Глава 11
— Постарайся, чтобы всем понравилась твоя музыка, — Барон положил руки на стол с двух сторон от своей тарелки и смотрел на меня немигающим взором.
Я лишь надеялась, что он не заставит меня раздеваться. Отвернулась от него, не чувствуя облегчения, но ощущая на себе внимание всех сидящих за столом. Затылок и между лопатками пекло. Я приблизилась к инструменту, стараясь игнорировать дискомфорт и опускаясь на скамейку. Открыла крышку и дотронулась до клавиш, извлекая звук.
Музыка разлилась по столовой, расползаясь дальше по всему дому. Я не играла, а высказывала все, что думала о проклятом Бароне, его людях и этом месте. Выплескивала гнев, обиду, негодование и надежду на возвращение домой. Когда закончила играть, то сбилось дыхание. Дышала тяжело, шумно, словно после драки. А затем услышала несмелые аплодисменты, которые тут же стихли.
— Играй, не останавливайся. И что-нибудь не такое заунывное, — проговорил Барон.
И я играла. Играла под звон посуды, смех и громкий разговор на чуждом для меня языке, понимая, что никому на хрен моя музыка не нужна, а заставил он меня играть, только чтобы указать на мое место.
Не знаю, сколько так продолжалось, но пальцы болели, и я чувствовала усталость. Люди начали расходиться из столовой, а меня никто не останавливал. Я так и продолжала делать то, что сказано, пока не почувствовала на себе пристальный взгляд.
Посмотрела через плечо, увидев высокого мужчину лет тридцати с иссиня-черными волосами, ниспадающими почти до плеч, и аккуратно подстриженной бородой. Встретившись со мной взглядом, он подошел ко мне, присаживаясь рядом на скамейку.
Я напряглась, не собираясь контактировать с мужчинами в этом доме. Но незнакомцу было наплевать на мои желания. Он придвинулся ближе, касаясь бедром моей ноги.
— Барон ушел, — низко проговорил незнакомец. — Можешь не играть.
— Это он так сказал? — не послушала его и продолжила порхать пальцами по клавишам.
— Ему сейчас не до тебя, — хмыкнул он. — Занят более интересными делами.
Вместо того чтобы успокоить меня, это заявление вызвало какую-то злость. Я резко остановилась, посмотрев мужчине прямо в глаза.
— Что значит “более интересными делами”? — в груди вспыхнул гнев.
— Тоже хочешь, карамелька? — хмыкнул он.
— Почему это карамелька? — непроизвольно вспыхнула я.
— Глаза у тебя как карамель, — ухмыльнулся он.
— Вы что это, сейчас меня клеите? — насторожилась. Я не знала, чего ожидать от этого мужчины. И не знала, как должна реагировать на его приставания.
— А чего время терять? Ты мне понравилась. А если Барон держит тебя при себе, то, значит, ты вполне ничего, — положил он ладонь мне на колено.
— Руку убери, — похолодела от ужаса, когда его рука начала собирать мою юбку вверх.
— Не ломайся ты, — белозубо улыбался он.
— Я сказала, руку убрал! — ударила его по ладони и вскочила на ноги.
Но парень оказался быстрее меня. Он тут же поднялся и, схватив меня за руку, заломил ее за спину, прижимая меня животом к роялю, так что клавиши издавали нестройные звуки.
— Ты кем это возомнила себя? Запомни раз и навсегда, — шипел он мне в ухо, — ты — дешевая подстилка, имеющая право раскрывать рот, только чтобы принять член. Или что, уровень не тот? — вторая рука сжала мою ягодицу, задирая юбку и дотрагиваясь до обнаженной ноги.
— Не трогай меня, грязное животное! — пыталась вырваться, но он сильнее заломил мою руку.
Я вскрикнула от боли.
— Я тебя сейчас трахну, и никто мне и слова не скажет. Потому что ты никто. Пустое место. Тебя привезли сюда, чтобы пользоваться тобой и воплощать все свои самые постыдные желания.
— Даже если я и шлюха, то не твоя шлюха! — выплевывала слова сквозь боль. — Барон меня себе забрал. И пока сам даже пальцем не тронул, — надеялась, что мои слова хоть как-то повлияют на этого ненормального.
— Он не тронул, а я трону. И ничего он мне за это не сделает, — вжался пахом мне между ягодицами, давая почувствовать эрекцию, демонстрируя, что именно меня ждет.
— Вот только он знает, что я девственница! — слезы брызнули из глаз, когда его мерзкие щупальца накрыли через трусики мой лобок.
— Он просто решит, что ты ему напиздела. Но если ты настаиваешь, то у тебя есть еще две вполне привлекательные дырки, способные удовлетворить меня.
— Только сунься — и останешься без яиц! — не знала, откуда во мне проснулось столько смелости, но я его не боялась.
— Жан, — услышала мужской голос за спиной. — Ты что творишь?
Только тогда ненормальный отпустил меня. А я рванула с места, не разбирая дороги. Вылетела через сквозную дверь в столовой и побежала по коридору. Распахивала перед собой новые и новые двери, ощущая прохладу, идущую с улицы, и направилась в ее сторону. Вышла на веранду, глубже вдохнув холодного воздуха. А затем услышала какие-то звуки.
— Я так скучала, — шелестел едва различимо женский голос. — Почему ты так давно не приезжал? Когда ты заберешь меня отсюда?
Напрягая слух, я пошла на голос, доносящийся из-за соседней двери.
— Тише, — произнес хорошо знакомый мужской голос. — Тебя могут услышать.
— Им плевать на меня. Да и не пойдут они после ужина сюда. Наверняка все ушли стрелять.
Послышались влажные звуки.
— Не сейчас, — говорил мужчина. — Тебя накажут. Прояви терпение.
— Это из-за нее, да? — всхлипнула девушка. — Из-за этой девки, что ты притащил?
— Она тут ни при чем. Просто ей нужно было восстановиться, — холодно ответил Барон.
— Тогда почему ты отталкиваешь? Ты ведь любил быть со мной?
— Ты ходишь по краю.
— Плевать. На все плевать. Лишь бы с тобой.
— Дура ты. И подохнешь как дура.
— Рядом с тобой я готова быть дурой. Кем угодно, только с тобой…
Я слышала шорох, причмокивающие звуки и мужской стон. Я осторожно заглянула в приоткрытую дверь и обомлела.
Глава 12
Барон стоял, опершись спиной о стену, а перед ним на коленях находилась темноволосая девушка с собранными от лица на затылке волосами. В лучах света от фонарей, падающего из окна, ее бордовое платье невозможно было спутать ни с одним другим нарядом женщин этого дома. Ее голова ритмично двигалась вперед и назад напротив паха мужчины, возвышающегося над ней грозной скалой.
Он откинул голову назад, прикрыв веки. Его лицо исказила гримаса наслаждения, а широкая ладонь, что пару часов назад прикасалась ко мне, удерживала голову девушки.
Кровь прилила к моему лицу от осознания того, что я подглядывала за непристойным действием.
Мне бы стоило развернуться и уйти, но я не могла отвести взгляд от происходящего, от того, как тяжело вздымалась грудь мужчины и с каким наслаждением девушка облизывала его член.
Внезапно Барон распахнул веки и наши взоры встретились. Даже тьма не могла укрыть от меня пламя, плескавшееся на дне его радужки. Его глаза сверкали, как у хищного зверя. Он смотрел на меня пристально, не моргая. Его ублажала другая, но он не отводил от меня взгляда. И казалось, что это я стою перед ним на коленях. Меня бросило в жар от этих мыслей, а низ живота потяжелел.
Удерживая голову брюнетки, Барон начал толкаться бедрами ей в рот, взяв контроль над ситуацией и при этом смотря на меня горящим взором. Я же не могла двинуться с места, будто находясь под гипнозом.
— Умница, — проговорил он, тараня ее горло членом. — Я знаю, что тебе это нравится, — казалось, что в это мгновение он обращался напрямую ко мне.
Девушка стонала, принимая его член, будто заводясь от голоса Барона и его слов еще сильнее.
Но когда он схватил ее голову двумя руками, вонзаясь так глубоко, что она закашлялась, я пришла в себя. Отпрянула в сторону и, не медля ни мгновения, побежала в обратном направлении.
Только покинув веранду и добежав до конца коридора, я прислонилась лопатками к стене, восстанавливая дыхание и чувствуя, как быстро колотится сердце. На лбу выступила испарина, кожа казалась горячей и чувствительной. Но хуже всего было то, что мои трусики оказались мокрыми. Будто… будто я сама хотела оказаться на месте бесстыдницы Лауры.
Услышала шаги по коридору и, взяв себя в руки, пошла искать лестницу, чтобы наконец-то скрыться от этих лицемеров в своей комнате.
— Вот ты где! — вышла из-за угла Зора. — Что ты там делала? — хмуро смотрела она на меня.
— Хотела подышать свежим воздухом.
— Выход находится в другой стороне дома, — пристально рассматривала, будто подозревая в чем-то.
— Там было слишком много народа и… мужчин, — вспомнила мерзкие слова подонка Жана, его прикосновения, и к горлу подкатила тошнота.
— Не любишь мужчин? — хмыкнула она, скрестив руки на груди.
— За что мне их любить? — фыркнула, желая как можно скорее скрыться в своей комнате и не видеть никого из обитателей дома.
— Мне казалось, без любви к мужскому полу в твоей профессии не выжить, — вздернула она подбородок, проведя между нами черту, как между праведницей и грешницей.
— Чтобы ты знала, я учитель музыки. А в ту профессию, про которую ты говоришь, меня затащил ваш Барон! Против моей воли.
— Значит, были причины, — она не собиралась сдаваться.