logo Книжные новинки и не только

«Погребенный великан» Кадзуо Исигуро читать онлайн - страница 2

Knizhnik.org Кадзуо Исигуро Погребенный великан читать онлайн - страница 2

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Наверное, это было очень давно.

— Я тоже не помню такой женщины, — сказала Беатриса, когда он однажды вечером заговорил с ней об этом. — Может быть, Аксель, ты намечтал ее себе для собственной нужды, хотя у тебя под боком жена, чья спина будет попрямее твоей.

Разговор этот случился прошлой осенью, и супруги лежали рядом на кровати в кромешной тьме, слушая, как по их кровле барабанит дождь.

— Верно, ты с годами почти не постарела, принцесса. Но та женщина — никакая не выдумка, и ты сама ее вспомнишь, если чуть призадумаешься. Не далее как месяц тому назад она стояла у нашей двери, добрая душа, и спрашивала, не принести ли нам чего. Ты точно это помнишь.

— Но с чего это ей вздумалось что-нибудь нам принести? Она что, нам родня?

— Не думаю, принцесса. Она просто была добра. Ты не можешь не помнить. Она часто подходила к нашей двери спросить, не замерзли ли мы и не голодны ли.

— А почему она именно к нам приставала со своей добротой?

— Я сам тогда об этом подумал, принцесса. Помнится, я говорил себе: вот женщина, чья забота — лечить больных, а ведь наше с тобой здоровье ничуть не хуже, чем у любого из деревни. Может, поговаривают о приближении чумы, и она пришла нас осмотреть? Но выяснилось, что никакой чумы нет и в помине и что она просто была к нам добра. Сейчас, когда мы заговорили о ней, мне вспоминается еще больше. Она стояла вон там и говорила, чтобы мы не обращали внимания на то, как дети нас обзывают. Вот и все. И с тех пор мы больше ее не видели.

— Эта рыжеволосая женщина не просто плод твоих снов, Аксель, она к тому же дура, потому что ее волнуют дети да детские забавы.

— Именно так я тогда и подумал, принцесса. Какой вред могут причинить нам дети, которые всего лишь укрылись от бушующей за стеной непогоды. Я сказал ей, что мы даже не обратили на них внимания, но она все повторяла то же самое. И еще я помню, как она жалела, что нам приходится коротать ночи без свечи.

— Если это создание пожалело нас за то, что у нас нет свечи, — ответила Беатриса, — по крайней мере, она хоть в чем-то оказалась права. Какое оскорбление лишать нас свечи в такие темные ночи, когда руки у нас ничуть не слабее, чем у любого другого. И это при том, что некоторые из тех, у кого свечи есть, валяются каждую ночь пьяные от сидра, или у них есть дети, которые частенько устраивают кавардак. Но свечу-то забрали у нас, и теперь я едва вижу твой силуэт, Аксель, хоть ты и сидишь прямо рядом со мной.

— Никто не хотел оскорбить нас, принцесса. Так уж все устроено с начала начал, вот и все.

— По крайней мере, не только женщине из твоего сна кажется странным, что у нас забрали свечу. Вчера или позавчера, не помню точно, я ходила на реку и прошла мимо прачек, которые говорили — можешь поверить, я слышала их разговор, когда они думали, что я уже далеко, — какой это позор, что такие достойные супруги, как мы, вынуждены каждую ночь сидеть в темноте. Так что не только приснившаяся тебе женщина так думает.

— Говорю тебе, принцесса, она мне не приснилась. Еще месяц назад все здесь были с ней знакомы и готовы были перемолвиться с ней добрым словом. Что же это такое, отчего все, даже ты, забыли, что она здесь жила?

Весенним утром, вспоминая тот разговор, Аксель был почти готов признать, что ошибался насчет рыжеволосой. В конце концов, он был всего лишь стариком, у которого временами ум за разум заходит. Однако тот случай с рыжеволосой был всего лишь одним из длинной вереницы похожих загадочных происшествий. К своему отчаянию, он не мог сразу вспомнить еще примеры, но их, несомненно, было множество. Вот взять хоть историю с Мартой.

В деревне была девочка лет девяти-десяти, которая славилась бесстрашным нравом. Сколько бы сказок ни рассказывали ей о том, что бывает с заблудившимися детьми, ее тяга к приключениям не ослабевала. Поэтому однажды вечером — до заката оставалось меньше часа, уже наползала хмарь, и на склонах гор слышался волчий вой, — когда кто-то пустил слух, что Марта пропала, все в тревоге побросали свои дела. Ее долго окликали по всей норе, а по коридорам раздавались шаги селян, обыскивавших каждую спальную комнату, кладовые, пустоты за стропильными балками, каждый укромный уголок, куда девочка могла бы забраться из шалости.

Потом, в самый разгар паники, в большой зал вошли два пастуха, вернувшиеся со смены в горах, и сели греться у очага. Пока они грелись, один из них объявил, что накануне они видели, как у них над головой пролетел крапивник, сначала один раз, потом второй, потом третий. Никакой ошибки, это действительно был крапивник. Слух быстро облетел нору, и вскоре вокруг очага собралась целая толпа, чтобы послушать пастухов. Даже Аксель поспешил туда, потому что появление у них в краях крапивника было большой новостью. Помимо прочего крапивникам приписывали способность отпугивать волков, и, если верить молве, стоило им где-нибудь появиться, как волки в тех краях исчезали напрочь.

Поначалу пастухов забрасывали вопросами и заставляли повторять рассказ снова и снова. Но постепенно слушателей стали одолевать сомнения. Кто-то заметил, что похожие истории рассказывали уже много раз, но они постоянно оказывались выдумками. Другой заявил, что не далее как весной прошлого года те же пастухи рассказывали то же самое, но птиц никто так и не видел. Пастухи сердито отрицали, что когда-нибудь раньше приносили подобные вести, и вскоре толпа разделилась на тех, кто занял сторону пастухов, и тех, кто якобы помнил, как в прошлом году произошел похожий случай.

В разгар ссоры у Акселя возникло знакомое ноющее чувство, будто что-то идет не так, и, выбравшись из крика и давки, он вышел наружу посмотреть на темнеющее небо и стелющуюся по земле хмарь. Через какое-то время обрывки в его сознании стали складываться в единое целое, вызывая в памяти пропавшую Марту, опасность и то, как совсем недавно все были заняты поисками девочки. Но эти воспоминания тут же спутывались, совсем как сон спустя пару секунд после пробуждения, и Аксель удержал мысль о маленькой Марте только великим усилием воли, а тем временем голоса у него за спиной все спорили о крапивнике. Потом, не сходя с места, он услышал детский голосок, напевавший песенку, и увидел, как перед ним из хмари вынырнула Марта.

— Ну и странная же ты девочка, дитя мое, — сказал Аксель, когда она вприпрыжку подошла к нему. — Разве ты не боишься темноты? Или волков с ограми?

— О, сэр, я их боюсь, — ответила она с улыбкой, — но я умею от них прятаться. Надеюсь, родители про меня не расспрашивали. На прошлой неделе я нашла отличный тайник.

— Не расспрашивали? Разумеется, расспрашивали. Разве вся деревня тебя не ищет? Послушай, какой внутри переполох. Это все из-за тебя, дитя мое.

Марта рассмеялась:

— О, сэр, перестаньте! Я знаю, что они меня не хватились. И вовсе не обо мне там кричат.

Стоило ей это сказать, как Аксель понял, что девочка права: голоса внутри спорили вовсе не о ней, а о чем-то, не имевшем к ней никакого отношения. Он нагнулся к дверному проему и прислушался — и, уловив в гуле возбужденных голосов отдельную фразу, вспомнил о пастухах с крапивником. Пока он раздумывал, следует ли объяснить Марте, в чем, собственно, дело, она вдруг прошмыгнула мимо него и вошла внутрь.

Аксель последовал за ней, предвкушая облегчение и радость, которые вызовет ее появление. И, говоря по правде, ему пришло в голову, что если он вернется вместе с ней, то ее благополучное возвращение будет признано немного и его заслугой. Но, когда они вошли в большой зал, собравшиеся были по-прежнему поглощены спором о пастухах, и почти никто даже не взглянул в их сторону. Мать Марты вышла из толпы ровно на столько времени, сколько потребовалось, чтобы сделать внушение чаду: «Вот ты где! Чтобы не смела больше так пропадать! Сколько повторять нужно?» — и тут же вернулась обратно к кипевшему вокруг очага спору. Марта одарила Акселя широкой усмешкой: «Что я говорила?» — и исчезла в сумраке искать товарищей по играм.

В комнате посветлело. Спальня супругов находилась у внешней стены норы, и в ней было маленькое окошко, хотя и расположенное слишком высоко, чтобы в него можно было выглянуть, не вставая на табурет. Сейчас оно было завешано тряпкой, но ранний солнечный луч пробился сквозь уголок, бросив на спящую Беатрису полоску света. Луч зацепил нечто вроде насекомого, парившего в воздухе прямо над головой пожилой женщины. Чуть погодя Аксель понял, что это паучок, повисший на невидимой отвесной нити и прямо под его взглядом размеренно скользящий вниз. Бесшумно поднявшись, Аксель пересек комнатушку и провел рукой в пустоте над спящей женой, поймав паука в ладонь. И постоял немного, глядя на Беатрису. На ее лице застыло умиротворение, которое ему все реже доводилось видеть, когда она бодрствовала, и, созерцая его, он внезапно задохнулся от счастья, что немало его удивило. И тогда Аксель понял, что решение принято, и ему снова захотелось ее разбудить, просто для того, чтобы поделиться новостью. Но поступить так было бы эгоистично, и, кроме того, как он мог быть настолько уверен в том, как она к этому отнесется? Наконец он тихо вернулся к табуретке и, усаживаясь обратно, вспомнил про паучка — и осторожно раскрыл ладонь.