноги и тут же отстранился, будто даже находиться рядом со мной ему было неприятно. Я вцепилась мертвой хваткой в перила, ноги дрожали.
— Жить надоело, спрашиваю? — чуть приподняв бровь, повторил вопрос Ли Су Хен.
Содержимое сумочки рассыпалось по лестнице. Сама сумка и вовсе валялась на площадке первого этажа.
— А?.. Нет, конечно…
Давешний нарушитель спустился на несколько ступеней и подобрал мой паспорт. Раскрыл книжечку и удивленно хмыкнул. Затем окинул меня с ног до головы оценивающим взглядом.
— Что-то не похоже, — парень криво усмехнулся и припечатал: — нуна [Нуна — корейское обращение, используется в неформальной обстановке мужчинами по отношению к женщинам ненамного старше себя. Значение — старшая сестра или старшая подруга.]!
Понятия не имела, что значило это самое «нуна», но вряд ли нечаянный спаситель наградил меня лестным эпитетом.
— Спасибо… — прошептала я, — что спас меня…
Под взглядом янтарных глаз почувствовала себя неуютно. В них не отражалось ни участия, ни симпатии. Губы парня презрительно кривились, показывая, какой жалкой он меня считает.
Провела рукой по волосам, отмечая, что пышный хвост сбился набок. И только потом заметила, что шов на узкой юбке разошелся до середины бедра, выставляя на всеобщее обозрение кружевную резинку чулок.
— Ой, — пискнула я, пытаясь стянуть вместе лоскуты ткани.
Хотелось провалиться сквозь землю. Лишь бы только не видеть эту сардоническую усмешку и нахальные раскосые глаза.
— Держи, нуна, — парень протянул мне паспорт. — Не стоит документами разбрасываться.
Пару секунд я колебалась, какой рукой взять паспорт. Правой — держалась за перила, левой — пыталась стянуть вместе лоскуты юбки. А потом на лестнице послышались шаги.
Испуганно обернулась. Когда на площадке второго этажа показался Герман Карлович Кох, сердце ушло в пятки.
Я мысленно взвыла. Ну почему?! Почему мне так не везет?!! Почему свидетелем моего позора должен стать именно Герман? Будто одного азиата было мало… К слову о странных азиатах, парень куда-то исчез. Паспорт одиноко лежал на ступеньке у моих ног.
Порванным краем юбки я прислонилась к перилам. Попыталась сделать вид, что посреди лестницы просто так стою, интерьером библиотеки любуюсь. А то, что ступени, будто осенние листья, усеяли женские мелочи из моей сумочки — это уборщица плохо за порядком следит, и я тут совершенно ни при чем. Вдруг Герман, как обычно, меня не заметит?
— Алиса Степановна, вы как? Не ушиблись? — в голосе заведующего фондом редких и ценных изданий слышалась неподдельная тревога. В другое время я бы вниманию Коха к своей персоне обрадовалась, но не сейчас.
— Нет-нет, Герман Карлович, все в порядке, — поспешила успокоить коллегу. — Просто сумку уронила. Ничего страшного.