Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Кара Барбьери

Король гоблинов

Эрике, моему лучшему другу и самому преданному фанату. Обожаю, что ты готова обсудить Пермафрост даже в два часа ночи.

Кэтрин, одной из лучших людей в моей жизни. Твои поддержка, сила и стойкость вдохновляют меня и дарят надежду каждый день.


В ярость друг меня привел —
Гнев излил я, гнев прошел.
Враг обиду мне нанес —
Я молчал, но гнев мой рос.


Я таил его в тиши
В глубине своей души,
То слезами поливал,
То улыбкой согревал.


Рос он ночью, рос он днем.
Зрело яблочко на нем,
Яда сладкого полно.
Знал мой недруг, чье оно.


Темной ночью в тишине
Он прокрался в сад ко мне
И остался недвижим,
Ядом скованный моим.

Древо яда. Уильям Блейк [Перевод С. Я. Маршака, 1943 г. (Здесь и далее прим. пер.)]

Пролог. Страх

Олень никогда не испытывал страха. Для этого не имелось причин. Источнику жизни и могущества всех созданий Пермафроста, а также причине существования самой этой страны нет нужды бояться. Даже во время Охоты он чувствовал лишь азарт погони. Таков был заведенный порядок. Преследователи жаждали получить расположение жертвы, а не ее плоть.

По крайней мере, так обстояло дело раньше.

Теперь же олень находился в пустоте между пространством и временем, мертвый, но все еще существующий.

Он не винил девушку, которая забрала его силы и могущество, так как сам поощрял ее, понимая, что близится гибель, а возрождение не наступит.

Но даже в полной пустоте олень ощущал, как преемница отчаянно взывает к нему, просит о помощи. Однако же оставлял мольбы без внимания. Она должна разобраться с новыми способностями самостоятельно. Должна научиться существовать в новом обличье. Отошедший от дел олень находился на другом плане бытия и боялся, что новый источник жизни Пермафроста никогда не сумеет распорядиться его силами.

Эта девушка уже справилась с огромным количеством испытаний: попыткой уничтожить ее бренное тело одним гоблином-садистом, постепенное доверие к другому гоблину, Охота, во время которой она по-новому узнала и обрела себя, а также жестокие битвы на пути к победе. Такое под силу лишь сильнейшему воину. И она продолжит сражаться и выживать.

По крайней мере, предыдущий олень на это надеялся. Потому что миры рушились, и новый олень должен быть готов к очередному испытанию.

Часть первая. Олень

1. Видения

Глаза, взиравшие на меня из зеркала, не принадлежали мне. Да, они тоже были зелеными, но совершенно другого оттенка: не привычного цвета болотного мха, а неестественно ярко-изумрудного.

Этот насмешливый взгляд, жестокая тонкогубая ухмылка, прямой нос и свежие шрамы на когда-то привлекательном лице были хорошо мне знакомы.

Лидиан смотрел из зеркала, расплываясь в дразнящей улыбке.

Лежавший рядом со мной Сорен, к счастью, крепко спал. Возможно, он и не увидел бы в отражении ничего особенного, но рисковать не хотелось. Не теперь, когда я оказалась лицом к лицу с самым страшным своим кошмаром.

— Оставь меня в покое, — прошептала я, прекрасно осознавая, что Лидиан не выполнит просьбу.

«Но ты не ответила на мой вопрос. — Он не открывал рот, но слова отчетливо раздавались у меня в сознании. — Что случится, когда змей перестанет кусать себя за хвост?»

— А что случится, когда я разобью зеркало вдребезги? Ты уберешься отсюда?

«О, ты же должна понимать, что я никогда не уходил, Яннеке. Ведь осталось столько незавершенных дел».

Ну все, с меня достаточно. Ощутив прилив ослепляющей ярости, я врезала кулаком по зеркалу, и оно осыпалось на пол мелкими осколками. Дух Лидиана исчез, но его голос по-прежнему раздавался в моем сознании.

«Ты не сумеешь избавиться от меня. Ведь осталось столько незавершенных дел».

— Яннеке? — Я резко обернулась, ожидая увидеть за спиной призрак злейшего врага, но встретила недоуменный взгляд Сорена. Его длинные волосы растрепались, а сиреневые глаза сонно моргали. — У тебя все в порядке?

— Я… У меня все замечательно, — с запинкой отозвалась я. — Прости, что разбудила.

— У тебя идет кровь, — заметил Сорен, втянув носом воздух.

Я промолчала. А что следовало ответить? Что мне примерещилось видение его мертвого дяди, который дает загадочные советы, а потому я разбила зеркало? Уверена, это оправдание вызовет массу восторга и понимания.

— Не буду спрашивать, что произошло. — Сорен вздохнул, взял мою поврежденную кисть и слегка прикусил ее, заставив края раны сомкнуться. — Полагаю, ты все мне расскажешь, когда будешь готова.

— Мне постоянно снятся кошмары, — ответила я чистую правду. Конечно, зеркало я разбила вовсе не поэтому, но все же не солгала. Каждый раз, как я закрывала глаза, то видела обернувшегося вокруг мира змея, который только и ждал, чтобы поглотить всю землю. Иногда еще снился корабль с матросами-мертвецами, построенный из ногтей и подплывающий все ближе и ближе. Временами, правда, еще проваливалась в никуда земля, а все население покрывалось настолько страшными ранами и рубцами, настолько страшными, что несчастные могли лишь молить о смерти-избавительнице.

Эти кошмары отражали легенды, на которых я выросла. Змей, вынужденный кусать себя за хвост, чтобы предотвратить поглощение мира, являлся Ермунгандом [Ермунганд — змей из скандинавской мифологии, третий сын Локи и великанши Ангрбоды, также известен как «Мировой Змей». В Рагнареке (финальной битве богов) они с Тором обречены убить друг друга. // Ofenloch R.F., Schuttelaar M.L., Svensson Å., Bruze M., Naldi L., Cazzaniga S., Elsner P., Gonçalo M., Diepgen T.L. Socioeconomic Status and the Prevalence of Skin and Atopic Diseases in Five European Countries. Acta Derm Venereol. 2019 Mar 1;99(3):309–314. doi: 10.2340/00015555-3082. PMID: 30426137. ]. Отец обожал пугать дочерей рассказами об огромных челюстях великого чудовища. Корабль из ногтей тоже был частью легенды. Истории о «Нагльфаре» [«Нагльфар» — корабль, сделанный целиком из ногтей мертвецов. В Рагнарек он выплывет из царства мертвых Хель и отвезет армию етунов на поле Вигрид для последней битвы против асов.] ужасали меня настолько, что я пряталась под одеялом, хотя подобное поведение и считалось недостойным для юной воительницы. Мои предки верили, что на корабль отправлялись души тех, кто умирал не во время сражения, а жизнь прожил достаточно праведную, чтобы оказаться в Хеле. На «Нагльфаре» погибшие тяжко трудились, а их ногти росли быстро-быстро, отнимая силы и причиняя страдания, пока вовсе не отваливались. Твердые, как дерево, и длинные, как ветви, они шли на изготовление корабля, на котором армия, выступающая за конец света, отправится на Рагнерек, финальную битву богов.

Рассказывая эти легенды, отец обнимал меня и уверял, что они являются лишь страшными историями. Но я разговаривала с одной из богинь, а потому постепенно приходила к выводу, что ужасы существуют не только в сказках.

Кроме того, я больше не была ребенком. Да, кошмары я видела и раньше, но никогда они не казались такими яркими и реальными.

Какая-то часть меня верила, что от тяжелых снов не удастся избавиться. Очень многие события прошлого продолжали преследовать меня, и они останутся в памяти навсегда, несмотря на то, что сейчас я находилась в безопасности. Нельзя просто забыть произошедшее. Но у тех кошмаров хотя бы имелся источник, придающий им хоть какой-то смысл. С новыми же видениями я совершенно не представляла, что делать. Страшные сцены всплывали в сознании, не неся в себе особого значения.

— Лидиан? — спросил Сорен, обвивая мои плечи сильной рукой.

— Да, — прошептала я, прижимаясь к нему. — Помимо прочего.

— Он мертв, — поцеловав меня в лоб, заверил возлюбленный. — И не сумеет больше причинить тебе вред. Знаю, ты можешь никогда полностью не оправиться после того, что Лидиан сотворил с тобой, но продолжай повторять: он не в состоянии снова ранить тебя.

Я бросила быстрый взгляд в разбитое зеркало, заметила промелькнувший локон светлых волос, который тут же исчез, и отчаянно пожелала, чтобы слова Сорена оказались правдой. Но снова не смогла признаться ему, боясь показаться сумасшедшей, а также не представляя, как открыть тайну, которую хранила в течение полугода. А потому я еще сильнее прижалась к гоблину, наслаждаясь теплом его тела и размеренным стуком его сердца.

— Возвращайся в постель, — произнес Сорен.

Я забралась к нему под меха, положила голову на грудь и погрузилась в сон под медленный ритм его дыхания и едва слышный звук сердцебиения.

К счастью, кошмары в эту ночь не вернулись.

* * *

К тому моменту, как я проснулась, сквозь окно уже просачивался неяркий солнечный свет, заставив меня выругаться. Должно быть, время близилось к полудню. А это значило, что мы с Сореном катастрофически опаздывали.

Обычно я вставала вместе с рассветом, а потом весь следующий час тормошила короля гоблинов, пока тот неохотно не поднимался на ноги. Но сегодня слишком вымоталась из-за переживаний прошлой ночи, чтобы следовать привычному для нас распорядку.

Не прекращая ругаться себе под нос, я растолкала Сорена. Он слегка застонал и прикрыл лицо рукой.

— Эй, соня, вставай! — Я толкнула сильнее, но не слишком усердствуя, чтобы не получить удар по носу в качестве инстинктивной ответной реакции. Быстрые рефлексы гоблинов не всегда можно считать даром богов.

— Еще пять минут, — протянул сонный собеседник и натянул меха на голову.

— Уже почти полдень, Сорен! — воскликнула я, сдергивая с него покрывала. — И мы опаздываем. Ужасно опаздываем. У тебя назначено совещание с темными альвами, а они не любят ждать. Хочешь разозлить Доннара?

При слове «альвы» монарх Пермафроста распахнул глаза и резко сел, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.