logo Книжные новинки и не только

«О доблестном рыцаре Гае Гисборне» Юрий Никитин читать онлайн - страница 31

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Ваш высочество, — напомнил Гай, — вы это уже говорили.

Принц вскинулся, посмотрел зверем.

— Говорил! — сказал он зло. — Думаете, у меня память слабеет? Это во мне заноза сидит: по-английски ни слова, а с простым народом общается! И никто даже не задумывается, что такое невозможно!.. И вообще, сэр Гай, могли бы подхихикнуть королю. Все так делают!.. Приятные такие люди, хорошо с ними, уютно. Жаль, ни на что не годные.


Когда Гай подъехал к Ноттингему, из замка высыпали как стражи, так и слуги. Все смотрели с жадным ожиданием.

Беннет спросил первым:

— Ваша милость… что с отчетом?

— Отчетом? — переспросил Гай в удивлении. — А что с ним может быть?.. Генеральный прокурор в восторге, генеральный судья чуть в зад не целовал, так всем понравилось… потом меня на телеге катали бесплатно. Чуть было там в Лондоне и не остался, да принц Джон велел возвращаться и служить Англии дальше. Правда, полномочия расширил. Теперь можем вторгаться и к соседям.

— Ура, — сказал Беннет, — везет вам с поездками!

— Да, — согласился Гай. — Везет. Еще как везет. Давайте рассказывайте, что натворили…

В графстве разбойничьих шаек становится все больше, Беннет и Аустин почти удвоили дружину, с ворами расправляются на месте, но народ потерял всякий страх, не боится даже виселицы…

— Что ж, — сказал Гай, — будем выжигать эти гнезда без остатка.

А из Франции пришли вести, что королю Ричарду жители норманнского Барфлёра оказали восторженную встречу. Это у них он провел все детство и юность и полагает родиной Нормандию, а не какую-то там далекую и чуждую ему Англию. Это там тремя месяцами раньше в соседнем Лизье встретился в доме архидиакона Иоанна д’Алансона со своим младшим братом принцем Джоном, долго выслушивал ответы, что тот сделал и почему сделал, признал правоту его решений и впервые назначил именно его своим наследником, а своих возможных детей поставил в очередь на трон за братом, который так умело управляет этой далекой страной с населением, говорящим на тарабарском языке.

И вот теперь принц снова на троне, однако теперь ему не мешают никакие приставленные следить за ним архиепископ или канцлеры…

А еще во Франции Ричард сделал то неслыханное, что для Англии самое обычное дело: велел составить список мужчин всего населения английских территорий Франции, названный «оценка сержантов», что могли бы в случае острой необходимости срочно пополнить армию короля.

За это время король Филипп осадил Вернёй, но тут же поспешно отступил, едва получил сведения о появлении вблизи Ричарда. А Ричард захватил хорошо укрепленный замок Лош в Турени, продвинулся вперед и стал большим лагерем вблизи Вандома, огородив его по английской традиции высоким частоколом и глубоким рвом.

Еще через месяц Гай узнал, что Филипп разграбил Эврё, богатый французский город, но осмелившийся быть во владениях Ричарда, отправился на юг и остановился тоже вблизи Вандома.

Ричард тут же поднял войска навстречу. При Фратевале произошла жестокая битва, французы потерпели страшное поражение, бежали, Ричард долго преследовал бегущих, и только чудо помогло королю Филиппу избежать плена. После этой битвы он запросил перемирия, на что Ричард милостиво ответил согласием.

Гай еще удвоил свой отряд, Беннета и Аустина назначил офицерами, пообещал возвести в рыцари, как только приведут графство к миру и спокойствию.

Из монастыря наконец привезли доспехи. Беннет ахнул в восторге, а Дарси чуть не облизывал каждую часть, легкую и блестящую, однако монах скромно заверил, что эта сталь крепче, чем на доспехах самого короля Ричарда.

— Ваша милость, — уговаривал Аустин, — ну постойте малость столбом, каким вы иногда и бываете, мы их тут и проверим…

Дарси суетился больше всех, помогая подгонять и прилаживать, он же и сказал с восторгом:

— Ваша милость, вы как в кольчуге!

— Это как? — спросил Гай.

— Двигаетесь так же легко, — объяснил Дарси с завистью, — но не найти места, куда всадить стрелу! Ни единой щелочки, как ни сгибайся…

Гай проворчал довольно:

— Хорошо. Самое время испытать их в действии. Я получил, как уже говорил вам, от принца Джона самые широкие полномочия… Теперь нас ничто не остановит, даже если разбойники по своей привычке перейдут в лесу границу между графствами!..

На другой день они выехали к деревне Локтевая, она подступает пашнями к лесу, именно в ней чаще всего появляется Робин Гуд. Крестьяне говорили, что заходит туда совершенно свободно, хотя и под охраной из четырех-пяти самых крепких из разбойников.

Они втроем остановили коней на пригорке, он осмотрел окрестности и поморщился. Крестьян можно понять, до королевской власти далеко, а разбойники рядом. Чуть что, этот Робин Гуд появится сразу и спросит, в самом ли деле обещали помогать проклятой власти?

— Ждите здесь, — велел он. — Я только скажу крестьянам пару слов, и поедем дальше.

Беннет сказал предостерегающе:

— А вдруг там как раз разбойники?

Гай ухмыльнулся.

— Боишься, спугну?.. Ждите!

Он развернул коня и быстро пустил с холма. Земля загудела под копытами, он наслаждался встречным ветром, таким родным, насыщенным запахами прелой земли, сочных трав и толстых корней, важно выползающих из-под земли, словно сытые толстые змеи, возжелавшие погреться на редком здесь солнышке.

Глава 13

В деревне притихли, сильный и вооруженный человек всегда опасен, Гай ощутил укол в груди, что человека с мечом даже здесь, на родине, рассматривают не как защитника, а как нечто опасное, что бросится грабить и насиловать.

— Слушайте все! — прокричал он, остановив коня на самом вытоптанном месте, где явно собираются местные. — Как те, что спрятались за заборами, так и те, что прячутся в домах!.. Я, шериф Гай Гисборн, представляю здесь верховную власть, данную мне самим королем Ричардом Львиное Сердце через его брата принца Джона!.. Я должен бороться за право и справедливость, но я вижу, как тяжело вам живется… и понимаю, что многих толкает идти в разбойники крайняя нужда!.. Потому я объявляю всем амнистию, полную и безоговорочную! Все, кто разбойничали и грабили, могут вернуться к мирному труду, никто не смеет их преследовать или требовать возмещения. Это обещаю я, королевский шериф!.. Кроме того, я, совершивший паломничество к Святому Гробу Господню, торжественно обещаю, что если вожак разбойников Робин Гуд выйдет ко мне… сегодня или в ближайшее время, я поговорю с ним и не арестую! Он волен будет вернуться в лес! В этом клянусь своей честью, своим именем и этой службой на благо Англии!

Никто не ответил, словно он в мертвом поле, только слышно было, как в ближайшем сарае квохчут куры.

Он повернул коня и вскачь вернулся к бейлифам.

— Поехали, — сказал он коротко.

Аустин пустил коня за ним молча, а Беннет поинтересовался в спину:

— Неужто верите, что придет?

Гай помотал головой.

— Не верю. Но кто-то из разбойников может одуматься.

Беннет догнал, поехал рядом, в темных глазах, запавших под выступающие надбровные дуги, сомнение разгоралось все ярче.

— А это входит в полномочия шерифа? — спросил он. — Хильд не говорил, что шериф может прощать и миловать.

— В самом деле?

— Точно, ваша милость! Напротив, в его книгах только насчет карать и еще раз карать! Иной раз так вообще выжигать огнем целые города, а то и топить целиком! Так что если и повесите кого лишнего, то это вообще мелочь…

Гай пробормотал:

— Вообще-то любой человек может карать и миловать…

— Ваша милость, то человек!

— А я кто?

— Вы — шериф, — ответил Беннет твердо.

Гай покосился на помощника.

— Там сказано другое, — буркнул Гай, он сам чувствовал, что вроде бы перебрал с полномочиями, но теперь уже отступать поздно, — шериф обязан поддерживать мир и спокойствие в графстве!..

— Но… амнистировать… гм…

— Поддерживать нечего, — ответил Гай раздраженно. — Сперва нужно его создать!.. По всей стране разруха, голод, народ уходит в разбойники… Если с этим лесным братством не покончить разом, то я даже не знаю, что начнется! Но покончить можно двумя путями.

Беннет кивнул.

— Понял.

Он надолго задумался.


Гай в самом деле не ждал, что кто-то из разбойников откликнется, но на следующий день в замок пришел крестьянин и сообщил, что Робин Гуд готов встретиться с шерифом для разговора на опушке возле Громового дуба.

— Что за дуб? — спросил Гай.

— В него попала молния, — объяснил крестьянин. — Он весь черный, обгорелый, но наверху ветки уже зеленые. С другими не спутать, крупнее разве что дуб Одина, но тот далеко в лесу, а этого видно даже из деревни!

— Что еще сказал? — спросил Гай. — Как выглядит этот Робин Гуд?

Крестьянин поклонился.

— Ваша милость, больше ничего не сказал. А выглядит… как все мы. Пониже вас, но руки вроде длиннее. Одевается обычно в зеленое, так легче прятаться. Вы его не увидите, так что лучше в лес не заходите.

— А как же…

— А поговорить можно издали, — объяснил крестьянин. — А то Робин либо выстрелит в вас, либо вам придется с ним на ножах драться.

На другой день в условленное время Гай, предупредив своих, чтобы за ним не следовали, отправился к лесу. Выезжая через ворота, успел увидеть, что Беннет и Дарси седлают коней, но смолчал и пустил коня в галоп.

В двадцати ярдах от дуба он остановил коня, огляделся, крикнул:

— Шериф Гай Гисборн здесь! Я жду Робина Гуда!

Он смотрел в сторону огромного толстого дуба, обезображенного молнией, однако голос раздался из-за кустов в трех шагах левее.

— Я тоже здесь. Опаздываете, шериф.

Гай сказал громко:

— Это ваше солнце торопится закатиться, а мое только поднимается.

— Гордо сказано, — крикнул невидимый разбойник, — и красиво. Гордые люди рыцари, верно? Говорите, шериф. У меня тоже есть к вам интересное предложение.

— Какое?

— Сперва вы, — напомнил голос из кустов.

— Мое предложение простое, — сказал Гай. — Несмотря на все преступления, убийства и грабежи, я предлагаю вам амнистию, чтобы вы могли вернуться к мирной жизни, где вам ничто не угрожает. Пора перестать отнимать у других выращенное их руками, пора выращивать самим!

Голос ответил немедленно, словно разбойник слышал это много раз и успел приготовить доводы против:

— Страна в руках угнетателей-норманнов! Все лучшие люди Англии должны бороться с поработителями! Я не могу вернуться к мирной жизни, потому что сражаюсь за справедливость!

— Грабить, — ответил Гай, — разве справедливо?

— Я граблю богатых, — отрезал разбойник уверенно. — Их богатство нажито на обмане! Они сами грабители.

Гай сказал строже:

— Ты уже трижды ограбил сборщиков налогов. Ладно, молчу, что это государственное преступление, что карается по всей строгости… но ты считаешь справедливым отнять собранное с сотен людей и оставить себе?

Разбойник ответил без запинки, словно уже предвидел такой вопрос:

— А я буду отдавать эти деньги на благие дела!

— Какие? — спросил Гай.

Ему показалось, что разбойник чуть замялся с ответом.

— Ну, например, мы выкупим нашего короля Ричарда. Говорят, он снова попал в плен…

Гаю показалось, что ослышался, чересчур чудовищно, наконец возразил:

— Но как? Даже если бы он попал в плен, хотя это не так, он одерживает победу за победой, как ты провез бы деньги во Францию? Как разбойник, никогда ничего не знавший, кроме Шервудского леса, вообще выберется из Англии и доберется до резиденции французского короля?

Робин Гуд захохотал:

— Не знаю. Но идея хороша, верно?

Гай сказал понимающе:

— Придумал только что?.. Хорошо, а почему считаешь налоги грабежом?

— Потому что грабеж! — отрезал Робин Гуд. — Люди собирают урожай, а потом приезжают откуда-то чужие люди и забирают часть! Или требуют деньгами. Я хочу, чтобы в наших деревнях жили, как сами хотят! И чтоб никто из пришлых, власть это или не власть, нам не указывал. Нам вообще не нужна никакая власть, мы и без нее проживем.

Голос звучал громче и воинственнее, Гай как воочию увидел его раскрасневшееся лицо, вспыхнувшие огнем глаза.

Он прислушался, кусты шелохнулись за это время в двух местах, от ближайшего идет слабый запах жареной свинины, а от второго — яичницы с беконом.

— Мне кажется, — проговорил он, — ты говоришь искренне.

Из кустов донесся сердитый выкрик:

— Ну, конечно!

— И ты полагаешь, что так жить правильно?

— Это справедливо, — отрезал разбойник.

Гай кивнул.

— Вряд ли ты знаешь, что здесь когда-то жили кельты, именуемые скоттами. Именно так жили, как ты говоришь. Мирно, счастливо и никому не платили налогов. И знаешь, что с ними стало?

Голос из кустов ответил настороженно:

— Скажите, сделайте милость.

— Пришли неведомые римляне… перебили часть скоттов, изнасиловали их жен и дочерей, а оставшихся обложили тяжелым налогом, и скоттам пришлось платить этим чужакам из-за моря. Римляне собирали налоги несколько сот лет, а потом вернулись в свою далекую страну, но скоттам недолго пришлось жить привольно. Пришли англы и саксы, перебили остальных скоттов, изнасиловали оставшихся жен и дочерей, а уцелевших обложили тяжелым налогом.

Разбойник возразил:

— Англы и саксы? Нынешние?

Гай сказал мирно:

— Дослушай сперва. Сами англы и саксы жили мирно и счастливо, никому не платили налогов, как вдруг на берега Англии начали высаживаться одни за другими викинги. Норвежцы, датчане… И все избивали англосаксов, насиловали их жен и детей, облагали тяжелым налогом. Наконец король англов Альфред догадался обложить население «датским налогом», это был первый налог для защиты Англии от чужаков, да только запоздал… Датчане вообще несколько раз захватывали всю Англию, и представляешь, что всякий раз делали с англосаксами!.. Потом все постепенно утихомирилось, датчане отхватили себе треть Англии, мы как раз в ней живем, постепенно перероднились с местными, и вот уже вроде бы снова один народ…

Разбойник буркнул:

— Ну, слава богу, а то такие страсти рассказываете…

Гай покачал головой.

— Да? Как будто тебе деды не пересказывали, что однажды на берега Англии высадились викинги, успевшие до этого захватить часть Франции и превратившиеся там во французов, хотя так и остались норманнами. Эти норманны захватили Англию, англосаксов избивали, их жен и дочерей насиловали, все земли норманны объявили своими и раздавали только норманнам или тем саксам, кто пришел, встал на колени и поклялся служить королю норманнов… Даже сейчас кое-где тлеет старая ненависть к захватчикам, хотя норманны и англосаксы уже слились в единый народ.

Разбойник спросил настороженно:

— И к чему это знать мне?

— Если не платить налоги, — продолжал Гай тоже громко, разбойник повышает голос, чтобы его слышали и за дальними кустами, — то придет какой-нибудь свирепый народ, перебьет треть англичан — а теперь уже норманны и саксы просто англичане! — изнасилует наших жен и дочерей, а остальных объявит рабами!.. Налоги идут, чтобы содержать армию, что охраняет берега, чтобы строить флот, мы же остров!.. На собранные налоги прокладываем новые дороги, строим школы, просвещаем народ…

Из-за кустов донесся раздраженный голос:

— Школы… кому нужно, чтобы наши дети читали? Это дело монахов. Мужчина в грамоте не нуждается. Да и дороги… Пока наши деревни окружены болотами, сюда сборщик налогов приходит раз в год, а если будут хорошие дороги, эти кровопийцы потянутся друг за другом каждый месяц…

Негодование его показалось Гаю искренним, но сразу же мелькнула мысль, что сборщики налогов — конкуренты, мешают собирать дань с крестьян единолично, так что да, негодование искреннее, но не совсем чистое.

— Ты силен и смел, — сказал Гай, — и у тебя хватает отваги бросить вызов власти. Такие люди могут стать источником больших неприятностей, но могут принести и большую пользу. Я еще раз предлагаю тебе от имени короля полное прощение… если оставишь ремесло разбойника и вернешься к мирной жизни.

Робин расхохотался так искренне и заразительно, что настороженные уши Гая уловили, как за кустами кто-то хихикнул в ответ.

— Зачем?

У Гая на языке вертелось, что все разбойники заканчивают плохо, но храбрый такое пропустит мимо ушей, сказал спокойно и как можно более убедительно:

— Грабить — нехорошо. Разве это новость?

— А если ничего другого не остается? — возразил незримый разбойник. — К тому же не я начал! Норманны пришли, ограбили и… остались. И все еще грабят, только теперь это называется налогами.

Гай тяжело вздохнул.

— Знаешь, — проговорил он без особой охоты, — ты вообще-то прав и… не прав. Да, норманны власть захватили силой. Но теперь поддерживают порядок в стране и защищают от таких же, лакомых на чужое. Если даже, допустим, удалось бы великой кровью сбросить «иго норманнов», то взамен пришлось бы самим делать то же самое: налоги, армию, дороги, суды, местные отряды по охране порядка…

— А если нам не нужны никакие чужие суды?

Гай развел руками, вздохнул.

— Ладно, — проговорил он медленно и как можно более дружелюбно, — я не жду, что ответишь вот так сразу. Над таким нужно серьезно подумать. Давай вернемся в свои норы, а недели, как думаю, на размышления хватит.

Разбойник расхохотался.

— Недели? За неделю можно ограбить всю Англию. А теперь выслушай мое предложение. Я оставлю тебе жизнь и запрещу другим по тебе стрелять. Ты можешь вволю охотиться в моем Шервудском лесу, но я хочу, чтобы мы не враждовали, а помогали друг другу.

Гай спросил с интересом:

— Как?

— Ты как шериф знаешь, когда приезжают сборщики налогов, а также знаешь, сколько собрали, когда и какой дорогой поедут обратно. Это наши деньги! Я имею в виду, деньги ноттингемских деревень! Они должны остаться у нас, этот прожорливый Лондон все сожрет, сколько ему ни дай!.. Мы сможем честно делиться, деньги и тебе нужны, замок у тебя больно бедный… Подумай, сколько ты можешь купить на эти деньги! Грабить тебе не придется, только сообщай нам, все сделаем сами.

Гай признался:

— Заманчивое предложение. Как подумал о таких деньгах — дух захватило. Но все-таки между нами есть разница. Нет, не в том, что ты простолюдин, а я — рыцарь, церковь говорит, все равны перед Богом… Разница в том, что я постоянно думаю об интересах Англии, а ты даже не знаешь, что это. Тебе знакомы только свои две-три деревни, ты готов отстаивать их интересы, а непонятная какая-то Англия, да пошла она к чертям… Верно? Так вот, твое предложение меня не заинтересовало. А над моим подумай.

В ответ раздалось злое:

— Будь здоров, шериф! В следующий раз встретимся иначе!

Зеленая масса кустарника на миг колыхнулась, словно стоячая вода старого болота, в которую бросили камень, и снова все затихло.

Гай повернул коня, Беннет и Дарси держатся в десятке ярдов, настороженные и готовые пустить коней ему на помощь.

— Чего приехали? — буркнул он.

Беннет сказал скептически, проигнорировав вопрос, который не требует ответа:

— Смотрел я на вас, ваша милость, и даже неловко стало…

— Чего?

— Да за вас неловко, — пояснил он. — Вы так распинались о пользе для страны, о необходимости налогов! Все равно что уговаривали бы волка не есть мяса, а перейти на траву.