Глава 5
— Я очень рада, а теперь давай смоем с тебя эту грязь, — с улыбкой проговорила, помогая снять пыльную курточку, — к сожалению, у меня пока нет для тебя чистой одежды, но утром мы с тобой обязательно купим обновки.
Рассказывая о будущих планах девочке, я помогла ей промыть коротко остриженные белокурые волосы. Полила чистой водой из ковша, чтобы смыть с худенького тела серую от грязи пену. Ногти на руках и ногах тоже Софи не мешало бы отстричь, но сделаем это чуть позже, когда будем подальше от этого места.
— Ну всё, посиди так, — прошептала, кутая девчушку в полотенце, — держи отвар и пирог, а я пока тоже быстро умоюсь и будем собираться.
— А куда мы пойдём? — заговорила девочка, порадовав меня безмерно.
— Не знаю ещё, — извиняюще улыбнулась, решила быть честной. Пусть на вид этой крохе было всего лет пять — шесть, взгляд у Софи был взрослый, — я… не помню, несколько дней назад очнулась в подворотне трактира и ничего, совсем ничего не знаю об этом мире.
— Я помогу, — пробормотал ребёнок, как только дожевал кусочек пирога, — с Горин мы много где были.
— Горин?
— Она ушла, сказала, что не может за мной больше присматривать, — тихо ответил ребёнок, — оставила здесь.
— Это твоя мама, — с трудом проговорила, закусив изнутри губу.
— Нет, Горин нашла меня, — покачала головой кроха, — а мама меня бросила.
— Нет, нет! Это не так, — яростно возразила, кинув мокрую тряпку в таз, метнулась к ребёнку, — она не могла тебя бросить. Просто случилось что-то, наверное, она потеряла тебя или…
— Умерла, как дядька Мик?
— Да, малышка, — погладила девочку по голове, — ещё пирог? С вишней? Он сладкий и очень вкусный
— Угу, — кивнула Софи, беззаботно болтая ногами, — и с яблоком и вишней.
— Хорошо.
Пока Софи завтракала, я быстро намылась, переоделась в чистое. Скидала в мешок несколько кусков мясного пирога, туда же закинула чай, кружку, котелок, найденный в дальнем углу шкафа, небольшой нож, ложку, кулёк гречневой крупы, соль и сахар. Много брать с собой не стала, это надо ещё унести.
Поставив на место чан, вытерла пол, который мы немного замочили, вынесла грязную воду в подворотню. Ещё раз оглядела кухню, чтобы ничего не забыть, произнесла:
— Давай оденем тебя и пошли в комнату, скоро Луис придёт, и тётушка Берта спустится, я скажу им, что мы уходим.
— Мне надо в чулан, там…, — замялся ребёнок.
— Держи, ты это хотела, — продолжила за Софи, подав маленький свёрток, — я не смотрела, что там, у тебя больше нет ничего? Или сходим вместе в чулан?
— Нет, это всё, — тихо ответила девочка, быстро спрятав в карман своё сокровище.
— Хорошо, — улыбнулась, помогая застегнуть курточку, — кепку оденешь?
— Да.
— Готова? Пошли, подождёшь меня в комнате.
— Ладно.
Заперев девочку в своей каморке, я почти бегом отправилась к комнате тётушки Берте. Мне не хотелось устраивать сцену при всех, лучше уж попрощаться там, где она спокойно себя чувствует.
— Тётушка! — постучала в запертую дверь, — тётушка Берта.
— Ты чего! — прорычал хриплый недовольный голос и через секунду дверь распахнулась, являя моему взору заспанную ведьму, — что в такую рань припёрлась.
— Ухожу я! За расчётом пришла!
— Расчётом? Каким таким расчётом? — притворно воскликнула хозяйка трактира, закрывая дверь, — уходит она, кому ты нужна там.
— Расчёт за три месяца, что ты задолжала, — произнесла, чеканя каждое слово, просунув ногу в дверь, не дав тётке снова запереться, — отдашь или самой забрать?
— Ты! Да я сейчас Луиса позову, он из тебя мигом дурь вышибет! — процедила сквозь зубы тётка, попыталась вытолкнуть мою ногу за дверь. Ей это не удалось. На удивлении, я была довольно сильной девушкой, несмотря на тоненькую фигурку.
— Тогда я ему поведаю, как ты часть мяса продала Тирсу, а Луису сказала, что оно испортилось и его выбросили, — проговорила, криво усмехнувшись, чуть громче добавила, — и высчитала с Луиса треть его жалования за испорченные продукты.
— Не докажешь, — хмыкнула тётка, сложив руки на груди.
— И не собиралась, все давно знают, какая ты, — ответила, растягивая слова, — а за обман Луис думается…
— Ты не посмеешь, — прошипела женщина, — забыла, кто тебя приютил, дал крышу над головой, кормил, одевал.
— И всё это я отработала с лихвой, а теперь отдай, что задолжала, иначе ещё проценты стребую.
— Никому ты не нужна и приблуда твоя тоже, — злобно бросила тётушка Берта, рванув к буфету, — прибежишь, поджав хвост, да места тебе здесь не будет.
— Недосчиталась, — произнесла, едва взглянув на взбешённую, брызжущую слюной бабу, — пять талов не хватает.
— На! — рыкнула та, сунув мне в руки, припрятанные в кармане бесформенного халата монеты, — и чтоб тебя со зверёнышем через минуту в трактире не было.
— С радостью, — с усмешкой бросила, нарочительно медленно прошла по коридору и только когда скрылась за углом, припустила бегом. Я не знала, получится у меня или нет, не была уверена, что и мне Берта задолжала. Слушая недовольных Розу и Мальву, я надеялась, что тётка и со мной не рассчиталась. Луис как-то обмолвился, что последние месяцы в трактире совсем плохо стало с выручкой. А мне очень нужны были эти монеты, тех припрятанных в тайнике, нам с Софи не хватит и на день.
— Айрис, а где…, — осёкся Луис, удивлённо наблюдая, как я маленьким смерчем пронеслась по кухне, скидала в ещё один мешок, печёное мясо, пару лепёшек и бутылку молока.
— Ухожу я, хватит! Тётке сообщила, жалование, что она задолжала, забрала, — сказала, подлетев к мужчине, чуть приобняла, всё же неплохим человеком он оказался, прошептала, — помнишь, Берта с тебя вычла за мясо тухлое?
— Угу, — кивнул Луис, подозрительно сощурив глаза.
— Хорошее мясо было, она его продала Тирсу, а с тебя высчитала.
— Вот гадина, — выругался Луис, разъярённым зверем рванул к тётке.
— Кхм… очень полезно слушать и наблюдать, — хмыкнула, последовав за мужчиной. Смотреть, как Луис будет чихвостить вороватую тётку, не собиралась, завернув к своей каморке, я торопливо отперла дверь.
— Пора? — спросила Софи, вскакивая с кровати, стоило мне ворваться в комнатку.
— Да, всё готово. Тётка занята, постояльцы ещё спят и в зал не спускались, — протараторила, подхватив с пола мешок с провизией, второй перекинула через плечо, — ну что пошли?
— Да, — улыбнулась малышка, вцепившись в подол моего платья.
Покидать трактир было очень волнительно. Страха перед неизведанным не было, скорее это чувство было сродни чему-то новому, волшебному, казалось, что, переступив порог, мы очутимся в сказочном мире, где полно чудес и радости. Закрывая дверь трактира, я ощутила неимоверное облегчение, будто бы тяжёлая плита, что прижимала меня к земле, наконец исчезла, осталась лёгкость и желание чего-то большего.
На улице было пустынно, кроме пса, изредка брехавшего на наглых воробьёв беспардонно столовавшихся у него в миске, да старичка, прогуливающегося вдоль невысокого домика, никого не было.
Идя по мощённой камнем дороге, мимо двух-трехэтажных домов, которые явно требовали ремонта. Я ощущала себя очень странно, была уверена, что ни разу здесь не была и всё увиденное, казалось, мне каким-то старым, непривычным, но объяснить себе я это не могла.
Уходя всё дальше от трактира, петляя по узким улочкам, я с любопытством ребёнка рассматривала дома с магазинчиками на первом этаже, вывески которых, привлекали внимание придирчивых покупателей. Жителей, которых на улицах с каждой минутой становилось всё больше и радовалась: свету, теплу, ярким цветам, запахам, всему, что сейчас окружало нас.
— Ты не устала? — спросила у Софи, которая, как и я вертела головой, разглядывая всё вокруг.
— Нет, а мы идём на площадь?
— Хм… а эта улица ведёт туда? И что там?
— Фонтан красивый и там ярмарка была, мы с Горин гуляли там, когда в этот город приехали.
— На чём вы приехали?
— На телеге, — пожала малышка плечами, — отец Тима на ярмарку повёз, они нас у леса подобрали.
— Ясно, мы пока просто гуляем, — ответила, задумавшись, сколько же эта кроха успела повидать за свою маленькую жизнь, — нам надо подождать открытия магазина с одеждой, я заметила такой на соседней улице, а потом найти жильё, чтобы привести себя в порядок, а то боюсь, в таком виде меня на работу никто не возьмёт.
— Долго ждать?
— Нет, вон часы висят на жёлтом двухэтажном здании. Стрелка большая на двенадцать встанет и магазин должен открыться. Мы можем подождать на скамейке, идём спрячемся в тени, ты пить хочешь?
— Да, — кивнула Софи, первой отправилась к дому, где на небольшой вывеске был нарисован бублик.