— Нет, — покачала я головой. — Игнат, нужно подождать. Ты… если я откажу, ты пойдешь на сторону за сексом?
— Я не настолько озабоченный. Дьявол, — ругнулся он, и добавил несколько словечек покрепче. — Прости, малышка. Постараюсь не материться, не морщись. Просто не знаю, как от тебя оторваться. И не переживай, на сторону я не пойду. Смотрим фильм? — спросил он с неудовольствием.
— Что-то имеешь против кинематографа?
— Что-то имею против того, что ты не голая подо мной. Хм, я говорил, что не озабоченный? — коротко хохотнул Игнат, оттолкнулся на руках, и поднялся с меня. — Солгал. Не верь мне.
— Буду иметь в виду. Можем не смотреть фильм, а заняться чем-то другим. Кстати, — воодушевилась я, — завтра я иду в театр, представляешь?
— Зачем?
— Мой педагог замолвила за меня словечко, — я залезла с ногами на диван, и придвинулась к Игнату ближе — тянет, словно магнитом к нему. — Нина Васильевна раньше ругалась, что составов на постановки много. Говорила, что в её время было по одному составу, и так и должно быть. Так вот, скоро ставят «Спартак», набирают еще один состав, и если я покажу класс, то получу роль. Представляешь, возможно, даже главную!
— Главную? — чуть нахмурился Игнат. — Думал, что на сольные партии берут своих, ты ведь не из Петербурга.
— У меня есть фора. Я ведь по конкурсам все детство моталась. В Лозанну, в Хельсинки, в Париж… и я танцевала с первого же класса. До сих пор помню, как выходила в «Спящей красавице», одной из амурчиков была, — я улыбнулась, вспоминая то свое детское волнение. — Мое имя на слуху. Разумеется, пока я никто, и звать меня никак, но победителей балетных конкурсов помнят, и дают шанс. Так что я могу получить либо роль рабыни, либо куртизанки, либо… либо кордебалет. Но я буду танцевать! Представляешь, Игнат?
Я забыла про стеснение, и про то, что не стоит соблазнять его своей близостью, потому что как бы самой не соблазниться тоже. Забралась на Игната, села на его колени, и обвила мощные плечи руками.
— Я, конечно, еще не получила роль, но… Игнат, я хочу, чтобы ты был на премьере. Чтобы только на меня смотрел, даже если я буду исполнять роль мебели.
— Ты ведь говорила про травму.
— Это ничего, — отмахнулась я. — Да, ногу нужно беречь, я еще не восстановилась, но танцевать уже можно. Все выяснится завтра, — чуть встревожилась я. — Я и сама узнаю, на что способна. Завтра в одиннадцать. Ты… ой, я помню, ты говорил про балет, и… Игнат? — я еще больше встревожилась, вглядываясь в его не особо счастливое выражение лица. — Ты же не злишься?
Глава 11
Балеринам положено беречь ноги. Этому нас учили сызмальства. Нина Васильевна даже рассказывала, как ходила на статусные мероприятия — просто появлялась, её фотографировали, и она уезжала минут через десять, отдав дань уважения.
Танцы, тренировки и растяжки должен сменять отдых.
Да, ноги нужно беречь, но в отель я неслась, как на крыльях, и только у входа притормозила. Как раз засветило солнышко, настроение не прекрасное, а божественное. Восхитительное!
Нужно обрадовать родителей, но сначала… сначала Игнат.
— Да, — ответил он почти сразу.
— Привет. Роль моя! — я чуть ли не визжала от радости. — Моя, Игнат, представляешь? Я… я так счастлива!
— Что за роль?
Игнат ведет себя сдержанно, как и вчера вечером. Он не запретил, не выразил словами своего неудовольствия, хотя я понимаю и помню — ему все это не нравится. Но он привыкнет, поймет. Должен понять!
Ночью я попросила отвезти меня в отель, и заснуть я смогла далеко не сразу. Паниковала, смотрела на часы, и считала время, через которое я должна буду встать, умыться, приготовить пуанты, колготы и боди. Эта рутина привычна — немного перетянуть грудь, соорудить тугую прическу, и залакировать её так, чтобы ни один волосок не выбился.
Я так и сделала. Но не выспалась жутко, и думала, что провалюсь. Даже мысль была не ходить, и не позориться. Травма все еще дает о себе знать, труппа незнакомая, но я справилась.
Смогла.
— Сначала на меня взглянул руководитель труппы, потом позвали художественного руководителя. Я была согласна и на кордебалет, многие ведь лет по семь танцуют пятого лебедя в третьем ряду, и ничего. Но мне дали роль! — воодушевленно делилась я с Игнатом. — Спорили, что мне подойдет больше: быть возлюбленной Спартака — Фригией, или же Эгиной. И я — Эгина!
— А Эгина это кто?
— Это куртизанка, погубившая Спартака, — пояснила я.
Всегда меня такие роли привлекали — сложные, не самые положительные. И мечта сбылась!
— Это всего лишь роль, — хихикнула я. — Так что не сердись. Я буду танцевать, а не…
— Да я понял, что ты будешь исполнять роль. Не такой я дремучий, — фыркнул Игнат.
Пожалуй, описывать ему сюжет не стоит. На премьеру я Игната затащу, он — обыватель, и не поймет, что в иногда танец обозначает оргию, и роль у меня — самая та.
Моя мечта! Боже, как же хорошо, что я приехала в Питер! Наверное, ничего плохого больше в моей жизни и не случится — есть Игнат, есть театр. Главное — не упустить все это.
— Скоро начинаю репетировать в труппе. И ты просто обязан прийти на премьеру!
— Раз обязан — приду, — рассмеялся Игнат. — Поздравляю, малышка. Правда, поздравляю. Знаю, каково это — получать желаемое, и как от этого колбасит. Чем сейчас займешься?
— Буду заниматься, конечно. Чем же еще? Растяжки, позиции, фуэте — все, как обычно. И тебя буду ждать с работы.
— Если что, ключи от моего дома у тебя есть, — напомнил мужчина. — Ты можешь заниматься всем этим не в жутком хостеле, а у меня.
Ключи Игнат мне дал вчера. Просто протянул связку, когда проводил до входа в отель. Я приняла, и он уехал.
— Ты можешь приходить в гости. Или же собрать все вещи, и переехать. Я бы предпочел второй вариант.
— Слишком быстро, — вздохнула я. — Давай не будем торопиться. Обычно это ни к чему хорошему не приводит.
— Не в нашем случае, — отрезал Игнат.
Я услышала в трубке мужские голоса, и шуршание бумаг.
— Вечером увидимся. Не буду отвлекать. Работай, — я звонко чмокнула. — Целую! Пока.
Сбросила вызов, и пару минут стояла с глупой улыбкой у входа. Почему-то заходить не хочется. Хотя… какое почему-то? Вдруг там Женя? Поговорить с ней придется, я ведь видела ее сегодня, и ее удивленное выражение лица, которое она скрыть не смогла.
И того самого второго режиссера видела. Жоржика, Жорика, или как там его? Он единственный из всех, кто настаивал, чтобы я была либо одной из куртизанок, либо, на худой конец, исполнила роль Пастушки.
Пастушкой, в итоге, станет Женя.
Я стояла, ловила лучи солнца, к которому приближались темные тучи, и звонила всем, кому должна. Нине Васильевне, обрадовав её, что не зря в меня столько сил вложила; лучшей подруге Вере, оставшейся в Москве.
И родителям. Они обрадовались моему успеху, но сдержанно. Всё о травме моей переживают. Да, нога болит, но пока я танцевала — все прекрасно было. И будет! Я не планировала в Питере оставаться, просто приехала развеяться, но… теперь точно не уеду.
Театр.
Роли.
Игнат.
Игнат держит сильнее всего, наверное. Главное — саму себя останавливать, и не спешить. Пусть все развивается у нас постепенно, плавно, по нарастающей. Это ведь странно будет, если я через день после знакомства поселюсь у него.
И родители не поймут. Папа вообще будет в ярости, наверное. Мама-то со мной еще в тринадцать заговорила про контрацепцию, про то, что если я вдруг не подумаю о последствиях, чтобы не боялась, и проходила к ней, а не шла за сомнительными таблетками.
Маме я бы доверилась, а папе… папе — страшно. Вдруг приедет, и силой меня домой потащит?
Я вздохнула, и вошла в отель. Наш с Женей номер на первом этаже, до него от ресепшен девятнадцать шагов. На двадцатом я открыла дверь.
— Сука!
Подруга встретила меня визгом. И в меня полетела моя же массажная расческа, угодившая не в лицо, а в шею.
— Жень…
— Ты! Сука! Сука, понятно тебе? Ооо, я всегда знала, какая ты, — выкрикивала она. — Вечно меня задвигала. И в училище, и теперь. Кому ты дала, чтобы партию получить? Много кому отсосала? Или, может, анал? Кому? Отвечай!
— Давай поговорим, — я подняла с пола расческу.
Этого следовало ожидать — Женя на язык несдержанная. Сначала мы на ножах с ней были. Но однажды бойкая Женя вступилась за меня перед другими, выручила, и мы сдружились. Пусть я и обижалась на её резкость, но… привыкла. Она ярко вспыхивает, но быстро отходит.
— Поговорим? А раньше почему мне не рассказала? — подруга открыла шкаф так резко, что чуть дверцу не сломала, и ворохом бросила на пол мои вещи. — Я-то, дура, тебе все выкладывала! Идиотка просто! Специально с Жорой познакомила, чтобы тебя, убогую, продвинул. А ты кого-то получше нашла, да? Мне ничего не сказала, за меня и не подумала впрячься, устроила сюрприз, мать твою! Хорошо что я сегодня поехала на распределение, и увидела, что ты из себя представляешь. Ты…
— Я не знала, что получу роль. Потому и не говорила. Жень, давай успокоимся, — сделала шаг к ней, но Женя отвернулась, и вытащила остатки моих вещей, отправив и их на пол. — Перестань! Что ты как маленькая? Я не через постель в театр попала, Нина Васильевна за меня словечко замолвила, чтобы на смотр взяли. Роль мне никто не обещал.