Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Команда занималась покупкой на торге продуктов и их доставкой на ладью, я же решил пройтись по городку. Ничего примечательного: кривые улицы, немощёная мостовая, пыль, грязь, беднота. От скуки зашёл в оружейную лавку недалеко от торговой площади. Из-за прилавка выскочил бойкий чернявый мужичок.

— Чего изволите, господине?

— Посмотреть товар зашёл, может, полезное для себя увижу.

Товар был скудноват и качества неважного. Я уже собрался уходить, как мужичок спросил:

— Огненного зелья не надо ли?

Я секунду постоял — порох, что ли?

— Покажи.

Продавец вытащил из-под прилавка небольшой деревянный бочонок ведёрного объёма, поставил на прилавок.

— Вот!

— И где ж ты его взял, любезный?

— Купец с судна о прошлой неделе вдрызг в кости проигрался, оставил в уплату.

Я вытащил пробку, высыпал на ладонь несколько крупинок. Настоящий дымный порох, крупинки ровные, блестящие. Стало быть, не подмок, хороший порох. Кому же он тут, в глухомани, его продаст?

— И сколько просишь?

— Серебряную денгу.

Я почесал затылок. Сколько стоит бочонок пороха, я не знал, да, собственно, ружей или пушки у нас и не было, и зачем нам порох? После некоторого размышления решил взять: цена невелика, и какая-то интуиция подсказывала, что приобретение может пригодиться. Поторговался, но продавец твёрдо стоял на своём, и я, отдав одну новгородскую денгу, забрал бочонок.

Наши на корабле встретили меня восторженно. Вначале я не понял причины, но когда ко мне потянулись с кружками и просьбами налить немного, расхохотался. Парни решили, что я купил бочонок вина. Дабы никто не подумал, что я зажилил, я вытащил пробку, и, к разочарованию собравшихся, высыпал на ладонь чёрные крупинки пороха.

— Перец? — спросил кто-то.

Перец, как и другие пряности, был в цене.

— Огненное зелье.

— Зачем нам оно? У нас на судне даже кулеврины нет.

— Пригодится, потом расскажу.

Зачем я его купил, я пока и сам не знал. Правда, бродила, бродила в голове одна мыслишка. Приобрести огнестрельное оружие я не думал: больно оно здесь тяжело, неповоротливо, пока зарядишь — четверть часа пройдёт, да и запал фитильный. Его перед выстрелом зажечь надо, а если дождь идёт, так и вовсе не выстрелишь. Нет, не о нём были мои мысли. Вспомнилось, как в босоногом детстве мы с мальчишками делали из спичек маленькие бомбочки с селитрой. Почему не попробовать нечто вроде гранат? Заказать в кузнице обрезки труб, один конец заплющить, засыпать порох, приладить фитиль. В нужный момент зажигай и бросай в толпу.

Ещё когда мы залпом стреляли из арбалетов по спускавшимся с холма разбойникам, я остро пожалел, что нет гранат. Самоделки мои никак с гранатами конкурировать не могут, но для этого времени, будут вполне. А что — грохот, огонь, осколки опять же. Надо попробовать, а пока пусть бочонок пороха полежит в сухом месте. Я определил его в трюм, подальше от влаги.

Снова потянулись однообразные дни. В один из таких дней команда забегала, засуетилась.

— Случилось чего? — спросил я пробегавшего матроса.

— Киев рядом, вон на холме постройки, не видишь?

Я всмотрелся. Действительно, на правом берегу Днепра виднелись блестящие маковки церквей, дома, городские стены.

Путешествие заканчивалось как-то уж очень неожиданно. А и ладно — люди живы, груз цел.

По прибытии шкипер долго искал место, где бы пришвартоваться — все причалы были заняты. С трудом нашли место на рыбной пристани. Сильно, если не сказать тошнотворно, пахло рыбой.

Недалеко от пристани женщины чистили рыбу, коптили, вялили, требуху выбрасывали тут же, к радости бездомных собак. Но запах! Я был рад, что мы будем здесь недолго. Вот Моше рассчитается с нами, и можно искать попутное судно в обратную сторону. В Киеве тепло; глядишь, пока река не встанет, сколько-то пути на корабле проплыть удастся, всё ноги не бить.

Моше убежал искать своих и заявился только утром. Груз — меха, Моше решил перегружать с судна на судно, так не надо было платить за склад. Я подошёл, показал рукой на город.

— Киев?

— Киев, Киев, — закивал головой Моше.

— Мы подряжались до Киева, ждём расчёт.

Моше насупился и направился в свою каюту. Ох и прижимист Моше, не любит расставаться с деньгами. Выйдя, отсчитал деньги, скрепя зубами, добавил сверху ещё пять рублей. Ну что ж, и на том спасибо.

Моя команда быстро собрала вещи; нашли на пристани возчика с телегой, перегрузили трофейное оружие и мой бочонок пороха, и направились в город. Надо было найти оружейника, продать оружие, и тогда уже отправляться в обратный путь, не таскать же с собой железо.

Возчик подвёз нас к постоялому двору, мы быстро сгрузились и перетащили добро в отведённую комнату.

С утра вдвоём с Кириллом отправились на поиски покупателя. Нашли быстро, в стольном граде Киевском в каждом почти квартале кто-нибудь занимался железом. И то — дикая степь рядом, все железяки востребованы. За цену сильно не торговались, и продали быстро.

На постоялом дворе я отложил часть вырученных денег на обратную дорогу, остальное разделил поровну. Выручку от Моше разделил пополам. Половина — мне, за купленное в Москве оружие. Другую половину снова поделил на четыре равные части, три из которых и отдал моей троице. Все остались довольны и уговорили меня ещё денек-другой побыть в Киеве. В городе раньше был только Сергей, остальным не терпелось сходить на торг, купить подарки домашним, город поглядеть. Ладно, уговорили, побудем в Киеве ещё пару дней.

Утром отправились на торг. Это было что-то. Громадная торговая площадь была больше небольшого городка. Здесь было всё, что можно купить и продать: меха, ткани, посуда, лошади, оружие, изделия из золота и серебра, мясо и рыба, зерно и масло, изделия из кожи и лечебные травы. Вся торговля сопровождалась бойкими криками зазывал, задорными воплями свирелей и рожков бродячих музыкантов, жаркими спорами продавцов и покупателей, блеянием овец и мычанием коров, криками обворованных, хохотом толпы вокруг балагана кукольников с неизменным Петрушкой. Я немного оглох и растерялся.

Мы быстро потерялись в толпе. Походив несколько часов и подивившись некоторым диковинам, купил у турка изумрудного цвета отрез шёлка, а у венецианца из Крыма красивые серьги. Будет чем порадовать Дарью по возвращении.

На постоялый двор вернулся усталый, пропылённый. Умывшись, улёгся на полати. Постепенно подходили мои бойцы. Каждый хвастался приобретениями, только одного не было очень долго — Сергея. Мы забеспокоились уже вечером. Знакомых в Киеве у него нет, запить не должен — Сергей меру знал во всём. Никак беда какая случилась.

На совете было решено с утра идти на торг, постараться узнать, в чём дело.

Придя после завтрака на торг, я разделил людей по направлениям, чтобы сэкономить время. Уговорились встретиться у ворот. Я обходил продавцов, спрашивал вездесущих мальчишек, разговаривал с нищими. Пока никаких следов.

Через пару часов подошёл к воротам, Кирилл и Леша были уже там. Как только я подошёл, Леша меня сразу обрадовал: — Нашёлся Сергей!

— Тогда где же он?

— В темнице у посадника.

— За что?

— Подрался с каким-то купцом, его стража и задержала. Говорят, будет суд, только не знаю — княжий или посадничий.

Час от часу не легче, Сергей — и подрался? Для этого должны быть серьёзные причины. Хоть на торг ходили и без оружия, исключая ножи, но в драке всякое могло быть. Надо попробовать хотя бы узнать, в чём дело, и попытаться выручить. Не след бросать на произвол судьбы боевого побратима.

Расспросив людей, направились к посадской тюрьме. Однако тюремные стражи разговаривать не захотели, отвечали с каменными лицами — не положено, узнаете на суде. Чёрт, как всё не вовремя. Уходить из Киева пора, скоро дороги развезёт, совсем застрянем.

Пришли на постоялый двор, ребята мои приуныли.

— Не робей, мужики! Есть у меня одна задумка. Ночью попробую разузнать. — Глаза ребят засветились надеждой и любопытством.

Говорить я им ничего не стал, сам ещё не знал, получится ли? Чтобы не заблудиться на незнакомых улицах, отправился ещё засветло, нашёл тюрьму, сел в сторонке. Дождался темноты, подошёл поближе. Здание из камня, стены толстые, получится ли проникнуть внутрь? Несколько моих предыдущих, скажем так, прохождений были сквозь деревянные стены, и не такой толщины. Попробую.

Я прижался к стене, попробовал надавить. К моему удивлению и радости стена поддалась. Единственно, была более плотной. Если бревенчатая стена давала ощущение киселя, то каменную стену можно было сравнить, ну, не знаю, с плотным холодцом, что ли.

Я прошёл сквозь стену и попал в камеру. Темно, лишь над дверью тускло мерцает масляная плошка. Почти все спали, в камере стояла вонь от давно немытых тел, параш в углу, прелой соломы на полу.

— Сергей! — негромко позвал я.

В ответ — тишина. Я медленно обошёл спящих — здесь его нет. Через внутреннюю стену прошёл в соседнюю камеру. И здесь не повезло. Снова попробовал пройти в следующую камеру, и чуть не попался — это была комната тюремщиков. Я вовремя сделал шаг назад, меня не успели заметить — освещение и здесь было неважным. Придётся обойти.

Я высунул голову в коридор — никого, и вышел туда. Прошёл по коридору мимо комнаты тюремщиков и сунулся в следующую камеру. Не то — женская.

Сделав несколько шагов, снова проник головой в камеру. Здесь спали не все. Улучив момент, когда никто не смотрел на стену, прошёл весь. В углу сидел Сергей, с ним в камере было ещё человек десять страдальцев.

Когда я подошёл к Сергею, тот от неожиданности вздрогнул.

— Ты как здесь, Юрий? Тебя из-за меня схватили?

— Нет, успокойся, сам прошёл. Времени у нас мало, из-за чего тебя схватили?

— Купец новгородский обманывать стал, когда ткань мерил, ну я и не сдержался, врезал ему по наглой роже. Приказчики его — тоже в драку, я и им насовал, да стражники неподалеку случились, меня и повязали.

— Не надо было драку затевать, а уж коли затеял, не надо было позволить себя связывать; чему я вас только учил. Ладно, дальше-то что будет?

— Тюремщики говорят — завтра суд, — понурил голову Сергей.

— Попробуем тебя вызволить отсюда.

Говоря эти слова, я пока и сам не знал, как это сделать, не брать же тюрьму штурмом?

— Не падай духом, посмотрим, что суд покажет. По Ярославской Правде тебе грозят битье батогами и штраф. Со штрафом дело хуже — меньше двух гривен не присудят. Где их взять — ума не приложу. Завтра посмотрим, не горюй.

Я отошёл к стене, постоял немного; многие арестанты уже спали, положив руки под головы. Сергей задумался, а может, и задремал.

Я сунулся сквозь стену. В коридоре было пусто, он еле освещался редкими масляными светильниками на стенах. Пройдя почти весь коридор, свернул налево, пересек пустующую камеру, беспрепятственно вышел на улицу. Темно, пустынно. Гавкают собаки да слышится стук колотушек ночных сторожей. Пора и мне на постоялый двор, полночи уже прошло. Надо выспаться, неизвестно, что будет завтра, наверняка понадобятся силы.

Мои бойцы не спали, ждали меня. Я рассказал, что видел Сергея, пересказал наш разговор. Хлопцы повесили носы.

— Всем спать, завтра мы должны быть сильными и отдохнувшими, — и погасил светильник.

С утра, после завтрака, отправились к дому посадника. Небольшая площадь уже была полна народа. Мы протолкались поближе к креслу, пока пустому. Рядом стояли стражники. Со стороны тюрьмы раздался шум. Народ загомонил — ведут. Тюремщики вели арестантов на суд. Было их много — человек двадцать, связанных между собой за левую руку одной верёвкой. Стражники растолкали толпу, освободив проход, провели арестантов.

Через какое-то время из дома вышел посадник в богатых одеждах: синий, отделанный бобровым мехом плащ, красные сафьяновые сапоги, из под плаща при каждом движении выглядывала рубашка из лазоревого китайского шёлка с серебряными пуговицами. На голове — горлатная шапка, на шее висела массивная золотая цепь, пальцы усыпаны перстнями. Ну, прямо новый русский розлива девяносто второго года.

Посадник, отдуваясь, важно уселся в кресло. С боков его окружили дьяки с бумагами в руках. Начался суд.

Дьяки выкрикивали фамилию арестанта, зачитывали его вину, затем выступал потерпевший, далее выступали свидетели, коли такие имелись. Решения были быстрыми — никого в тюрьме кормить за городской счёт не собирались. Одного, разбойника с Черниговского шляха, приговорили к повешению, по другим делам арестованных приговаривали к штрафам или битью кнутами или батогами. До уплаты штрафа арестованный сидел в тюрьме.

Дошла очередь и до Сергея. Коротко высказался потерпевший купец, затем свидетели — его приказчики. Сергей вину не отрицал, суд был скорым — на всё ушло десять минут. Приговорили Сергея к двум гривнам штрафа. Я внутренне был готов к такому исходу и не очень удивился.

Ребята приуныли. Даже если мы сложим все наши деньги, не наберётся и одной гривны, а тут — две. Где их взять? В молчании пришли на постоялый двор. Знакомых в Киеве нет, занять в долг не у кого. Если оружие продать — всё равно не наберём, да и домой безоружными возвращаться рискованно. По дорогам можно было передвигаться только группой и с оружием. Разбойниками из разорившихся и беглых крестьян дороги кишели.

Я улёгся в постель, попросил мне не мешать — надо было всё обдумать. Ребята почтительно замолчали.

После долгих размышлений я пришёл к единственно реальному в данных обстоятельствах решению. Посвящать соратников я не хотел, если попадусь — буду виновен сам, мне и отвечать. А решил я вот что: воспользоваться своим внезапно открывшимся даром, пройти в дом посадника, найти кладовую, забрать оттуда две гривны серебра, а на следующий день заплатить их в виде выкупа. Таким путём мы освободим Сергея, а гривны снова вернутся на место. По крайней мере, совесть моя будет чиста — я ничего не украду, всё вернётся на место, а мы с освобождённым Сергеем тронемся в обратный путь.

Придумать план легко, но как его выполнить? Мне кажется, только доверенные слуги знали, где в доме хранилище ценностей. Придётся пройти по всем комнатам, а, учитывая, что ночью все в доме, сделать это быстро и просто не получится. В конце концов, не получится за одну ночь, продолжу во вторую. Единственный минус — Сергей лишнее время будет сидеть в тюрьме. Может, после этого поумнеет и будет выдержанней?

Хлопцам я объяснил, что вечером иду по делу. Всё металлическое, кроме ножа, я оставил в комнате: не дай Бог, звякнет в неподходящий момент.

Стемнело. Я направился к дому посадника и по дороге поймал себя на мысли: уважаемый в прошлой, нет, в будущей жизни доктор идёт воровать, нет, брать взаймы серебро.

Низко же ты пал, Котлов! Меня успокаивало только то, что делал я это ради товарища. Если ничего не предпринимать, он так и сгинет в тюрьме, или посадят гребцом на галеры, тоже верная и мучительная смерть. Выручить балбеса надо, у него семья в Москве, он же кормилец. Я успокаивал себя, хотя на душе кошки скребли — иду на дело как вор-домушник.

Вот и дом посадника — стоит тёмной глыбой. Что меня радовало — дом выходил на площадь, сам двор с хозяйственными постройками был сзади. Это очень хорошо, во дворе наверняка собаки. Осмотрелся — никого не видно. Подошёл и с бьющимся сердцем вжался в стену, сие действие уже становилось привычным. Угодил в тёмную комнату, постоял, давая глазам привыкнуть. Фонарик бы сюда. Я чуть не засмеялся от пришедшей мысли, ага, ещё металлоискатель, чтобы искать быстрее было.

Пока стоял — решал, откуда начать.

Где обычно хранят ценности? Не бумажные, пусть и валюту, здешние не знают бумажных денег. Все ценности — в золоте или серебре, вес и объём большой; стало быть, надо искать сундук или шкаф, скорее всего, в отдельной комнате и, вероятнее всего, недалеко от опочивальни хозяина. А где спальня посадника? Да наверху. На первом этаже, обычно, трапезная, кухня, людская, оружейная, чтобы железо не таскать наверх.

Пройдя через дверь, вышел в тускло освещённый коридор, нашёл лестницу и тихо, чтобы не скрипнула ни одна ступенька, поднялся на второй этаж. В этом коридоре тоже мерцал масляный светильник, давая неровный, колеблющийся свет. Коридор был застелен коврами. Отлично, звуки глушить будет, летать-то я не могу.

Подойдя к ближней двери, я сунул через неё голову. Нет, не то: комнатенка маленькая, у посадника должна быть большая. Вторая дверь — в слабо освещённой комнате спят дети. Сладких вам снов, ребятки! Третья дверь — женщина на полатях, обстановка скромная, наверное, их няня. Следующая дверь — вот оно. Комната большая, два светильника на стене, огромная кровать, на ней посадник с женою, оба в ночных рубашках. Спите крепче, супруги.

Сунул голову в следующую дверь — темно, как у негра в ж… Вернулся к светильнику в коридоре, снял со стены, снова сунул голову и руку со светильником. Вот комната, что мне нужна! Окон нет, чуть не весь зал уставлен сундуками. Одно плохо — на всех сундуках пудовые замки. Как их открыть без ключей? Если сбивать, шума будет много, весь дом разбужу. А что я на ровном месте проблему увидел? Ключи-то рядом должны быть, у посадника.

Оставив горящий светильник в кладовой, я через боковую стену вошёл в опочивальню посадника. Пошарил по карманам одежды и почти сразу нашёл связку ключей. Матерь Божья! Вот это ключи! Ключ от сейфа в три раза меньше, каждый ключ чуть не полкило, а связка — килограмма два.

Прошёл к кладовую, попробовал один ключ, другой, замок щёлкнул, и дужка откинулась. Я поднял крышку; весь сундук был забит золотыми — турецкие, греческие, итальянские, французские монеты тускло поблескивали. Нет, мне их не надо. Я закрыл сундук, запер замок.

Открыл второй — то, что мне надо. Сундук был наполовину заполнен гривнами, вперемежку киевскими и новгородскими. Их я уже научился различать — киевские поменьше и кривые, новгородские почти в два раза больше и прямые, бруском. Так, какие же взять, наверное, киевские, мы же в Киеве. Я сунул в карман две гривны.

Запер сундук, прошёл в комнату посадника. Тот храпел так, что дребезжали слюдяные окна. Сунул ключи на прежнее место. Всё, можно уходить. И тут я чуть не влип. Не зря говорят — спешка до добра не доводит. Чтобы осмотреться, высунул голову в коридор и почти прямо перед собой увидел усатое лицо. От неожиданности человек выронил светильник и заорал. Как не вовремя он мне попался! Я убрал голову назад. Человек орал благим матом. Надо срочно прятаться — если посадник или его жена проснутся, мне каюк, никакого суда не будет: мне, как татю, пойманному на месте преступления, саблей снесут голову. Не думая долго, через стену прошёл к няньке, а от неё — в детскую. Надо быстро убираться из дома.

Я осторожно выглянул в коридор. Разбуженный посадник стоял возле мужика.

— Ты что блажишь, Никола? Весь дом перебудил, ночь на дворе.

— Здесь из стены голова вылезла, — мужик показал рукой на стену.

Посадник принюхался к слуге.

— Ты сколько сегодня выпил?

Мужик стушевался.

— Меру знать надобно, вот я тебя батогами на дворе да при девках поучу завтра! Спать не дал, стервец, а такой знатный сон был. Сгинь с глаз моих!

Мужик рванул по лестнице вниз, стал кому-то жаловаться.