ГЛАВА 3
IL DIAVOLO
(ДЬЯВОЛ)
Управлять собственными чувствами — самое большее, что подвластно человеку.
У городских ворот Милана Беатриче, Изабеллу и гостей, прибывших из Павии, встречали тысячи нарядных всадников. Представителей европейских королевских домов приветствовали правящие герцог и герцогиня. Под глазами красавицы Изабеллы Арагонской залегли темные тени. Сегодня утром ей пришлось рано встать, чтобы облачиться в изысканное парадное одеяние. Однако, скорее всего, унылый вид объяснялся печально известными обстоятельствами несчастного замужества герцогини. Глаза щуплого и бледного юнца Джана Галеаццо, напротив, были свекольно-красными после излишеств бурно проведенной ночи. Изабелла Арагонская тепло поздоровалась с кузиной Беатриче, которую помнила еще по детским годам в Неаполе. Герцогиню явно обрадовало, что теперь рядом с ней появится ровесница, которая со временем вполне может стать потенциальной союзницей или просто подругой. Будет кому поведать свои горести. Юный герцог, по мнению впервые увидевшей его Изабеллы, заслуживал скорее жалости, чем презрения.
Изабелла ничуть не жалела, что потратила так много времени и денег, подбирая новый гардероб. Сегодня к ней были прикованы взгляды самых знатных и богатых европейских правителей. Она заставила агента семьи Гонзага в Венеции мессира Броньоло обшарить все тамошние лавки и найти восемьдесят превосходных соболиных шкурок для роскошной накидки, подбитой восемью ярдами темно-красного атласа. Изабелла намеренно подвернула темный мех, чтобы алая ткань подкладки подчеркивала природный румянец щек. Она вовсе не собиралась затмевать собой сестру в столь знаменательный для Беатриче день, но и затеряться на заднем плане было не в характере старшей из сестер д'Эсте.
Трубы возвещали о продвижении процессии по улицам города. Миновав городские ворота, Изабелла поняла, что отныне ее младшей сестре предстоит жить в поистине сказочном месте. Лодовико издал эдикт, согласно которому все художники Ломбардии должны были прибыть в столицу на церемонию бракосочетания для украшения городских улиц. Непокорных ждал суровый штраф. Город поражал новизной и живостью, хотя говорили, что Милан основали еще римляне. По сравнению с ним любимая Феррара показалась Изабелле скучной седовласой матроной. Хлопья снега падали с холодного итальянского неба на фоне красного кирпича зданий. Каждую стену, балкон и колонну задрапировали в цвета семейства Сфорца — ярко-алый и синий. Освещенный солнечными лучами плющ обвивал дверные проемы, устремляясь ввысь в безудержной вакхической пляске. Художники покрыли гербами Сфорца и Висконти — сплетенными змеями, львами в рыцарских шлемах, жуткими отрезанными руками с занесенными топорами, громадными факелами и прочими непонятными символами — каждый дюйм пустого пространства. Больше всего Изабеллу поразили выставленные оружейниками с виа деи Армораи в честь невесты сверкающие мечи, пики, кирасы и шлемы. Доспехи молчаливо и торжественно стояли по обеим сторонам улицы, пока королевская процессия проезжала мимо.
Изабелла была вынуждена признать, что Беатриче выглядит весьма мило. Впрочем, разве можно смотреться дурнушкой в наряде, который обошелся в несколько тысяч дукатов? Подол свадебного платья свисал ниже пят — казалось, что невеста плывет над землей, окруженная золотым сиянием. Пояс, который стоил их отцу целого состояния, изготовили лучшие в Италии мастера, к тому же он превосходно подчеркивал тонкую талию невесты. Низкий вырез лифа был отделан мехом горностая, искусно скрывая плоскую грудь. Рукава, привязанные к платью лентами с вышитыми жемчужинами, оставляли руки открытыми до локтя и треугольниками ниспадали до самой земли. Розовощекая, с сияющими глазами невеста превосходно держалась в седле и с гордым видом гарцевала рядом со своим величественным мужем.
Лодовико в слепящем золотом парчовом плаще до кончиков ногтей воплощал собой королевское достоинство. Все эти знатные дамы и господа собрались здесь только ради него — настоящего правителя и герцога Милана. Глаза юного Джана Галеаццо рассеянно блуждали по толпе, а однажды герцог чуть не свалился с лошади. Возможно, титул здешнего правителя официально и принадлежал Джану, но его влияние не могло сравниться с властью Лодовико.
Впервые увидев Лодовико в Падуе, Изабелла была сражена. Все, что ей успели порассказать о нем, оказалось неправдой. Она воображала злобного старика, особенно после того, как Лодовико предложил Изабелле сократить свой кортеж. Да как он посмел так с ней обращаться — с ней, сестрой невесты и маркизой не последнего среди итальянских городов-государств! Однако первая встреча в Павии разрушила все предубеждения Изабеллы. Лодовико оказался высоким, внушительным и необыкновенно привлекательным мужчиной. Блестящий правитель в расцвете сил — физических и интеллектуальных. Изабелла сразу ощутила его интерес — еще до того, как оба успели понять, что являются родственными душами и одержимы одинаковыми желаниями. Лодовико явно восхищался Изабеллой, не уставая тем временем оказывать знаки внимания Беатриче и герцогине Леоноре. Какая тонкая игра, думала Изабелла. Его крупные черты завораживали. Эти полные алые губы были предназначены для того, чтобы дарить чувственные поцелуи. Руки, ухоженные и породистые, поражали силой и мощью. Впервые увидев их без перчаток, Изабелла сразу же представила, как они обнимают ее. На Лодовико были устремлены тысячи глаз, но Изабелла не переставала ощущать его пристальное внимание, словно посреди этой громадной толпы они были совсем одни, словно рядом с ним не стояла ее сестра и его жена.
И пусть этот мужчина, этот город, эта жизнь отныне принадлежали Беатриче, Изабелла не могла отделаться от мысли, что сестре не дано до конца оценить свое счастье. Как же случилось, что она, маркиза мантуанская и любящая жена, так страстно и неожиданно увлеклась мужем сестры?
Оказалось, что Изабелла не одинока в своих чувствах.
Она могла предвидеть поздний визит Лодовико, но не ожидала, что он нанесет его в первую брачную ночь. Изабеллу насторожило, что Лодовико распорядился поместить ее в покоях, расположенных с другой стороны двора — подальше от покоев Беатриче и герцогини Леоноры. Разве не следовало ей, как преданной сестре, быть рядом с новобрачной в первую ночь после свадьбы?
Его приход вызвал большой переполох среди фрейлин. Лодовико заявил, что должен переговорить с маркизой. Изабелла отослала фрейлин и пригласила его войти, плотнее запахнув отороченную мехом шаль поверх тонкой ночной сорочки. Лодовико не стал скрывать своих намерений.
— Нас никто не заподозрит. Я сказал вашим фрейлинам, что пришел обсудить некую деликатную проблему, касающуюся Беатриче, с ее сестрой.
— Какого совета вы искали, ваша милость? — поинтересовалась Изабелла. — Уверена, вы не нуждаетесь в моей помощи, чтобы лишить девушку невинности. Полагаю, вы весьма преуспели в этом искусстве.
— Вы правы, я исполнил свой долг, хотя удовлетворения не получил.
— Не хотите ли вина?
— Не играйте со мной, маркиза. Я не глупец и разбираюсь в женских хитростях. Я пришел, потому что меня позвали вы.
Изабелла попыталась протестовать, но Лодовико прервал ее.
— Не тратьте слов. У нас мало времени. Я прочел ваши мысли по вашим жестам и глазам.
Не успела Изабелла возразить, как он обвил руками ее тело. Шаль упала на пол. Лодовико прижал Изабеллу к себе, давая ей ощутить, что способен на большее, чем исполнение супружеского долга. От него пахло вином. Изабелла отвернулась — внезапно ей пришло в голову, что совсем недавно его дыхание мешалось с дыханием ее сестры.
— В чем дело, маркиза? Неужели я обманулся в своих ожиданиях?
Наверняка Лодовико догадывался, о чем она думает. Не слишком опытная в женских ухищрениях Изабелла еще не умела скрывать своих чувств, но твердо знала одно: она не должна ему уступать. У Лодовико была жена и множество любовниц. После Изабеллы он привычно отправится к следующей фрейлине, кухарке, конюху, кто знает, к кому еще? Мужское вожделение не имеет границ.
Она положила руку ему на грудь — мягко, но твердо, чтобы дать себе время опомниться.
— Ваша милость, вы выбрали неподходящее время и место для того, чтобы дать волю своим желаниям.
Лодовико поцеловал ее руку и опустил себе на талию. Его губы тем временем подбирались к уху Изабеллы. Влажный язык ласкал и покусывал мочку, заставляя тело Изабеллы трепетать.
— Вы заметили человека в маске на сегодняшней церемонии?
— Что с того? Многие носят маски, чтобы скрыть оспины или следуя венецианской моде.
— Это был мой муж.
— Почему же он не пришел открыто?
— Сударь, вам прекрасно известно, что он главнокомандующий венецианской армией!
— Действительно, в столь юном возрасте! Должно быть, вы гордитесь им?
Какой сарказм! Лодовико смеялся над ней и одновременно обольщал ее. Впрочем, он и не догадывался, что его сарказм придал Изабелле силы бороться со своими желаниями. В этой игре ей было еще рано тягаться с Лодовико, но с таким учителем обучение обещало оказаться весьма успешным.
— А разве вам не известно, что венецианцы считают вас своим врагом?
— Я слышал об этом, но при чем здесь мы?
— Как вы думаете, что делал здесь Франческо? Шпионил для венецианцев? Нет, он следил за мной. Он очень ревнив и вспыльчив.
— И где же он? Под кроватью? — Рука Лодовико проникла под ворот рубашки и принялась ласкать правую грудь Изабеллы. — Ах, какая аппетитная. Вот это я понимаю!
Изабелла решила дать ему возможность немного утолить свой любовный голод. Она уже знала, какую власть над мужчиной дает пухлая женская грудь с круглым розовым соском. И не собиралась так скоро лишаться этой власти над самым могущественным из итальянских правителей.
— Я не знаю, где сейчас мой муж. Меня удивляет, что он решил появиться на свадьбе. Когда я попыталась заговорить с ним, он велел мне не приближаться.
— Странно ведет себя ваш муж. Однако раз уж его здесь нет, кто может нам помешать?
Лодовико потянулся к другой груди, попытался обхватить ладонью обе, потерпел поражение и стал ласкать каждую грудь поочередно.
— Я боюсь его, — сказала Изабелла.
Внезапно она обвила руками шею Лодовико и поцеловала полные алые губы. Изабелла принялась посасывать его язык, позволяя Лодовико ласкать свою грудь, но потом отпрянула.
— Вы должны уйти.
— Удивительный у вас способ прощаться, маркиза.
— Франческо может быть где угодно! Я боюсь даже подумать, что он сделает, если застанет меня в объятиях другого мужчины. Разве вы не понимаете, что дож будет счастлив, если у моего мужа появится повод убить вас? Вызвать вас на поединок вполне в духе Франческо. Ему нравится, когда мною восхищаются, и в то же время он страшно ревнив. Он немного не в себе и, уверяю вас, с удовольствием воспользуется предлогом убить вас.
Лодовико вздохнул.
— Не одно, так другое.
— У нас еще будет время.
Изабелла нежно поцеловала Лодовико в губы и вытащила его руку из складок своей рубашки.
— Я мужчина терпеливый, — отвечал Лодовико, — да и на тот свет еще не собираюсь. По крайней мере, не сегодня, когда так много дел впереди. К тому же ожидание только разжигает аппетит.
Умеренность обуздывает все грехи.
Горностай скорее умрет, чем позволит замарать себя.
Днем позже Изабелла пересекала подъемный мост над глубоким рвом, окружавшим Кастелло Сфорцеско. Ей казалось, будто она въезжает в волшебное королевство из детских сказок, которые они с Беатриче когда-то читали друг другу. Величественный фасад выходил на изящную городскую площадь. Лучники замерли на высоких валах. Подъемные мосты кишели народом: глашатаи, пажи, солдаты, торговцы, послы, знатные дамы и рыцари. Лихорадочное движение не прекращалось даже ночью, когда мосты пересекали всадники со своими факелоносцами.
Со всех сторон замок окружали пышные дубравы и луга. Здесь Лодовико держал свои конюшни. Нетрудно догадаться, усмехнулась про себя Изабелла, где будет дни напролет пропадать сестра. Бесчисленные комнаты замка были заставлены великолепным приданым Беатриче, выставленным на обозрение гостей: золотая и серебряная посуда, изысканные вазы, специи в экзотических сосудах, роскошные заморские ткани, сверкающая парча, ожерелья из камней и драгоценных металлов.
Изабелла знала, что где-то в великолепных покоях замка скрывается любовница Лодовико Цецилия Галлерани. Старшая из сестер д'Эсте умирала от желания увидеть их с Беатриче соперницу. Она долго бродила по комнатам, притворившись, что заплутала, но ей так и не удалось встретить таинственную Цецилию. Вряд ли Изабелла до конца отдавала себе отчет в том, хочет она увидеть саму Цецилию или ее знаменитый портрет. Она дала себе слово не покидать Милан, пока не добьется цели. Расспросы слуг результата не дали — обитатели замка словно воды в рот набрали. Изабелла решила, что в крайнем случае сможет уговорить Лодовико похвастаться своими сокровищами, но здесь спешить не следовало.
С тех пор как в Павии Лодовико попытался заманить Изабеллу в свою постель, они ни разу не оставались наедине. Он уехал в Милан на следующий день, оставив Беатриче и Изабеллу на попечении Галеазза, в обществе которого сестры провели два спокойных счастливых дня. Словно отчаянные подростки, не страшась холодов, они скакали верхом по охотничьим угодьям Лодовико. Желая доставить удовольствие Беатриче, Галеазз выпускал своего лучшего сокола. Не переставая флиртовать с Изабеллой, названый сын Лодовико не сводил глаз с Беатриче и потакал всем ее капризам. Они до хрипоты спорили о достоинствах легендарных рыцарей Ринальдо и Орландо, [Орландо (Роланд) и Ринальдо (Рено) — герои каролингского эпоса, цикла рыцарских сказаний о подвигах Карла Великого и его паладинов, пришедшего в Италию из Франции. В Ферраре конца XV — начала XVI века жили и творили Маттео Боярдо и Лодовико Ариосто, создавшие поэмы на сюжеты каролингского цикла.] охотились и исследовали парк. Изабелле показалось, что, несмотря на свою помолвку с дочерью Лодовико Бьянкой, Галеазз старается понравиться Беатриче. Чувства самой Беатриче оставались загадкой для Изабеллы: обрадовалась ли ее простодушная сестра новому другу, столь же увлеченному любимой охотой и верховой ездой, или жаждала романтических отношений? Что-то здесь не так, решила Изабелла, нужно приглядывать за этими двумя.
Мысли о Лодовико тут же вылетели у нее из головы, когда Франческо в неизменной маске снова объявился в Милане. Лодовико узнал его в громадной толпе и пригласил отобедать. Франческо не посмел отказаться. На обеде Франческо сидел рядом с Изабеллой и смотрел, как деревенские девочки в алых и синих цветах Сфорца танцуют перед гостями. Муж присоединился к ней и в спальне. Изабелла быстро научилась ценить радости супружеского ложа. Долгими часами Франческо ласкал ее, нашептывая страстные речи. Изабелла привыкла к его горячему телу рядом с собой и к обыкновению Франческо будить ее среди ночи и ласковыми уговорами добиваться своего. Изабелла не хотела ничего менять в отношениях с мужем.
Франческо так и не смог внятно объяснить Изабелле, почему появился в Милане под маской. Он говорил, что не хотел пропустить свадьбу любимой кузины, но по политическим соображениям вынужден был оставаться инкогнито. Изабелле пришлось поверить как в то, что муж неожиданно обратился в дипломата, так и во внезапно вспыхнувшие братские чувства Франческо к ее сестре. Поведение мужа напомнило Изабелле ухаживания Галеазза, неожиданно воспылавшего страстью к Беатриче. Неужели названый сын Лодовико действительно хотел обольстить его жену? Пока Изабелла не знала ответов, но верила, что когда-нибудь все разъяснится.
Франческо остался в Милане на первый день рыцарского турнира. Его брат Альфонсо вместе с двадцатью рыцарями, облаченными в зеленые с золотом цвета дома Гонзага, принимал участие в состязании. Турнир должен был продлиться три дня. В Милан съехались нарядно одетые рыцари из всех областей Италии. Их шлемы украшали плюмажи, даже лошадям на лоб прикрепили рога, чтобы те походили на оленей и единорогов. Рыцарей Лодовико в сине-золотых камзолах в мавританском стиле возглавлял брат Галеазза Гаспар. В своих черных доспехах они казались посланцами ада.
Изабелла наблюдала за Беатриче, которая безуспешно пыталась отыскать среди участников турнира Галеазза. Появился он только на третий день в окружении разодетых скифскими воинами рыцарей в масках. Золотые нагрудники и пояса горели на фоне темных одежд. Рыцари восседали на черных как смоль жеребцах, а в руках держали громадные золотые копья — самые длинные из всех, что доводилось видеть Изабелле. И как только им удавалось не свалиться с коня, удерживая на весу такие шесты? Всадники по кругу объезжали площадь — их шелковые платки трепетали на ветру. Наконец они замерли перед ложей, где сидели Лодовико с женой и юный герцог с Изабеллой Арагонской. Предводитель всадников опер копье оземь и сорвал с лица маску.
Галеазз поклонился герцогу и герцогине и незаметно кивнул Изабелле, словно поддразнивая: «Видите, я вас не обманывал, мое копье — самое длинное на свете!» Затем Галеазз прочел поэму собственного сочинения, посвященную Беатриче, подарившей цветение юности древней земле Ломбардии, — весь положенный случаю вздор. Пару строк Галеазз адресовал своей нареченной Бьянке Джованне. Двенадцатилетняя дочь Лодовико, сидевшая рядом с Беатриче, смущенно приняла комплимент. Изабелла не была влюблена в Галеазза, но она не отказалась бы услышать из его уст несколько прочувствованных строчек. С юности Изабелла привыкла быть музой, вдохновляющей поэтов, и ничто не могло польстить ей больше, чем перо, восторженно описывающее ее красоту. Пожалуй, только кисть художника вдохновляла Изабеллу еще сильнее.
К концу состязания Изабеллу успели утомить победы Галеазза. Он, несомненно, стал героем дня, повергнув на землю дюжины соперников. Беатриче одарила его призом — бесценным куском золотой парчи — и пригласила Галеазза быть почетным гостем на вечернем пиру.
Изабелла поблагодарила рыцаря за доставленное удовольствие и выразила удивление его костюмом.
— Ваши варварские одеяния поистине великолепны. Поверите ли, при виде столь грозных воинов я чуть не бросилась наутек, дабы уберечь свою честь.
— Только между нами, маркиза. Мне удалось отвлечь от украшения замка magistro Леонардо. Это он нарисовал для меня эти костюмы. Уверяю вас, я весьма щедро оплатил его услуги, но дело того стоило!
— Поистине гений magistro безграничен!
— Он не знает себе равных. Мне пришлось долго упрашивать magistro. Впрочем, старался я не для себя — все мои мысли были о том, чтобы порадовать мадонну Беатриче.
— Кажется, вы испытываете к моей сестре особые чувства, — заметила Изабелла.
— Это так, мадам. Служить ей — моя единственная радость.
Почему мужчины думают, что если она молода и хороша собой, то непременно глупа? Небрежная улыбка на лице Галеазза, возможно, и могла обмануть кого-нибудь более простодушного, но только не Изабеллу. За всем этим что-то скрывается!
— Значит, вы покровительствуете magistro?
— Да, мадам, как видите.
— Стало быть, вам известно о портрете Цецилии Галлерани его кисти?
— Известно, мадам.
Не успел Галеазз обрадоваться, что Изабелла свернула со скользкой дорожки рассуждений о его любви к Беатриче, как вот она, новая напасть.