— Все нормально.
В этот момент мимо пробежали два друга Вовы, толкнувшие меня.
— Эй, вернулись оба, — окрикнул их Данила.
Парни обернулись, переглянулись и нехотя подошли.
— Извиниться перед девушкой не хотите?
— Дань, — начал один из них, но тренер покачал головой.
— Девушка ждет.
Парни процедили извинения и ушли, а Данила широко улыбнулся.
— Если будут обижать — обращайся.
Знал бы он, что за самыми жестокими издевательствами стоит его подруга Кира, был бы он столь уверен, предлагая помощь?
— Спасибо.
В столовой я купила коробочку сока и слоеный язычок. Хотела занять самый дальний столик и поболтать с Лисом, но заметила Лию, сидящую в одиночестве с книгой. На девушке была белая блузка, на шее светло-бежевый тонкий расслабленный галстук, усыпанный мелкими черными сердечками, поверх блузы серый жакет и в тон ему короткие шорты. На ногах светло-бежевые туфли, а на капроновых колготках телесного цвета были такие же мелкие сердечки, как и на галстуке.
Я подошла к однокласснице и, поприветствовав, спросила:
— Что читаешь?
Она повернула ко мне обложку. «Тихий Дон» Шолохова.
— Разве эта книга не из курса следующего года? — удивилась я.
— А почему я должна загонять себя в рамки школьной программы? У меня своя программа.
— Можно мне присесть?
— Конечно. — Она отложила книгу и устремила на меня свои ясные голубые глаза так, словно собиралась внимательно выслушать все, что бы я ни собиралась ей поведать.
— Я заметила, что ты все время одна…
— Это лишь видимость.
Я не очень ее поняла, но решила задать вопрос, который меня давно мучил:
— А почему одноклассники тебя сторонятся?
Она загадочно улыбнулась и дернула плечиком.
— Возможно, они считают меня ведьмой?
— А это так?
— Когда-нибудь узнаешь, — она взяла книгу и поднялась, — мне пора.
Все-таки свой скромный обед — сок со слоеным язычком — мне пришлось есть в одиночестве.
Перед последним уроком ко мне подошла Яна и с ходу спросила:
— Ты ничего вчера не находила в раздевалке после тренировки?
— Нет. А что?
— Ты последняя уходила, — настаивала Яна.
— И что? — изобразила я удивление.
— Ничего, ничего хорошего для тебя, если ты врешь, — проворчала Яна, отошла к окну, где стояла Кира, и шепнула ей что-то на ухо. Кира хищно покосилась на меня. Они обе заметно нервничали.
После школы я поспешила домой, налила себе кефир, намазала булку толстым слоем нутеллы и взяла дневник. Затем я вскрыла коробочку с духами и пшикнула на исписанные страницы. Комнату наполнил сладковатый, прохладно-цитрусовый древесный аромат духов.
Я думала, что прогулка за ручки под фонарями по вечернему городу сотворит чудо. Но на следующее утро в школе Л. при виде меня лишь сухо кивнул и прошел мимо. Чего ждала я? Нет, я не надеялась, что он кинется ко мне и заговорит о вчерашнем. В петербургских сумерках на берегу канала все казалось проще. В тусклом свете фонарей слишком много волшебства. А яркий свет школьных ламп все расставил на свои места, усложнил, показал истинное положение вещей, со всеми их безобразными тенями. Он выпускник, а я для него маленькая девочка.
Пока Л. делал вид, что вчера ничего не произошло и мы едва ли знакомы, пока увивался за одноклассницами, я оставалась в тени.
Его брат между тем не стеснялся оказывать мне знаки внимания: то конфеткой угостит, то приобнимет у буфета, то шепнет на ухо комплимент, проходя мимо.
Я думала, лишь мне понятно поведение Л., но вскоре я узнала, что это не так.
Ко мне подошла яркая блондинка из одиннадцатого и без предисловий сказала:
— Чтобы я тебя больше не видела рядом с ним.
Я часто видела ее с Л. Возможно, она была его девушкой. Во всяком случае, она явно представляла себя в этой роли.
— А если нет, то что? — спросила я.
Она легко провела по моей щеке длинным острым ногтем и сказала:
— Будет очень жаль портить это сладкое личико. Найди себе одногодку, детка.
Блондинка ушла. Целый урок я думала. А на следующей перемене я посмотрела расписание класса, в котором учился Л., закапала глаза каплями и пошла к нужному кабинету.
Расчет оказался верным, Б. заметил меня и догнал. Но я не стала с ним говорить, вырвалась и убежала.
А после просто стояла в коридоре у окна. Л. сам меня нашел.
— Что случилось? — спросил он.
— Оставь меня! Мне нельзя с тобой разговаривать.
Он развернул меня к себе.
— Это еще почему?
— Потому что иначе твоя подружка обещала меня изуродовать.
— Подружка? У меня нет подружки!
— Да? Но та блондинка, похоже, этого не знала.
Л. понял, о ком идет речь, и кивнул.
— Ты можешь разговаривать со мной, — уверенно заявил он.
— Не убедил. — Я хотела уйти, но он ухватил меня за руку и обезоруживающе улыбнулся.
— И какие тебе нужны доказательства?
Я сделала вид, что думаю, а потом крепче стиснула его руку.
— Пойдем.
Мы подошли к кабинету, где у его класса должен был проходить урок, и все это время я держала Л. за руку. Он косился на меня с любопытством, видимо, гадая, что я собираюсь делать. Я знала уже, что. И от этого знания у меня внутри все трепетало от ужаса и счастья одновременно.
Я нашла взглядом блондинку, пригрозившую мне, и, встав прямо напротив нее, в трех шагах, я повернулась к Л.
Он растерянно улыбался.
— Что дальше? Хочешь, чтобы я с ней поговорил?
— Нет. Разговоры не нужны. — Я поднялась на цыпочки, обхватила за шею и приникла к его губам.
На глазах у блондинки, на виду у всего его класса.
Когда отступила, он смотрел на меня, не моргая. Прозвенел звонок. И я испугалась, что Л. сейчас уйдет, а я мучайся неизвестностью.
— Скажи что-нибудь, — едва слышно попросила я.
— Бедная блондинка. — И он улыбнулся. А мне показалось, что взошла тысяча солнц, осветив всю мою жизнь.
Мне не хотелось делать уроки, но я заставила себя. Сегодня мне предстоял серьезный разговор с отцом, я надеялась поскорее освободиться. Поэтому, когда он вернулся с работы и мы сидели за барной стойкой на кухне, я сразу же перешла к делу.
— Скоро каникулы.
— И?
Андрей как будто был не в духе, но я продолжила:
— Мне хотелось бы пригласить из Харабали подругу.
— Что-о-о? Думаешь, мне тебя мало? Еще подруги не хватало.
— Значит, нельзя?
— Нет. То есть да, совершенно исключено!
— Ясно. — Я взяла коробку с ужином и направилась прочь из кухни.
Андрей бросил мне вслед:
— Ты можешь хоть целый год есть в своей комнате одна, на меня эти штучки не действуют!
Я ничего не ответила. Отчасти потому, что догадывалась, что пригласить Таню на каникулы споры с отцом не помогут, а может, отчасти и потому, что спешила читать дневник.
Но я не успела даже присесть на диван. В окно прилетели ягоды рябины. Пришлось выйти на балкон и достать телефон.
LI$: «Куда пропала?»
Tef: «Дела…»
LI$: «Это ужин в коробке? Ресторан на первом этаже? Я там тоже иногда заказываю!»
LI$: «Ну чего молчишь?»
Tef: «Не успеваю печатать и есть!»
LI$: «Так, может, поболтаем в скайпе?»
Я отправила ему свой логин, и уже через минуту раздался звонок, а затем приятный голос промолвил:
— Вы позвонили в секс по телефону, все ваши самые дерзкие желания этим вечером…
Мое фырканье заставило его замолчать. Я чуть не подавилась беконом.
— Может, тебе пора открыть свое имя? — поинтересовалась я. — Как мне тебя звать?
— Зови меня «О мой господин». Да. Думаю, это в самый раз.
— Ага, а ты меня тогда зови…
— Теф подойдет, — перебил он. — Рассказывай, как там на войне?
— На войне? Как в любви, если не убивает, то ранит.
— И что же, тренер по плаванию сильно тебя ранил?
Я задумалась, а он поторопил:
— Да ладно тебе, мне-то можешь рассказать.
И с чего он в этом так уверен, что могу? Но я и впрямь призналась:
— Он мне нравится, конечно, но у него есть девушка.
— Ты о той доставале?
— Да, о ней. Ее зовут Кира. Это ее дневник я читаю.
— Интересный? Дашь почитать?
— Да так себе, — соврала я. Поделиться с кем-то этим дневником показалось мне чудовищным. Одно то, что я его читала, вызывало у меня приступы стенающей совести. Что же со мной будет, если я кому-то этот дневник передам? С каждым днем он становился для меня все более личным, как если бы сокровенные мысли и признания были в него записаны мною самой.
— Я не смогу использовать дневник, — со вздохом созналась я.
— Для меня это не новость.
Я решила сменить тему:
— Как твоя нога?
Он помолчал.
— Сломана. — А после вызывающе уточнил: — А как твой лишний вес?
Я не сразу нашлась, что ответить, потом выдохнула:
— Со мной.
— Мне нравится наше постоянство, — изрек Лис. Если бы он не засмеялся, я бы, пожалуй, обиделась. Но его смех заставил меня саму рассмеяться.
Мы еще недолго поговорили, а потом попрощались, я отправилась в комнату и схватила дневник.
Его губы пахнут апельсинами. Его поцелуй — вкуса победы, сладкий и головокружительный. Тепло его рук заставляет кровь в венах, точно свинец в огне, томно плавиться.
Л. мой. Мой. Мой. Мой. Только мой. Внутри пожар. Ради его любви я пойду на преступление и уничтожу любую блондинку на своем пути.