На пороге стоял Он. Барон. Я отшатнулась назад, упираясь спиной в платяной шкаф, инстинктивно сжимая плотнее узелок на груди. Новый порыв ветра, грохот металлочерепицы, и мужчина вошел в комнату. Но даже в полумраке его взгляд горел, словно он в самом деле не человек, а исчадие ада.
Барон закрыл за собой дверь и твердой походкой подошел ко мне, остановившись в нескольких шагах и окидывая меня острым взглядом.
— Как отдохнула? — спросил вместо приветствия, и у меня выступили мурашки на коже от его низкого голоса.
— Спасибо, хорошо, — старалась не дрожать, не давая ему повода считать, будто я боюсь его.
— Тебя не обижали? — скользил взглядом по моему лицу.
— Нет. Здесь все очень милые, — сжала плотно губы.
Если выбирать между борделем и этим местом, то здесь мне нравилось намного больше.
— Милые? — он удивленно вскинул бровь, а чувственные губы изогнулись в усмешке.
— Да. Особенно мама Алма и Зора. Они очень добры ко мне.
Чем больше я говорила, тем сильнее растягивались в улыбке его губы.
— Милыми их еще никто не называл.
— Отчего же? Очень внимательные и заботливые. Я очень благодарна, что они приютили меня у себя.
— Раз вы так поладили, то будешь сегодня с остальными женщинами накрывать на стол.
— Что? — ошарашенно смотрела на него.
— Что-то не так? Должна же ты хоть чем-то расплатиться за гостеприимство, — прожигал меня взглядом. — Но у меня есть идея получше, — поднял руку, коснувшись костяшкой пальца моей скулы, медленно опуская руку к подбородку, шее и груди и оставляя дорожку из мурашек. — Ты можешь рассчитаться со мной.
— Как? — во рту мгновенно пересохло.
— Очень просто, пианистка, — дернул за узел полотенца, так, что оно белым ворохом упало к ногам.
Я мгновенно покрылась гусиной кожей, а соски стянулись в острые вершинки.
Барон опустил взгляд на мою грудь и ниже. Я видела, как раздуваются его ноздри, а из взгляда исчезло веселье.
— Встань на колени и возьми у меня в рот, — хмыкнул он.
— Что сделать? — казалось, что послышалось. Ведь моя отсрочка еще не закончилась, тогда почему он требовал от меня сделать это здесь… в этом доме?
— Вот… — распахнулась дверь, и я услышала голос Зоры. — Драго? — испуганно проговорила она.
— Пошла вон, — мужчина чуть повернул голову и, не отрывая от меня взгляда, крикнул на девушку. Дверь тут же захлопнулась. К лицу прилила кровь. Я не хотела, чтобы Зора думала обо мне еще хуже. Застав нас в таком положении, она окончательно утвердится в своем мнении. — Ну так что? — чувствовала, как внезапно изменился его настрой. И от благодушия не осталось и следа.
— Я спущусь вниз, — решилась я.
— Главное, не пожалей об этом, — наклонился к моему уху, прошептав, и резко отстранился. — Через пять минут будь внизу, — приказал Барон, больше не посмотрев на меня.
Глава 10
— Добрый вечер, — спустилась на кухню в указанное время.
Самым сложным оказалось прошмыгнуть через гостиную. Я слышала там мужской смех и разговоры. И долго не могла набраться смелости, чтобы оказаться посреди толпы враждебно настроенных людей.
Осторожно выглянула с лестницы. И, убедившись, что в мою сторону никто не смотрит, быстро пересекла холл. Но бояться, по всей видимости, мне стоило именно женщин.
Четыре пары глаз мгновенно уставились на меня. Их взгляды жалили, оставляли ожоги. Я старалась не показывать своего волнения. Но мне безумно хотелось провалиться сквозь землю или стать сию секунду невидимой.
— Я же сказала, — появилась откуда-то из-за спины Зора, сверкая черными глазами, — чтобы ты не смела появляться внизу, — шипела она, словно змея.
— Барон не оставил мне выбора, — я смотрела прямо ей в глаза, показывая, что не боюсь ее.
— Это он сказал тебе спуститься? — замерла она с нечитаемой маской на лице.
— Я бы сама не решилась, — мы обе оказались заложницами ситуации.
Меня вырвали из моей привычной жизни, поселив среди людей, не испытывающих ко мне положительных эмоций, а ее заставили терпеть в своем доме мое присутствие. И что-то мне подсказывало, что такое отношение вызвано не только неприязнью к чужакам. Здесь явно были замешаны чувства. Я же воспринималась ею как соперница.
— Зачем? — послышалось столько горечи в ее голосе, что мне стало жаль бедняжку.
— Сказал, что в качестве благодарности я должна помочь женщинам накрыть на стол.
Лицо девушки исказила гримаса гнева, а затем она выругалась на незнакомом для меня языке.
— А-а-а! — вскинула руки. — Тогда иди чисти овощи, — с какой-то особой злостью проговорила она.
И я последовала в указанном направлении.
— Держи, — сунула мне в руки нож девушка, лет на десять старше меня. В отличие от Зоры, она разглядывала меня с любопытством.
В целом девушка выглядела другой, более расслабленной, чем та, которую приставили за мной ухаживать. Темные волосы, собранные у лица, падали волнами на ее лопатки. Густо подведенные черные стрелки подчеркивали и без того яркие глаза. А губы покрывал розовый блеск. Очень яркая и красивая, как и все в этом доме, девушка привлекала внимание. И отчасти я позавидовала ее внешности. Я же себе всегда казалась некрасивой. Огромные глаза на пол-лица, светло-карего цвета, и слишком большие для моего лица губы. В то время как у этих женщин все черты выглядели гармонично.
— Я Лаура, — усмехнулась она и обернулась, оглядывая остальных женщин. — Забавно наблюдать, как твое присутствие доводит Зору, — усмехнулась она, продолжая скоблить морковку.
— Чем я так сильно ей не угодила? — значит мне не показалось негативное отношение девушки.
— Спроси у нее, — усмехнулась она. — Или у Барона…
— Ясно, — прикусила я внутреннюю сторону щеки, чтобы не сболтнуть лишнего и не поделиться своими догадками.
Кто знал, чем это могло обернуться? Ведь Лаура могла лишь прикинуться приятной собеседницей, а на самом деле с удовольствием усугубила бы мое и без того незавидное положение в этом доме.
— Барон поднимался к тебе? — снова спросила она, после того как убедилась, что нас не слушают.
— Да, — я снова сжала плотно губы, вспоминая тот неприятный эпизод, когда Зора застала меня без одежды, практически прижатой к Барону.
— Она так лютовала, когда спустилась от тебя, что стало ясно: вы там не погоду обсуждали, — смеялась она.
— Мы разговаривали… — глупо было надеяться, что мне кто-то поверит.
— Можешь передо мной не оправдываться. Я не наша праведница… — намекала она на Зору.
— Ты с ней не ладишь? — сложилось впечатление, что Лаура наслаждалась болью своей подруги, или родственницы, или кем там она ей являлась.
— Не ладишь — это мягко сказано, — усмехнулась она, накидывая мне в миску картофель. — Мы с детства друг друга не выносим.
— Как же вы живет вместе? — не понимала, зачем существовать под одной крышей с человеком, которого терпеть не можешь.
— Если бы я могла, давно бы сбежала отсюда, — с ее губ сползла улыбка.
— Что тебе мешает? — начала чистить картошку.
— Муж, порядки, обычаи…
— Мы же живем в современном мире…
— Это не про нас, — оборвала меня на полуслове. — Поэтому я стараюсь получать максимум выгоды и удовольствия из своего положения, — подмигнула она. — И тебе советую.
Нас снова прервала Зора, сказав что-то на своем языке Лауре. Та огрызнулась ей в ответ. И началась перебранка. К ссоре подключились другие девушки. А я старалась абстрагироваться от сложившейся ситуации и молча чистила картошку.
Тишина наступила, лишь когда раздался громкий свист. Я вздрогнула, взглянув на замершую в дверном проеме маму Алму. Она сказала всего два слова, и на кухне наступила полная тишина.
— Ты, — кивнула она на меня, — вынесешь основное блюдо, — мазнула презрительным взглядом. А я вросла в пол, ощутив всеобщее внимание и боясь пошевелиться. Казалось, стоило сделать хоть одно движение, как меня сожгут взглядом.
Дальше приготовление ужина проходило в полной тишине.
Когда девушки начали накрывать на стол, я услышала, что мужской смех стал громче.
В это мгновение духовка пикнула, и самая старшая из женщин на кухне, Рада, достала поросенка из печки.
Она выложила его на огромное блюдо и кивком указала мне, чтобы я несла его в зал.
Руки дрожали, когда я выносила поросенка в просторную столовую с огромным столом, за которым сидело около двадцати мужчин и мама Алма. Не смела поднять глаза, чувствуя их пристальное внимание. Прошла к ним с торца стола, где сидела хозяйка дома, и осторожно водрузила блюдо по центру.
Щеки горели, горло сжало от волнения, и было трудно дышать. Хотела уже сбежать и скрыться наконец-то на кухне, как услышала голос Барона:
— Тебя никто не отпускал, Есения, — он впервые обратился ко мне по имени.
Подняла глаза вверх, мгновенно сталкиваясь с черным и острым взглядом мучителя. Он смотрел пристально, усмехаясь, наслаждаясь моим мучением. А я не могла отвести глаза в сторону, будто он поймал мой взор в капкан и не выпускал его.
— Пора отблагодарить хозяев за гостеприимство. Сегодня ты будешь нас развлекать. Играй, пианистка, — кивнул он куда-то за мою спину, и только теперь я заметила рояль.