logo Книжные новинки и не только

«Погребенный великан» Кадзуо Исигуро читать онлайн - страница 3

Knizhnik.org Кадзуо Исигуро Погребенный великан читать онлайн - страница 3

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Дожидаясь рассвета на скамейке у входа, Аксель пытался вспомнить, как им с Беатрисой впервые пришла в голову мысль о путешествии. Ему даже показалось, что он вспомнил разговор, который они вели как-то ночью в этой самой комнате, но теперь, наблюдая за паучком, прыгнувшим с ребра его ладони прямо на земляной пол, Аксель отчетливо понял, что впервые они заговорили о нем в тот день, когда в деревню забрела странница в черных лохмотьях.

Дело было серым утром — неужто так давно, в ноябре прошлого года? — и Аксель мерил широкими шагами бегущую вдоль берега реки тропу под пологом из нависших ив. Он спешил с поля обратно в нору — возможно, чтобы захватить какой-то инструмент или за новым поручением мастера. Как бы то ни было, его остановил многоголосый крик из-за кустов справа от тропы. Сразу же подумав об ограх, Аксель быстро огляделся в поисках камня или палки. Но тут же понял, что хоть голоса — все до единого женские — и были злыми и возбужденными, но в них не было обычного при нападении огров ужаса. Тем не менее Аксель решительно двинулся сквозь заросли можжевельника и выбрался на прогалину, где увидел сбившихся в кучу пятерых женщин — не первой молодости, но еще не вышедших из детородного возраста. Ему были видны только их спины и слышны крики, обращенные куда-то вдаль. Он уже почти поравнялся с ними, прежде чем одна из женщин его заметила, вздрогнув, но остальные обернулись на него чуть ли не с пренебрежением.

— Ну-ну, — сказала одна из них. — Наверное, это судьба или еще чего. Но раз пришел ее муж, есть надежда, что он приведет ее в чувство.

Женщина, которая увидела его первой, сказала:

— Мы говорили вашей жене не ходить туда, но она не послушалась. Она вбила себе в голову отнести страннице еды, хотя, вернее всего, это дьявол или того хуже — ряженый эльф.

— Моя жена в опасности? Дамы, прошу вас, объяснитесь.

— Здесь все утро бродит странная женщина, — вступила другая. — Волосы ниже плеч, плащ из черных лохмотьев. Она заявила, что она из саксов, но мы никогда не видели, чтобы саксы так одевались. Она пыталась подобраться к нам на берегу, когда мы занимались стиркой, но мы вовремя увидели ее и отогнали подальше. Но она все время возвращалась обратно и вела себя так, словно ее изводит какое-то горе, и иногда просила у нас еды. Мы уверены, что все это время она направляла свои чары прямо на вашу жену, сэр, потому что нам дважды за утро пришлось удерживать Беатрису за руки, так ей хотелось подойти к дьяволу. А теперь она вырвалась и пошла к старому терновнику, где тот ее дожидается. Мы удерживали ее, как могли, сэр, но, видно, в нее уже проникла дьявольская сила, потому что неестественно для женщины с такой тонкой костью и пожилой, как ваша жена, быть такой сильной.

— К старому терновнику…

— Она только что туда отправилась, сэр. Но это точно дьявол, поэтому, если пойдете за ней, берегитесь, чтобы не споткнуться или не порезаться об отравленный чертополох, потому что рана может никогда не зажить.

Аксель приложил все силы, чтобы скрыть от женщин свое раздражение, и вежливо ответил:

— Благодарю вас, дамы. Пойду посмотрю, что на уме у моей жены. Простите.

Для жителей нашей деревни выражение «старый терновник» обозначало как само терновое дерево, будто выросшее прямо из камня на краю выступа скалы в нескольких минутах ходьбы от норы, так и живописное место, украшением которого дерево являлось. В солнечный день, если не было сильного ветра, там можно было приятно провести время. Перед глазами открывался отличный вид на окрестные земли вплоть до самой реки, на ее изгиб и расстилавшиеся за ним болота. По воскресеньям вокруг кряжистых корней часто играли дети, иногда отважно прыгая с края уступа, обрыв под которым, по правде сказать, был совсем невысоким, и ребенок не мог пострадать, а просто скатился бы, как бочонок, по травянистому склону. Но утром на неделе, когда и взрослые, и дети были заняты работой, это место должно было пустовать, и Аксель, поднимаясь сквозь хмарь вверх по склону, вовсе не удивился, увидев, что женщины там совсем одни, выделяясь на фоне белесого неба черными силуэтами. Действительно, незнакомка, сидевшая, прислонившись спиной к скале, была одета престранным образом. По крайней мере, с расстояния ее плащ казался сделанным из множества сшитых вместе лоскутков и полоскался на ветру, придавая своей владелице сходство с огромной, собирающейся взлететь птицей. Рядом с ней Беатриса — по-прежнему стоявшая, хотя и наклонив голову в сторону собеседницы, — казалась маленькой и беззащитной. Обе были поглощены разговором, но, увидев подходившего снизу Акселя, замолчали и уставились на него. Потом Беатриса подошла к краю утеса и крикнула:

— Стой там, муж, ни шагу дальше! Я сама к тебе подойду. Только не лезь сюда и не нарушай покой этой бедной женщины, которая только что присела дать отдых ногам и перекусить вчерашним хлебом.

Аксель стал ждать, как ему было сказано, и вскоре увидел, как жена спускается по длинному проселку к месту, где он остановился. Она подошла к нему вплотную и, без сомнения, заботясь о том, чтобы ветер не донес их слова до странницы, тихо сказала:

— Муж мой, это те глупые женщины послали тебя за мной? Когда я была в их возрасте, страх и нелепые поверья были уделом старух, которые считали каждый камень проклятым, а каждую бродячую кошку — злым духом. Но вот я сама состарилась, и оказывается, что это молодые забивают себе головы глупостями, словно никогда не слышали обет Господа всегда идти подле нас. Посмотри на эту бедную странницу, убедись сам, какая она усталая и одинокая, ведь она уже четыре дня бродит по лесам и полям, от деревни к деревне, и отовсюду ее гонят. И ведь идет она по христианской земле, а ее принимают за дьявола или за прокаженную, хотя на ее коже нет и следа проказы. Вот, муж мой, надеюсь, ты пришел не для того, чтобы запретить мне дать бедной женщине утешение и ту жалкую снедь, которую я ей принесла.

— Я бы не стал говорить ничего подобного, принцесса, потому что сам вижу, что ты говоришь правду. Еще по пути сюда я думал, как это постыдно, что мы разучились принимать странников с радушием.

— Тогда возвращайся к своим делам, муж мой, не то тебя опять начнут попрекать, что ты медленно работаешь, и не успеешь оглянуться, как на нас снова натравят детвору, которая будет нас дразнить.

— Никто никогда не попрекал меня за медленную работу, принцесса. С чего ты это взяла? Ни разу не слышал подобных жалоб, и с работой я справляюсь ничуть не хуже любого мужчины, будь он хоть на двадцать лет моложе меня.

— Я просто дразню тебя, муж мой. Твоя правда, никто не жалуется на твою работу.

— Если же дети нас обзывают, то не потому, что я медленно работаю, а потому, что их родители — слишком глупы, а еще вернее, пьяны, чтобы научить их хорошим манерам или уважению.

— Успокойся, муж мой. Сказала же, я просто тебя поддразнила и больше не буду. Незнакомка рассказывает мне кое-что прелюбопытное, может, когда-нибудь тебе тоже будет интересно об этом узнать. Но ей нужно закончить рассказ, поэтому прошу еще раз, поспеши по своим делам и оставь меня с ней, чтобы я ее выслушала и утешила, чем могу.

— Прости, принцесса, если я был с тобою груб.

Но Беатриса уже повернулась и поднималась обратно по тропинке, ведущей к терновому дереву и фигуре в развевающемся плаще.

Немного погодя, когда Аксель, выполнив поручение, возвращался в поле, он, рискуя терпением товарищей, отклонился с пути, чтобы снова пройти мимо старого терновника. Дело в том, что полностью разделяя презрение жены к подозрительности деревенских женщин, Аксель не мог избавиться от мысли, что странница действительно представляла угрозу, и ему было не по себе с тех пор, как он оставил Беатрису в ее обществе. Поэтому, увидев на холме перед скалой одинокую фигуру жены, глядящую в небо, он вздохнул с облегчением. Она казалась погруженной в раздумья и не замечала его, пока он ее не окликнул. Пока Аксель смотрел, как она спускается по тропе — медленнее, чем в прошлый раз, — ему уже не впервые пришло в голову, что с недавних пор в ее походке что-то изменилось. Она не то чтобы хромала, но словно пыталась скрыть какую-то тайную боль. Когда она приблизилась, Аксель спросил, что сталось с ее странной спутницей, но Беатриса ответила лишь:

— Пошла своей дорогой.

— Она наверняка благодарна тебе за доброту, принцесса. Долго ты с ней говорила?

— Да, и у нее было что рассказать.

— Вижу, то, что она сказала, беспокоит тебя, принцесса. Возможно, те женщины были правы, и от нее стоило держаться подальше.

— Она вовсе не расстроила меня, Аксель. Просто заставила задуматься.

— Странное у тебя настроение. Ты уверена, что она не наложила на тебя никакого заклятия, прежде чем исчезнуть?

— Дойди до терновника, муж мой, и увидишь ее на тропе, она еще не успела уйти далеко. Надеется, что по ту сторону горы будут щедрее на подаяние.

— Ну, раз ничего плохого не приключилось, принцесса, я тебя оставлю. Господь порадуется твоей бесконечной доброте.

Но на этот раз жене явно не хотелось его отпускать. Беатриса схватила Акселя за руку, как будто для того, чтобы восстановить равновесие, а потом положила голову ему на грудь. Его рука словно непроизвольно поднялась погладить ее спутанные от ветра волосы, и, опустив взгляд на жену, Аксель с удивлением обнаружил, что ее глаза по-прежнему широко открыты.