Разиэль сделал своим наследникам и другие, не менее ценные подарки — Орудия Смерти, обладающие поистине неземной силой, а также крошечный кусочек земли, находящийся на территории некогда могучей Священной Римской империи. Свое «государство» сумеречные охотники окружили потом столь мощными защитными заклятиями, что отныне туда не мог попасть ни один мирянин. С тех пор земля эта звалась Идрисом.
Тесс читала в желтом неверном свете маленькой прикроватной лампы, сама не замечая, как веки ее все тяжелеют и тяжелеют. «Обитатели Нижнего мира — это существа, наделенные поистине сверхъестественной силой: феи, оборотни, вампиры и колдуны. — Она медленно водила глазами по строчкам. Что касается вампиров и оборотней, то они когда-то были людьми, которые впоследствии заразились опасными, поистине демоническими вирусами. Фей же можно назвать полудемонами-полуангелами, ибо обладают они внешностью ангельской, но нрав у них дьявольский. Что до колдунов, то рождены они от женщин, вступивших в связь с демонами». Что ж, теперь Тесс по крайней мере стал понятен вопрос Шарлотты, являются ли ее родители людьми. «Но мои родители совершенно точно были людьми, — лениво думала Тесс. — Так что я не могу быть чародейкой… И слава богу». Она долго разглядывала гравюру, на которой какой-то косматый человек стоял на коленях в центре пентаграммы и что-то рисовал на полу мелом. Он бы выглядел совершенно нормальным, если бы не глаза с вертикальными зрачками, похожие на кошачьи. Тесс принялась внимательно разглядывать гравюру и увидела, что на каждом луче пентаграммы стоят зажженные свечи. Потом ей показалось, что огоньки их затанцевали на сквозняке, потянулись друг другу, словно хотели слиться в объятиях… Тесс прикрыла веки, чтобы избавиться от наваждения, и мгновенно уснула.
Она танцевала в клубах дыма в коридорах, стены которых были увешаны зеркалами, но в каждом зеркале, мимо которого она проскальзывала, отражение ее выглядело иначе. В ушах Тесс звучала музыка, без сомнения, мелодичная, но что-то в ней раздражало девушку. Музыка эта, которая вначале доносилась издалека, вскоре начала звучать вокруг. Потом Тесс заметила, что впереди нее идет стройный юноша. Тесс чувствовала, что знает его, но кто это — она так и не могла понять. Она силилась разглядеть его лицо, но он все время отворачивался. Юноша этот мог бы быть ее братом, или Уиллом, или кем-то еще, кого девушка знала. Тесс гналась за юношей, звала его, но он все быстрее и быстрее отступал по коридору, словно мчался на клубах дыма. Музыка быстро набирала темп, зазвучало крещендо [Музыкальный термин, обозначающий постепенное усиление звука.]…
Тесс проснулась, тяжело дыша. Книга соскользнула с коленей, когда она резко села в кровати. Сон ушел, но музыка осталась: громкая, мелодичная, наводящая на мысли о чем-то нездешнем. Девушка подошла к двери и выглянула в коридор. Там музыка звучала еще громче. Исходила она из комнаты в противоположном конце коридора. Дверь была слегка приоткрыта, и мелодия, казалось, вытекала через щель, подобно воде, бегущей через узкое горлышко бутылки.
Двигаясь словно во сне, Тесс пересекла коридор и осторожно дотронулась до двери. Та неожиданно распахнулась настежь. В комнате было темно. Единственный источник света — луна, чьи острые, словно иглы, лучи пронзали мутное стекло окна. Но и она не могла разогнать сгустившиеся вокруг тени. Однако Тесс удалось кое-что разглядеть, и она пришла к выводу, что эта комната мало чем отличалась от ее спальни — такая же большая кровать с четырьмя столбиками, поддерживающими тяжелый балдахин, такая же массивная мебель из темного дерева. В квадрате лунного света перед окном кто-то стоял. Мальчик — незнакомец казался слишком маленьким, чтобы быть взрослым человеком, — со скрипкой. Он прижимал скрипку к плечу, а рука водила смычком по струнам. Музыка заливала комнату, выплескивалась в коридор, потоками неслась по лестницам, и Тесс никогда прежде не слышала столь прекрасных, столь совершенных звуков.
Глаза музыканта были закрыты.
— Уилл? — спросил он, не открывая глаз и не прекращая играть. — Уилл, это ты?
Тесс не ответила. Она не могла заставить себя говорить, страшась прервать мелодию. Но уже через мгновение мальчик сам сбился с ритма, опустил смычок и, нахмурившись, открыл глаза.
— Уилл… — заговорил было он, но, увидев Тесс, замолчал и даже приоткрыл рот от неожиданности. — Кто ты? — В его голосе прозвучало лишь любопытство, никакого раздражения, хотя Тесс и зашла в его комнату посреди ночи.
Незнакомец был в легких широких брюках и рубашке без воротника, поверх которой он накинул черный шелковый халат. Теперь Тесс понимала, что музыкант, должно быть, ровесник Уилла. Однако юноша был таким стройным, даже хрупким, что его немудрено было принять за мальчика. Тесс в немом восторге разглядела причудливый узор, начинающийся на шее и исчезающий под воротом рубашки. Похожий она уже видела у Уилла и Шарлотты.
Теперь Тесс знала, как называется эта татуировка, — знаки. И знала: перед ней нефилим — потомок людей и ангелов. Неудивительно, что в лунном свете его бледная кожа сияла подобно колдовскому свету, а волосы его и глаза можно было сравнить с расплавленным серебром.
— Мне так жаль, — пробормотала Тесс, у которой в горле пересохло от волнения. Ее слова резко и громко прозвучали в тишине комнаты. Девушке захотелось сквозь землю провалиться. — Я… Я не хотела входить сюда без спросу. Но… Моя комната… тут рядом, и…
— Все в порядке. — Музыкант опустил скрипку. — Вы мисс Грей? Девушка, способная менять свой облик. Уилл рассказывал о вас.
— О… — только и смогла вымолвить Тесс.
— Что случилось? — На лице незнакомца было написано искреннее удивление. — Похоже, вы не очень довольны тем, что я знаю о ваших способностях.
— Нет, нет, что вы, просто я думаю, что Уилл рассердится на меня… — объяснила Тесс. — К тому же все, что он вам рассказывал…
Музыкант рассмеялся.
— Уилл сердится на всех и вся, — сказал он. — К тому же я привык самостоятельно судить обо всем, что меня окружает…
Лунный луч нежно пробежал по полированной поверхности скрипки, когда музыкант повернулся, чтобы положить ее и смычок на платяной шкаф. Когда юноша снова развернулся к Тесс, он уже улыбался.
— Я должен был представиться раньше, — сказал он. — Я Джеймс Карстаирс. Но пожалуйста, зовите меня Джем, как остальные.
— Так вы и есть тот самый Джем! — воскликнула Тесс. — Вы не были на обеде, а мне так хотелось познакомиться с вами. Шарлотта сказала, что вам нездоровится. Надеюсь, сейчас вы чувствуете себя лучше?
— Да, благодарю за заботу. Вы, должно быть, хотите меня о чем-то спросить?
— Мой брат всегда говорил, что любопытство — мой тяжелейший грех.
— Ну, если выбирать из грехов, то этот далеко не самый худший. — Джем сел на рундук [Сундук, используемый на морских или речных судах.], стоявший в ногах кровати, и пристально посмотрел на Тесс. Лицо его было очень серьезным. — Что ж, можете спросить меня о чем хотите. В любом случае, мне не спится, так что я с удовольствием развлеку вас беседой, мисс Грей.
И тут вдруг Тесс услышала голос Уилла так ясно, словно он стоял рядом с ней: родителей Джема убили демоны. «Нет, я не могу спрашивать его… об этом», — решила в конце концов Тесс и поинтересовалась:
— Уилл говорил мне, что вы прибыли издалека. Где вы жили прежде?
— В Шанхае, — ответил Джем. — Знаете, где это?
— Это Китай, — выпалила Тесс, почувствовав легкое раздражение. — Мне казалось, что всякому известны такие вещи.
Джем усмехнулся:
— Что ж, тогда вы будете удивлены, если узнаете, что далеко не всякий знает названия городов даже в своей собственной стране.
— Что вы делали в Китае? — продолжала Тесс. Ей и в самом деле было интересно, к тому же ее представления о Китае были весьма смутными. Когда она думала об этой стране, то на ум ей приходили лишь Марко Поло и чай. И еще Тесс казалось, будто Китай это очень, очень далеко и Джем в прямом смысле этого слова прибыл с другого края света. «К востоку от солнца и к западу от луны» — так сказала бы тетя Генриетта. — Я думала, что там живут лишь миссионеры, да иногда на берег спускаются моряки.
— Сумеречные охотники живут по всему миру. Моя мать была китаянкой, а отец — британцем. Они встретились в Лондоне, потом переехали в Шанхай, когда отцу предложили управлять тамошней Академией.
Тесс была поражена. Если мать Джема была китаянкой, то выходит, он полукровка? Невероятно! Она много раз видела китайских иммигрантов в Нью-Йорке — откровенно нищие, они главным образом работали в прачечных или продавали самокрутки с лотков на улице. Все они были черноволосые, желтокожие и невысокие. Никогда она еще не видела китайца, пусть даже и полукровку, хотя бы отдаленно похожего на Джема — высокого, изящного юношу с серебристыми волосами и светлыми глазами. Хотя он же сумеречный охотник. Возможно, так проявили себя черты его предков — ангелов? Тесс очень хотелось расспросить юношу обо всем поподробнее, но она не знала, что сказать, чтобы не показаться ужасно грубой.
К счастью, Джем, казалось, не ожидал ее ответа и продолжил беседу сам:
— Прошу прощения, но… ваши родители мертвы, не так ли?
— Вам это Уилл сказал?
— Да, впрочем, он мог ни о чем и не говорить. Мы, сироты, учимся узнавать друг друга. Могу я спросить… вы были очень маленькой, когда это случилось?
— Мне было три, когда они погибли в результате несчастного случая. Я едва их помню… — «Только мелкие детали — аромат табачного дыма, платье моей матери цвета бледной сирени…» — Меня воспитали тетя и брат, Натаниэль. Моя тетя, хотя… — И тут горло ее сжали подступающие слезы, хотя самой Тесс казалось, что все страхи и волнения последних недель притупили боль утраты. Она ясно увидела свою тетю: та лежала на узкой медной кровати в своей спальне, и глаза ее горели диким лихорадочным огнем. Она не узнавала племянницу и обращалась к ней, называя именем покойной сестры — Элизабет. Тесс держала тонкую руку тети, когда та умерла, и именно в тот момент она осознала, что тетя заменила ей мать и теперь она остается совершенно одна. Если бы не священник, она, должно быть, тогда бы и сошла с ума. — Тетя умерла недавно. Она всегда отличалась слабым здоровьем, а тут у нее неожиданно началась лихорадка, и…
— Мне очень жаль, — только и сказал Джем, но прозвучали его слова искренне.
— Не представляю, как я со всем этим справилась. Я чувствовала себя отчаянно одинокой, ведь мой брат к тому времени уже жил в Англии, куда отплыл месяц назад. Он даже успел прислать нам подарки — чай от «Фортнам и Масон» [Название британского гастрономического дома. Со дня своего основания в 1707 году «Фортнам и Масон» является поставщиком королевского двора.] и шоколад. После того как тетя умерла, я писала брату много раз, но все мои письма возвращались. Я была в отчаянии. А потом он вдруг прислал мне билет. Билет на пароход линии Северо-Германского Ллойда [Северная немецкая морская компания (1857–1970).] до Саутгемптона. К билету прилагалась записка, в которой говорилось, что Нат — так я зову брата — встретит меня в порту. Но теперь мне кажется, что он никогда не писал этой записки… — Голос Тесс прервался, на глаза навернулись слезы. — Как же все это печально и страшно… Я, наверное, несвязно рассказываю?.. Да вам все это и неинтересно.
— Отнюдь. Что за человек ваш брат? На кого он похож?
Тесс с удивлением посмотрела на Джема. Другой на его месте посочувствовал бы и предложил посильную помощь, поинтересовался бы, наконец, знает ли она, где сейчас миссис Дарк и где она держит ее брата. Но нет! Он задал обычный, ничего не значащий вежливый вопрос лишь для того, чтобы поддержать светскую беседу.
— Тетя имела обыкновение называть его мечтателем, — ответила Тесс. — Он всегда был себе на уме, никогда не заботился о вещах и считал, что рано или поздно получит все, что хочет… Мы получим, что хотим, — тут же поправилась она. — Он имел обыкновение играть на деньги, я думаю, потому что не мог представить себе, что может проиграть.
— Мечты иногда опасны.
— Нет… Нет… — покачала головой Тесс. — Я, должно быть, неверно выразилась. Он был замечательным братом. Он…
Шарлотта была права; было намного легче справиться со слезами, если найти что-то, какой-нибудь предмет, и пристально на него смотреть. В качестве такого вот «предмета» Тесс избрала руки Джема. Тонкие и длинные, их, как и руки Уилла, с тыльной стороны украшали причудливые узоры. Тесс не выдержала и указала на них:
— Что это значит?
Джема, казалось, совершенно не смутил тот факт, что она не стала отвечать на вопросы, а вместо этого сменила тему разговора.
— Это знаки. Вы знаете о них? — Тут он вытянул руку в ее сторону, ладонью вниз. — Этот знак называется Voyance [Ясновидение (фр.).]. С его помощью проясняется зрение, и мы, сумеречные охотники, получаем способность видеть Нижний мир. — Он перевернул руку и закатал вначале рукав халата, а потом и рубашки. По его руке тянулась сложная вязь причудливых узоров, на фоне его бледной кожи казавшихся угольно-черными. Узоры эти словно прорастали в его плоть и слегка пульсировали, будто по ним струилась кровь. — Этот помогает двигаться стремительно, быстрее любого животного, а этот — для того, чтобы видеть ночью, этот — дарует нам ангельскую власть, а этот помогает ранам быстрее затягиваться, — перечислял он, последовательно указывая то на один знак, то на другой. — Извините, что я не называю их, но я не знаю ни одного человека, кто бы смог эти названия перевести на английский язык. Более того, они настолько сложны, что вы их вряд ли воспримите.
— А они причиняют боль?
— Мне было больно, когда я их получал. Теперь же я ничего не чувствую. — Он опустил рукава и улыбнулся. — Если вы хотите спросить еще что-то, то, пожалуйста, не стесняйтесь.
«Конечно хочу! У меня вопросов больше, чем вы можете себе представить!» — пронеслось в голове у Тесс, и она тут же спросила:
— Почему вы не можете уснуть?
Девушка сразу же поняла, что поймала собеседника врасплох. На какую-то долю секунды лицо юноши исказила гримаса боли. С ответом он не торопился. «Но почему он колеблется?» — с удивлением подумала Тесс. В конце концов, Джем мог солгать или вовсе отказаться отвечать на вопрос. Но как только девушка подумала так, то сразу же поняла, что юноша не станет лгать.
— У меня дурные сны, — в конце концов ответил он.
— У меня тоже, — заметила она. — Но мне все-таки удалось ненадолго задремать… потом я услышала вашу музыку.
Он усмехнулся:
— Кошмарно?
— Нет. Это был восхитительно. Самая прекрасная музыка, которую я слышала с тех пор, как попала в этот ужасный город.
— Лондон вовсе не ужасен, — спокойно возразил Джем. — Вы просто должны узнать его получше. Как-нибудь мы с вами прогуляемся по городу, и я покажу вам свои любимые места. Поверьте, они не оставят вас равнодушной.
— Поешь дифирамбы нашему прекрасному городу? — раздался насмешливый голос.
Тесс обернулась и увидела Уилла, прислонившегося к дверному косяку. В свете факелов, струившемся из коридора, его волосы походили на расплавленное золото.
Задав свой вопрос, юноша шагнул в комнату, и тут только Тесс увидела, что подол его темного пальто и черные ботинки были заляпаны грязью, как будто он только что вернулся с загородной прогулки, а щеки его ярко пылают. Был он без головного убора, впрочем, как и всегда.
— Мы хорошо приняли тебя, Джеймс? Сомневаюсь, что мне так же повезло бы, окажись я в Шанхае. Вы ведь зовете таких, как я, бриттами?
— Ян гуйцзы, — поправил друга Джем, который, казалось, ничуть не удивился его внезапному появлению. — Заморские дьяволы.
— Слышите, Тесс? Я дьявол. Так же, как вы, впрочем. — Уилл не спеша прошелся по комнате. Потом, расстегнув пальто, присел на край кровати.
— У тебя влажные волосы, — заметил Джем. — Где ты бродишь по ночам?
— Здесь… там… повсюду… — усмехнулся Уилл. Вроде бы он вел себя как обычно, но Тесс не оставляло чувство, что с Уиллом что-то не так, да и глаза его блестели недобрым, лихорадочным блеском.
— Ты такой красный, словно вареный рак, — с сочувствием сказал Джем.
Уилл только рукой махнул:
— Пустяки.
«Ах, вот оно что, — подумала Тесс, — он попросту пьян». В свое время она вдоволь насмотрелась на подгулявшего брата и теперь с легкостью могла определить, пил человек спиртное или нет. Так или иначе, но Тесс почувствовала странное разочарование.
Джем лишь усмехнулся:
— Где ты был? В «Синем драконе»? «Русалке»?
— В «Таверне дьявола», если тебе уж так хочется знать, — вздохнул Уилл и привалился к одному из столбиков кровати. — А ведь у меня на этот вечер были такие грандиозные планы… Напиться до чертиков и отдаться в руки веселых и беззастенчивых женщин. Но, увы, вышло-то все по-другому. Только я опрокинул третью рюмку в «Дьяволе», как ко мне подошла восхитительная маленькая девочка — продавщица цветов. Все бы ничего, но она просила целых два пенса за маргаритки. Крутая цена, я вам скажу. Так что мне пришлось отказаться. Когда я сказал об этом девочке, она ограбила меня.
— Маленькая девочка вас ограбила? — удивилась Тесс.
— Увы, она оказалась вовсе не маленькой девочкой, а злобным карликом, наряженным в женское платье. Его еще кличут Шестипалым Найджелом.
— Ну конечно, карлик и симпатичная девчушка… Как же тут не ошибиться? — В голосе Джема звучала неприкрытая ирония.
— Я поймал его, когда он сунул руку в мой карман, — продолжал Уилл, оживленно жестикулируя. — Конечно, я не мог простить такого оскорбления. Тут же завязалась драка. Я только руку занес, чтобы врезать ему хорошенько, как этот Найджел запрыгнул на стойку и ударил меня что есть мочи кувшином с джином.
— Ага! — воскликнул Джем. — Так вот почему у тебя мокрые волосы.
— Отличная драка получилась. — Голос Уилла звучал довольно. — Вот только владелец «Дьявола» был со мной не согласен. Он выбросил меня на улицу. И теперь я недели две не смогу там появляться.
— Так для тебя будет лучше, — сказал Джем без всякого сочувствия. — В общем, ты провел вечер, как обычно. Ну и слава богу, а то я уж испугался, когда увидел тебя на пороге своей комнаты в столь ранний час. Никогда еще ты не был столь заботлив, чтобы явиться посредине ночи и осведомиться о моем здоровье. Ведь, если мне не изменяет память, обычно ты приходишь под утро.
— Мне кажется, ты без меня тут не скучал. Вижу, ты решил поболтать с нашей таинственной гостьей, с легкостью меняющей облик. — Уилл разглядывал Тесс так внимательно, словно только что ее увидел. — Никогда бы не подумал, что вы способны прийти посреди ночи в спальню к молодому человеку. В противном случае я бы заставил Шарлотту получше присматривать за вами.
— Не вижу поводов для беспокойства, — холодно ответила Тесс. — Тем более что вы отказались проводить меня до комнаты и бросили посреди коридора в незнакомом доме.
— И вы, вместо того чтобы искать дорогу в собственную спальню, очутились в комнате Джема?
— Всему виной скрипка, — объяснил Джем. — Она услышала, как я играю.
— Ага, я понял, под игрой ты подразумеваешь те жуткие, заунывные звуки, что издает твоя деревяшка? — Уилл повернулся к Тесс в ожидании одобрения своих слов. — Не знаю, как еще соседские коты не сошли с ума.