Он быстро шел вперед, не обращая внимания на людей, к своему несчастью оказавшихся на его пути. Вслед незнакомцу неслись брань и проклятия, что, впрочем, совершенно нормально для тех случаев, когда человек усердно работает локтями и не считает нужным даже извиниться. Тесс уже почти бежала за ним. Незнакомец обошел груду сваленных прямо на дороге коробок и резко остановился перед большим черным экипажем. Прекрасно отлакированные дверцы украшали золотые буквы, но Тесс очень торопилась, да и туман был порядочным, поэтому разобрать их она не успела.
Дверь экипажа открылась, и из него выглянула женщина. Огромная шляпа с высоким плюмажем скрывала ее лицо.
— Мисс Тереза Грей?
Тесс кивнула. Пучеглазый ринулся вперед и помог даме выйти из экипажа. За первой женщиной последовала вторая. Они немедленно раскрыли зонтики, выставив их перед собой, словно щит. Только после этого они подняли головы и как по команде посмотрели на Тесс.
Выглядели они по меньшей мере странно. Одна высокая и стройная, с осунувшимся, усталым лицом. Почти бесцветные волосы были зачесаны назад, под шиньон, крепившийся на затылке. Платье из блестящего фиолетового шелка, на котором уже кое-где стали появляться мокрые пятна, и фиолетовые перчатки.
Другая женщина оказалась низенькой и пухлой, с маленькими, глубоко посаженными глазками. Ее массивные коротенькие руки в ярких розовых перчатках напоминали куриные лапы.
— Мисс Тереза Грей, — повторила та, что ниже ростом. — Как я рада наконец-то с вами познакомиться, моя милая. Я госпожа Блэк, а это моя сестра, госпожа Дарк [«Блэк» — черный, «дарк» — темный (англ.).]. Ваш брат сам не смог приехать и попросил нас проводить вас до Лондона.
Тереза, промокшая, продрогшая, расстроенная и не понимавшая, что происходит, лишь плотнее закуталась в свой насквозь промокший платок.
— Но где же Нат? Что у него случилось?
— В Лондоне его задержали дела. Причем дела настолько важные, что Мортмэйн не мог его заменить. Однако он прислал вам записку. — С этими словами миссис Блэк протянула Тесс сложенный вчетверо листок бумаги, уже порядком намокший.
Тесс, возможно, излишне резко для воспитанной барышни схватила записку и отвернулась, чтобы внимательно прочитать. Брат извинялся и объяснял, что дела задержали его в столице, но он полностью доверяет миссис Блэк и миссис Дарк. «Я называю их Темными сестрами, Тесси, и им, очевидно, очень приятно такое обращение, впрочем, мне и самому оно кажется удачным», — писал Натаниэль. Из письма выходило, что эти экстравагантные дамы действительно должны были сопровождать Тесс в Лондон. Вышеозначенные дамы были не только владелицами дома, в котором жил Натаниэль, но и его добрыми друзьями.
Без всякого сомнения, письмо было написано рукой Ната, и Тесс немного успокоилась. Она тяжело сглотнула, спрятала письмо в рукав и только после этого повернулась к сестрам.
— Хорошо, — пробормотала она, пытаясь подавить разочарование — она так ждала встречи с братом! — Должна ли я позвать носильщика, чтобы он принес мой кофр?
— Ах нет, дорогая, в этом нет никакой необходимости! — Веселый тон миссис Дарк совершенно не вязался с ее печальным лицом. — Мы обо всем договорились, и багаж уже погрузили. — Она щелкнула пальцами, и пучеглазый незнакомец влез на козлы. Потом она легко дотронулась до плеча Тесс своей тонкой костлявой рукой: — Пойдемте, моя милая. Хватит мокнуть под этим противным дождем.
Тесс молча пошла к экипажу. Сзади шла госпожа Дарк, которая так и не убрала руку с ее плеча. Наконец-то девушка оказалась достаточно близко, чтобы увидеть на дверцах внушительный позолоченный герб: между двух змей, кусающих друг друга за хвосты и образующих тем самым ровный круг, были вписаны слова: «Клуб Преисподняя». Тесс нахмурилась.
— Что все это означает?
— О, не волнуйтесь, моя милая, у вас на то, уверяю, нет ни единой причины, — объявила госпожа Блэк, которая уже забралась в экипаж и теперь старательно раскладывала свои пышные юбки. Внутри экипаж смотрелся не хуже, чем снаружи: мягкие сиденья, обитые фиолетовым бархатом, и занавески с золотым шитьем по краям.
Миссис Дарк помогла Тесс подняться, а следом и сама вскарабкалась. Не успела еще Тесс как следует устроиться, как госпожа Блэк протянула руку и захлопнула дверцу. Тяжелые шторки качнулись, спрятав и серое небо, и мокрую гавань. Тесс от неожиданности вскинула голову, и госпожа Блэк ей улыбнулась, ее зубы сверкнули в полумраке, словно были сделаны из металла.
— Устраивайтесь удобнее, Тереза. Поездка будет долгой.
Тесс положила руку на механического ангела, висевшего у нее на шее под одеждой, и знакомое мерное тиканье ее постепенно успокоило. Экипаж же тем временем, покачиваясь, медленно катил вперед и вскоре скрылся за пеленой дождя.
Шестью неделями позже
Глава первая
Темный дом
Из-под покрова темноты
Из черной ямы адских мук [Перевод М. Шенгаута.].
Уильям Эрнест Хенли [Английский поэт, издатель, критик (1849–1903).] «Непокоренный»
— Миссис Блэк и миссис Дарк хотели бы видеть вас в своих апартаментах, мисс Грей.
Тесс положила книгу, которую только что читала, на ночной столик и повернулась к Миранде, стоящей в дверях ее маленькой комнаты. Каждый день повторялось одно и то же: одни и те же слова в одно и то же время. Через мгновение Тесс попросит, чтобы Миранда подождала в коридоре, и та выйдет из комнаты. Но через десять минут она вернется и повторит те же самые слова. Иногда Тесс задумывалась: а что будет, если однажды она не послушает Миранду и откажется спускаться в жаркую, вонючую комнату, где ее ждут Темные сестры? Может статься, что Миранда, которая выглядела весьма бойкой девушкой, схватит ее тогда за волосы и, громко ругаясь, стащит по лестнице вниз?
Вот уже целых шесть недель она жила в Темном доме — так Тесс про себя называла дом миссис Блэк и миссис Дарк. И каждый божий день сестры приглашали ее вниз. Поначалу она подумывала отказаться, а если будет надо, то и подраться с Мирандой, но потом решила, что силы ей еще пригодятся.
— Секундочку, Миранда, — пробормотала Тесс.
Короткостриженая — представьте себе только! — девица сделала неуклюжий реверанс и вышла в коридор, закрыв за собой дверь.
Тесс встала и оглядела маленькую комнату, которая стала ее тюрьмой. Невысокие, оклеенные обоями в мелкий цветочек стены, простой стол, покрытый белой узорчатой скатертью, узкая медная кровать, умывальник с трещиной — вот, пожалуй, и вся мебель. Книги свои она сложила на подоконник, на котором каждое утро царапала по одной полосе — отмечала проходящие дни.
Тесс медленно подошла к зеркалу, висевшему на дальней стене, и пригладила волосы. Темные сестры — а миссис Блэк и миссис Дарк действительно нравилось, когда их так называли, — не любили, когда она выглядела неряшливо. Впрочем, это, похоже, единственное, что их по-настоящему в ней занимало, и Тесс сразу же решила, что оно и к лучшему.
Увидев отражение в зеркале, Тесс поморщилась: лицо было чересчур бледным, румянец исчез, а серые глаза ввалились. Каждое утро она надевала одно и то же черное, скромное, как у монашенки, платье, которое сестры вручили ей по прибытии. Конечно же ее багажом никто и не думал заниматься, и он так и остался валяться где-то в гавани Саутгемптона. Если раньше Тесс не могла себе позволить слишком придирчиво перебирать наряды, то теперь проблемы выбора перед ней и вовсе не стояло. Посмотрев на себя еще раз, она с печальным вздохом отвела взгляд.
В их семье самой красивой считалась мама, а после ее смерти все единодушно признавали первым красавцем Натаниэля, унаследовавшего самые привлекательные черты покойной. Однако Тесс никогда не считала себя гадким утенком: у нее были красивые глаза и пышные, густые каштановые волосы, совсем как у Джейн Эйр [Героиня одноименного классического романа Шарлотты Бронте, одного из самых знаменитых романов Британии. Книга повествует о непростой судьбе сироты с сильным, независимым характером, о ее детстве, взрослении, поисках своего пути и преодолении препятствий, встающих перед ней.], которая, может, и не была красавицей в общепринятом смысле этого слова, но все же сумела заинтересовать надменного мистера Рочестера. И не так уж плохо быть высокой — выше, чем большинство ее ровесников-мальчишек, — ведь тетя Генриетта всегда говорила: пока высокая женщина держится с достоинством, она всегда будет выглядеть королевой.
Хотя теперь Тесс было далеко до королевы. Одета она была в уродливое черное платье, больше подошедшее бы огородному пугалу, а вид имела измученный и потрепанный. Иногда она спрашивала себя: а узнает ли ее Нат, если увидит сегодня?
При этой мысли сердце сжималось в груди. Нат. Только ради него она перебралась в Англию, и теперь скучала так сильно, что хоть в петлю лезь. Она чувствовала себя отчаянно одинокой, наверное, самой одинокой на свете. Только Нат мог позаботиться о ней, только его всегда интересовало, жива ли она или уже умерла, всеми забытая. Иногда после всех этих мыслей ее охватывал такой страх, что казалось, еще чуть-чуть — и она погрузится в пучину безумия, из которой уже не будет возврата. Частенько она спрашивала себя: если никто в целом мире не заботится о ней, то существует ли она на самом деле?
Щелчок замка вырвал ее из мрачных раздумий. Дверь распахнулась. На пороге стояла Миранда.
— Пора идти, — объявила она. — Миссис Блэк и миссис Дарк уже заждались.
Тесс с отвращением посмотрела на горничную. Она никак не могла понять, сколько Миранде лет: девятнадцать? двадцать пять? Казалось, время не властно над ее гладким круглым лицом. Волосы неприятного, грязно-коричневого, совсем как вода в сточных канавах, цвета были гладко прилизаны и зачесаны назад. Огромные глаза навыкате — она всегда выглядела так, будто чему-то удивлялась, — делали ее одновременно похожей и на лягушку, и на кучера Темных сестер. Возможно, что они с кучером даже родственники…
Тесс спустилась вниз, рядом вышагивала Миранда, и походка у нее при этом была такой развязной, словно она была непристойной женщиной, предлагающей себя на углу грязной улицы. Тесс подняла руку якобы для того, чтобы поправить платье, но на самом деле ей просто хотелось прикоснуться к механическому ангелу, который по-прежнему висел у нее на шее. Тесс поступала так всякий раз, когда шла на встречу с сестрами. Каким-то странным образом крошечная фигурка успокаивала ее и придавала сил. Поэтому, пока они спускались вниз, переходя с этажа на этаж высокого дома, Тесс то и дело подносила руку к вороту и поглаживала подвеску.
Должно быть, Темный дом был очень большим. Во всяком случае, так казалось Тесс, хотя она ничего и не видела, кроме лестничных пролетов, нескольких темных комнат, апартаментов сестер и своей каморки. Наконец они добрались до сырого, темного, похожего на склеп, подвала. Стены здесь сочились влагой и в слабом свете казались липкими, но сестрам, похоже, это место было по душе. Их апартаменты скрывались за широкими двустворчатыми дверьми, а узкий коридор шел дальше, в глубину подвала, и скрывался во тьме. Тесс понятия не имела, куда он ведет, и всем сердцем надеялась, что никогда не узнает — слишком уж темно там было, слишком уж сильно пахло сыростью и тленом.
Двери в апартаменты сестер были открыты. Миранда решительно прошла вперед, не постучав даже для приличия, но, войдя внутрь, громко затопала, словно предупреждая о своем появлении. Тесс с большой неохотой последовала за горничной. Она ненавидела эту комнату больше, чем любое другое место на Земле.
Тут всегда было жарко и влажно, словно на тропическом болоте. Стены так же, как и в коридоре, казались насквозь мокрыми, а обивка стульев и диванов цвела плесенью. Вонь здесь стояла такая, что у Тесс поначалу комок к горлу подкатывал: пахло, словно на отмелях Гудзона в жаркий день, — стоялой водой, гниющим мусором и разлагающимся илом.
Сестры, сидевшие у огромного высокого стола, уже ждали ее, впрочем, так было всегда. И как всегда, наряжены они были самым что ни на есть дичайшим образом: пышные формы госпожи Блэк обтягивало яркое платье в оранжевую и розовую полосы, а госпожа Дарк сегодня предпочла блестящее платье темно-синего цвета, было оно, судя по всему, очень узким, но все равно висело на ее худых плечах так же свободно, как на вешалке. Платья эти очень удачно, а вернее, неудачно оттеняли нездоровый цвет лица сестер — они были похожи на спущенные воздушные шары серого цвета. Обе были в перчатках, которые носили независимо от того, насколько тепло было в комнате.
— Оставьте нас, Миранда, — приказала миссис Блэк и обтянутой белой перчаткой рукой лениво крутанула тяжелый медный глобус, стоявший на краю стола. Тесс уже давно хотела получше разглядеть этот глобус — ей казалось, будто в расположении континентов на нем есть что-то неправильное. Особенно ее внимание привлекало одно местечко в самом центре Европы… Но сестры всегда держали Тесс на расстоянии и еще ни разу не позволили ей подойти к столу. — И закрой за собой дверь.
Миранда подчинилась, на лице ее застыло равнодушное выражение. Тесс постаралась не вздрогнуть, когда у нее за спиной захлопнулась дверь и легкий сквозняк — единственный источник более-менее свежего воздуха — исчез.
Госпожа Дарк склонила голову набок:
— Подойди, Тереза. — В отличие от сестры, она была более-менее… ласковой. И если миссис Блэк предпочитала убеждать пощечинами и угрозами, то миссис Дарк — уговорами. — Возьми это.
Она что-то протянула Тесс. Это был потрепанный кусочек розовой ткани, который при большом воображении можно было бы принять за ленту для волос.
Тесс уже привыкла к вещам, которые давали ей Темные сестры, — вещам, которые некогда принадлежали другим людям: булавкам для галстука, часам на цепочке, траурным вуалям и детским игрушкам. Однажды ей дали шнурки от ботинок, в другой раз — серьгу, измазанную кровью.
— Возьми, — приказала госпожа Дарк снова, и в голосе ее прозвучали нотки нетерпения. — И изменяйся.
Тесс взяла ленточку. Она лежала в ее руке, блеклая, словно крыло моли. Лица Темных сестер оставались бесстрастными. Тесс помнила книги, которые читала прежде: там героев судили, и они дрожали на скамье подсудимых в Олд-Бейли [Центральный уголовный суд в Лондоне.], молясь лишь о том, чтобы в конце концов услышать всего два слова — «не виновен». Тесс часто чувствовала себя в этой комнате, словно в зале суда, только вот не знала, в каком преступлении ее обвиняют.
Она покрутила ленту в руке, вспоминая тот первый раз, когда Темные сестры вручили ей «подарок» — женскую перчатку с кнопками из жемчуга на запястье. Они кричали, чтобы Тесс изменялась, хлестали ее по щекам и трясли, как тряпичную куклу, а она снова и снова повторяла, что понятия не имеет, о чем они говорят.
В тот раз Тесс отчаянно хотелось заплакать, но она так и не смогла этого сделать. Если у кого-то глаза и были всегда на мокром месте, то совершенно точно не у нее. В последнее время у Тесс частенько было тяжело на душе и ей бы очень хотелось выплакать свое горе, но у нее не получалось это сделать даже наедине с собой. Конечно, если бы перед ней были люди, которым она доверяла, может быть, ей бы и удалось расслабиться. Но тетя ее была мертва, брат пропал, а компанию ей составляли опасные сумасшедшие. Темные сестры сразу же ей сказали, что Нат у них и, если она им не подчинится, он умрет. В подтверждение своих слов они показали ей перстень брата, доставшийся ему в наследство от отца, — весь в темных пятнах засохшей крови. Темные сестры не позволили Тесс ни взять перстень, ни даже прикоснуться к нему — тут же спрятали, стоило девушке только руку протянуть. Но как бы там ни было, перстень она узнала.
После этого она делала все, что приказывали сестры. Пила зелья, которые ей давали, проводила часы в изнурительных тренировках, заставляя себя думать так, как от нее требовали. Сестры же велели ей воображать себя глиной, обретающей форму на колесе гончара. Они хотели, чтобы она поверила, что ее нынешнее тело — лишь аморфная, изменчивая форма. Они велели Тесс представить их «подарки» живыми существами и оживить их.
Прошли недели, прежде чем она первый раз изменилась. Это было так безумно болезненно, что ее вырвало, а потом и пронесло. Проснувшись, она обнаружила, что лежит на одном из заплесневелых диванов в комнатах Темных сестер. Влажное полотенце, выполнявшее роль губки, закрывало нижнюю часть ее лица. Миссис Блэк наклонилась к ней. Ее дыхание казалось ядовитым, глаза горели безумным огнем.
— Ты преуспела сегодня, Тереза, — объявила она. — Очень хорошо.
Вечером того же дня, когда Тесс вернулась в свою комнату, ее ждали подарки: две новые книги на ночном столике. Так или иначе Темные сестры поняли, что чтение романов — настоящая страсть Тесс. В этот раз ей подарили томики «Большие надежды» и «Маленькие женщины». Тесс тогда прижала книги к груди и, осознав наконец, что осталась в комнате одна и за ней никто не наблюдает, позволила себе вдоволь нарыдаться.
С тех пор изменения стали даваться ей намного легче. Тесс все еще не понимала, что же с ней произошло, за счет чего именно происходят эти изменения, но твердо запомнила, что ей надо делать, чтобы добиться желаемого. Темные сестры не учили ее, а лишь отдавали приказы — так слепой, под руководством поводыря, запоминает, сколько шагов нужно сделать, чтобы добраться до кровати или обеденного стола.
И вот сейчас, крепко сжимая в пальцах рваную розовую ленточку, она медленно погружалась в адское пекло, где между огненными озерами, наполненными болью и страданиями, извиваясь, бежала узенькая тропинка — единственная дорожка, о существовании которой она знала. Тесс открыла свой разум и позволила тьме овладеть своим; она почувствовала, как частички чужой души, оставшиеся на ленте, проникают в нее. В голове зазвучало призрачное эхо — голос прежней хозяйки ленты. В ту же самую секунду ей показалось, словно в руках у нее оказался клубок Ариадны. Он стал стремительно распутываться, прокладывая ей дорогу среди кровожадных теней, сплетавшихся вокруг девушки в замысловатые узоры. В комнате, где она находилась, было очень жарко. Слух ее обострился до предела, и дыхание Темных сестер казалось ей оглушительным шумом водопада. А потом она сделала шаг вперед, последовав за нитью, — и все исчезло. Тени рассеялись как дым, вокруг нее вспыхнул яркий свет, и она завернулась в него, словно в теплое, мягкое одеяло.
Кожу начало слегка покалывать. Потом ощущение усилилось, словно ее жалили тысячи крошечных жал. Это была худшая часть ритуала, и в первый раз она даже решила, будто умирает. Теперь же Тесс привыкла к боли и переносила изменения стоически — лишь дрожала всем телом. Шестеренки механического ангела, по-прежнему висевшего на ее шее, казалось, закрутились быстрее, в унисон с ее участившимся сердцебиением. Давление внутри черепа усилилось, Тесс попыталась вздохнуть — и не смогла. На какое-то мгновение ей показалось, будто на нее накатила огромная тяжелая волна и она теперь погружается под воду, которая давит со всех сторон, заливает нос и рот, не дает вздохнуть…. А потом ее глаза вдруг широко распахнулись.