Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Юрий Иванович

Капризная фортуна

ПРОЛОГ

Самое чудесное из находящихся на планете устройств большого космоса перешло в режим максимальной готовности к работе. Над каждым из трех смотровых окошек появилась надпись: «Готово!» Сквозь них во внутренностях агрегата просматривались неритмичные разноцветные сполохи, которые отражались от девственно-чистого стального лежака. На двери вокруг отпечатка ладони появилось легкое свечение, а на нижнем комингсе высветилось строгое предупреждение: «Только один!»

Сложнейшее медицинское устройство, произведенное в каком-то из техногенных миров Вселенной, могло принять в свои внутренности любого человека и в течение нескольких дней излечить его от любых болезней, опасных переломов, тяжелых, почти смертельных ран и даже заменить устаревшие клетки в организме на новые. Такое преобразование требовало невероятного количества энергии, и без задействованного реактора устройство даже вскрыть было бы невозможно. Но так как реактор продолжал работать в нормальном режиме, чудо из иных миров во второй раз должно было послужить по своему предназначению.

Кандидат на излечение от болезней и ран имелся только один: Фериоль Вессано. Почтенный старец, заслуженный врач, который провел всю свою предыдущую жизнь в монастыре Дион королевства Кезохи, а ныне самый деятельный и неугомонный исследователь дворцовых лабиринтов, готовился к перерождению, излечению от ран и значительной оздоровительной модификации тела.

Единственным наблюдателем, помощником, консультантом и сочувствующим в одном лице являлся Виктор Менгарец. Иномирец, попавший два года назад после аварии звездолета на эту планету и решительно вмешавшийся в передел местной истории. Еще недавно числившийся на должности высшего проповедника монастыря Менгары и уставший от обращения «ваша святость», теперь он щеголял в совершенно несолидных шортах и такой же, топорно вырезанной из нормальной одежды жилетке. Войлочные тапки на босу ногу придавали ему простецкий вид, никак не соответствующий торжественности момента. А все потому, что ни он, ни его товарищ никому на глаза не показывались. Они продолжали жить и активно действовать в скрытых от людей секретных помещениях титанического дворца, который еще недавно принадлежал погибшему диктатору этой планеты, императору Гранлео.

То есть прежнего хозяина здесь не было, а его новый в выборе одежды отдавал предпочтение не роскоши, а деловой потребности. Шорты и жилетка с многочисленными карманами ему нравились больше всего. А войлочные тапочки — считались данью необходимости. Ибо дворец огромными силами держали под своей властью армии Триумвирата, собранные на войну почти со всего материка Шлем. В каждом коридоре, на каждом их пересечении стояли караульные, поэтому передвигаться в простенках безопаснее всего было в мягкой обуви.

Еще хуже, а вернее, еще проще выглядел почтенный старец. Он вообще одеяниями не озаботился. Иначе выражаясь, на нем был костюм «в чем мать родила». Инородным исключением являлась лишь бандажная повязка из желе гарбены на раненом колене. Может, поэтому старец и постукивал зубами, словно от холода, хотя в помещении было теплее, чем положено по среднестатистической температуре. И с перестуком зубов озвучивались последние сомнения:

— Может, все-таки надеть простую тогу?

— Ну сколько можно торговаться? — Виктор как раз закончил обход агрегата, который они называли Колыбельной, и заглянул в последнее окошко. — Все равно посторонние предметы выгорят и будут уничтожены.

— Так мне будет неприятно ложиться на холодное железо…

— Теплое оно, как любимая женщина! — Инопланетянин коротко хохотнул, останавливаясь перед жрецом, осмотрел его ссутулившуюся сухонькую фигурку и развел руками: — Ну, чего ждем, уважаемый? Завещать нечего, стол теплый, и там накормят.

— А и в самом деле!.. — Опытный врач напряженно стал прислушиваться к своему желудку. — Может, следовало вначале подкрепиться?

— Это я так пошутил, все нужные для организма вещества даст Колыбельная. Я вон после трех дней сытым вышел.

Заметив, что кандидат на излечение опять открывает рот для выражения каких-то сомнений, Менгарец стал сердиться:

— Да сколько можно одно и то же повторять? Время! Время нас поджимает! Мне и так трое суток придется тут по этим подземельям ползать, словно таракану.

Как только Фериоль вспомнил, что единственный товарищ остается в переполненном врагами дворце, сразу шагнул к двери устройства и решительно приложил ладонь к выемке. Ухнуло, скрипнуло, зашипело, и массивная дверь уплыла наверх. Взору предстала уже раз виденная картина: вздрагивающие, пульсирующие, с розовыми прожилками стенки гигантского пищевода. Вот через него и начал старец проталкиваться со всей своей отчаянной решимостью.

Еще стенки не успели за ним сомкнуться, как тяжеленная дверь грохнулась на место, а наблюдатель поспешил к окошку. Дождался, пока появится во внутренностях устройства дрожащий от омерзения Фериоль, и жестами стал запрашивать его: «Как самочувствие?» Судя по тяжелому вздоху и разведенным рукам, это стоило понимать как: «Жив еще вроде…» После чего старец чуток осмотрелся по сторонам, полюбовался на видимые только изнутри приборы и, подчиняясь строгим жестам в окошке, улегся на стальное ложе. Убедившись, что оно в самом деле оказалось теплым, старик несколько успокоился. А когда началась какофония с мелькающим светом и ускоряющимися вспышками, нашел в себе даже силы коротко махнуть ладошкой в прощальном жесте.

А потом полыхнуло внутри жаром и все испепеляющим огнем. Даже ожидающий этого Виктор непроизвольно отстранился назад и не сдержал восклицаний вслух:

— Конечно! Такое увидишь — ни за что не поверишь в целостность больного человека! Не удивляюсь теперь, что Розу пришлось усыпить снотворным! Зрелище жутко неприятное… А ведь она и не предполагала подобного…

Шесть дней назад его самого вот так начали «лечить», и после ужасающего пламени все наблюдатели подумали, что его святость, высший проповедник Менгары, погиб. Тогда еще никто не знал, что бывшие владельцы дворца и тут использовали запасной выход: обездвиженное уколами тело опускалось чуть ниже, раздевалось и уже после этого регенерировалось в соответствии с программой. Тогда как одежда со столом поднималась вверх и показательно сжигалась еще с какими-то ненужными предметами. Подставной «труп» готов, искать никто не станет, открыть дверь тоже нельзя до окончания всего длительного многодневного процесса.

«Удивительно еще, что Фериоль в меня верил, надеялся на мое «воскрешение» и настоял на своем затворничестве в этом месте, — размышлял Виктор. — Что бы я без него тут делал?»

Еще немного понаблюдав за бушующим в Колыбельной пламенем, он покивал в такт своим философским мыслям по поводу бренности бытия и поспешил к штабному столу, на котором теснились карты подземных переходов, тайных лабиринтов и общие планы самого большого дворца этой планеты. Подхватив в руку перечень наиболее важных мероприятий в стане противника, стал прикидывать, куда отправиться с очередным подсмотром. При этом Менгарец жутко сожалел, что король Чагара Гром Восьмой не оставил здесь вместе с Фериолем еще и десяток верных и надежных помощников высшего проповедника. Ушей, рук и глаз двум шпионам в чужом стане очень не хватало.

Глава первая

СОВЕТ ТРИУМВИРАТА

В очередной раз полыхнули ветвящиеся молнии, воздух содрогнулся от громовых раскатов, и низко нависшие черные тучи разразились шквальным ливнем. Про такой и не скажешь «как из ведра», минимум надо говорить — «словно из ванны». А то и вообще справедливо подозревать, что небо поменялось местами с морем.

Такой феноменальный по силе дождь для Шулпы, столицы империи Сангремар и самого большого города этого мира, считался явлением неординарным, вещающим злую волю богов или пророчащим скорую гибель всему живому. Но так могли думать только выходцы из простонародья или запуганные своими лидерами толпы придворных. Сами лидеры себя считали весьма образованными людьми, стоящими намного выше любых предрассудков. А то и приравнивали если не к богам, то уж к божьим помазанникам точно.

Хотя и они порой вздрагивали от раскатов близкого грома и косились на темень за окном, которую кроили частые вспышки молний. Да и начали совет в одной из маленьких комнат дворца с непроизвольных обсуждений творящегося за окнами безобразия.

— Подумать только, полдень — а такая темень! — поежился самый молодой представитель Триумвирата, принц Герберт из династии Шуканро. — Неужели везде так льет?

— Сомневаюсь. — Солидный и благообразный князь Элвис Парайни во всех случаях подавал пример рассудительности и здравого смысла. — Вполне возможно, что на окраинах Шулпы солнечно и не упадет даже капельки небесной влаги.

Принц ему явно не поверил, но прямо высказывать сомнения не стал, облекая их в форму легкой иронии и предвидения:

— Вечером подсчитаем, скольких воинов смыло в море и сколько утонуло вместе с походными шатрами.

Князь Элвис только чуть кивнул в знак согласия. Простые воины, расположившиеся вне стен столицы, его тоже не слишком заботили. Тогда как третий член Триумвирата, ветеран самых знаменитых рыцарских турниров, прожженный вояка и весьма крикливый оратор с громовым голосом герцог Паугел Здорн, не сдержался от пафосных высказываний:

— Мы должны беречь каждого воина перед грядущими битвами! И тем более обидно будет потерять доблестных сынов нашего отечества во время глупого проливного дождя! История нам этого не простит!

— Да полно тебе, Паугел. — Князь постарался говорить ровно и убедительно. — Против стихии человек бессилен. Тем более наше непосредственное руководство или прямое вмешательство в события тоже ничего не даст. Пусть за своих подчиненных отвечают десятники и сотники. Что будет, то и будет. А вот против истинных врагов именно сейчас нам следует бороться всеми силами и сообразительностью. Время великих сражений прошло, и нам сейчас следует направить энергию на внутреннее единение Шлема и подъем экономического могущества наших возродившихся государств. Отсталость и полная разруха всего хозяйства — вот наш основной враг. И если мы дадим этому врагу время окрепнуть…

— Как же так?! — не удержался от возмущенного восклицания молодой принц. — Мы должны прервать наше победное шествие по всему миру?! Мы должны безропотно отдать врагам все разграбленные наши святыни?! Мы должны им простить кражу нашего всеобщего достояния?!

Своим воинам Герберт Шуканро обещал несметные богатства и прекрасных рабынь. Но когда столица империи Сангремар оказалась захвачена армиями Триумвирата, то в ней ни сокровищ не оказалось, ни рабынь соблазнительных, ни предметов роскоши, сколь-нибудь годных в уплату за воинские подвиги. Все успели эвакуировать в трофейных обозах отступающие армии Союза Побережья. А остальное унесли благоразумно сбежавшие из города перед приходом Львов Пустыни жители столицы. Поэтому сама идея заняться благоустройством и возрождением собственного государства вспыльчивому принцу была совершенно неприемлема. Он даже не представлял себе такого позорного и пораженческого шага, как отказ от преследования агрессора и его союзников. Он требовал в течение последних суток немедленного перехода пролива Стрела и атаки на всех, кто не сложит оружия на Первом Щите.

Рассудительный, хитрый и дальновидный князь лучше всех видел минусы такого безрассудного и губительного для молодых государств Шлема похода. Выждав немного после гневных вопросов молодого соправителя, вежливо посмотрел на хмурящегося герцога, который, на удивление, промолчал, и только после этого стал раскрывать диспозицию современного положения на Шлеме и соседних материках. Причем делал это не в виде поучительного монолога, а с вопросами, обсуждениями и в виде доверительного диалога. Как бы подталкивая собеседников к самостоятельному, но единственно правильному решению:

— По количеству воинов наша армия самая многочисленная. И непобедимая! — Этим утверждением он опередил готового сказать нечто подобное герцога Здорна. — Но уже сейчас у нас начинают ощущаться проблемы с доставкой продовольствия. И как решить эти проблемы? Где взять фураж для животных и еду для воинов?

— Завоевать! — воскликнул принц Шуканро. — Вместе с землями нашего врага.

— Правильная мысль, и в других обстоятельствах я бы первым мчался впереди армии, покоряя вражеские города и веси. Но давайте рассмотрим, что в тех городах творится. Вначале по ним прошлась армия императора Гранлео. Худо-бедно, но они запасы пищи на Первом Щите значительно уменьшили. Потом бессмертного императора разгромили начисто, но в нашем направлении двинулась неменьшая армия Чагара и его союзников. Они тоже не одной водой из ручьев питаются. Сейчас эта огромная армия отходит на свои земли, но трехразовое питание воинов не отменили. Учитывайте, что и отсюда они отступали практически из голодающего города. Все поставки из-за нашей блокады южной оконечности Шлема давно перекрыты. То есть припасов в дорогу они не взяли. Но и это еще не все! Вместе с агрессором ушло на Первый или сбежало на Второй Щит около двух третей населения Шулпы и ее околиц. Да, со временем они осядут на новом месте и тоже что-то вырастят съедобное, но уже сейчас на Первом Щите наступает голод. Вы со мной согласны?

— Слишком мрачная картинка получается, — не отступался принц. — А ведь Первый Щит в два раза больше, чем наш Шлем. Там всего должно хватать.

На это утверждение возразил шестидесятидвухлетний герцог. Хоть и крикливым солдафоном его считали, но и он понимал, что без четкого тылового обеспечения любая армия не застрахована от поражения. Поэтому, как ему самому ни хотелось воевать, он поддержал веские доводы князя Парайни:

— Элвис прав. С пропитанием армии будут большие сложности. Первый Щит хоть и огромен, но не надо забывать: сейчас там все полыхает в войне. С севера наступает самозваный император из королевства Дейджан. С юга нечто подобное устроил король Редондеры. Если припомнить, что раньше Гранлео блокировал торговлю между государствами, то становится понятно, что идти на опустошенные земли весьма и весьма рискованно.

— Но как же сокровища?! — И не унимался принц. — Наши воины нас не поймут. Они требуют законной платы и мечтают только о полной победе.

— Ну и пусть себе мечтают, — продолжал резонные рассуждения князь. — Самых ретивых и крикливых пошлем на штурм моста через Стрелу, его в любом случае надо отбить немедленно. Более дисциплинированные полки оставим на охране берегов и самой столицы, ну а всех остальных, мобилизованных и призванных под знамена Львов, отправим по домам. Причем срочно! Чуть ли не сегодня. Пусть отстраивают дворцы наших династий и новые столицы, поднимают сельское хозяйство и возрождают ремесленные мануфактуры. Иначе через год Союз Побережья во главе с королем Чагара пойдет на сговор с «болотниками», и они с двух сторон сомнут нас легко и быстро. Второй раз роковых ошибок нынешней военной кампании они повторять не станут. Если бы еще эти «болотники» себя так нагло не вели…

Все трое непроизвольно задумались, глядя на посветлевшие окна и почти прекратившиеся потоки воды по стеклу. «Болотниками» Львы Пустыни называли всех обитателей Второго Щита из-за необъятных трясин и мелких озер, заливающих половину материка, особенно в его прибрежной части возле Речного пролива. Только сегодня утром Триумвират имел весьма бурную и неприятную встречу с лидером армии Второго Щита, неким Уйдано Лайри, который лично возглавил группу парламентариев. С удивительной бравадой он сообщил, что является прямым потомком Гранлео, и предлагал обитателям Шлема вновь возродить прежнюю империю Сангремар. Естественно, что на троне правящего императора отныне будет восседать он сам. Взамен обещал признать и сохранить три новых королевства Триумвирата в их нынешних границах.

Самое смешное заключалось в том, что рыжеволосый самозванец ничем, кроме наглости, не походил на прежнего Гранлео. После прослушивания ультиматума Триумвират уединился, и озлобленный герцог Здорн сразу предложил казнить «болотника» вместе со всей его группой парламентариев. Принц Шуканро пошел еще дальше и настаивал на более позорной смерти наглеца с отрезанием частей тела и вывешиванием обрубка словно флаг на берегу пролива, и только рассудительный князь Парайни предложил не спешить с казнью:

— «Болотники» пока нам не страшны. Через пролив им перебраться трудно, да и в сражении мы их разобьем без труда. Но казнить парламентариев — дурной тон. К тому же этого выскочку «болотники» и сами приговорят чуть позже к казни за ложь и невыполненные обещания. Так что пусть живет, и для начала скажем, что нам нужна неделя для размышлений.

Сказанная фраза несколько приструнила молодого принца, и он согласился на уговоры соправителя. Но тем не менее угрозу со стороны «болотников» тоже не стоило сбрасывать со счетов.

Помимо всего прочего костью в горле стояло новое оружие королевства Чагар. Именно о нем и напомнил Паугел Здорн, прерывая затянувшуюся паузу:

— И эти проклятые пушки! Что мы им можем противопоставить?

— Тот самый год, который мы используем для создания чего-либо подобного. Все-таки две единицы этих убийственных устройств нам захватить удалось. Как и боеприпасы к ним. И не думаю, что наши специалисты не смогут соорудить нечто подобное всего лишь за пару месяцев. Суть они поняли, остальное доработают быстро, имея перед собой образцы. Даже этот странный порох сумеют создать по примеру существующего аналога. А вот уже через год мы сможем сражаться с любой армией не просто на равных, а, скорее всего, с преимуществом.

— Не поздно ли будет? — хмыкал старый рыцарь Здорн.

— К тому времени на Первом Щите как раз и определится обескровленный победитель. И сломить его сопротивление нам, имеющим надежные тылы, будет несравненно легче, чем в данное время. К тому времени и сокровища никуда не денутся. Скорее даже поднакопятся…

Видно было, что означенный срок для молодого принца кажется несусветно огромным:

— О-о-о! Целый год? Да никто из моих воинов столько ждать награды не захочет.

— Чем быстрей мы распустим армию по домам, тем меньше им надо будет платить. Тем более что пять шестых армии Львов Пустыни пока ни в какие сражения не вступали. Им вполне хватит и того, что они успели награбить в домах пригородов Шулпы.

Поняв, в чей огород закинули камешек, двадцатипятилетний Герберт Шуканро вспылил:

— Мародеров и грабителей я казнил!

— Нескольких человек? Да полно тебе! — повысил свой знаменитый голос герцог. — В расположении твоих войск теперь только пепелища и трупы горожан. Поэтому дальновидность сбежавших заранее — вполне оправдана. Твои вояки теперь сами живут в шатрах, потому как сожгли все, что может гореть.

— Им оказывали сопротивление при обысках!.. — начал привставать принц, но князь деликатно постучал ладошкой по столу, переключая внимание на себя:

— Мои венценосные братья, оставим для историков негативные стороны большой войны и решим сиюминутные проблемы. Для принятия решения по «болотникам» у нас еще есть несколько дней. На штурм моста предлагаю немедленно отправить три полка самых агрессивных воинов из армии Герберта…