Джессамина презрительно фыркнула:
— Что до меня, так я до сих пор не могу понять, к чему им все эти хлопоты. Играют с чарами, наряжаются в странные балахоны… Но все, чего они добились, — это устроили несколько небольших пожаров. Смешно!
— На самом деле они очень влиятельны, особенно в Нижнем мире, — оборвал ее Уилл. — Среди членов Клуба много богатых людей, занимающих видные посты…
— Это только делает ситуацию еще более нелепой. — Джессамина поправила волосы. — У них есть деньги и власть. Зачем им вообще сдалось это волшебство?
— Хороший вопрос, — вздохнула Шарлотта. — Миряне порой хотят завладеть чем-то, сути чего не понимают. Как правило, это плохо заканчивается.
Уилл только пожал плечами:
— Помните тот нож, что мы нашли на теле убитой девочки? Так вот, на его лезвии мы обнаружили странный символ. Я сразу же решил: нам необходимо выяснить, откуда он там появился и что значит. Так я вышел на «Клуб Преисподняя». Я побеседовал с некоторыми его членами, и они указали мне на Темных сестер. Оказалось, что две змеи, кусающие друг друга за хвост, — их символ. Выяснилось, что сестры контролировали несколько притонов, в которых шла игра на деньги и которые часто посещали обитатели Нижнего мира. Вся хитрость в том, что там не просто играли в азартные игры. Несколько ловкачей в прямом смысле этого слова обирали мирян, чуть что прибегая к волшебству. Тем, кто хотел отыграться, Темные сестры давали деньги в долг под грабительские проценты. Думаю, не стоит даже говорить о том, что отыграться было невозможно. Люди попадали в сети Темных сестер, как мухи в паутину… — Тут Уилл взглянул на Шарлотту. — Они, кстати, занимались и другими вещами, тоже весьма сомнительными. Дом, в котором держали Тесс, на самом деле — бордель, в который приходят миряне с… так скажем, необычными вкусами.
— Уилл, я не уверена… — начала Шарлотта, и в ее голосе послышалось сомнение.
— Уф! — фыркнула Джессамина. — Теперь понятно, Уильям, почему тебе там было словно медом намазано.
Она, очевидно, надеялась рассердить Уилла, но выпад ее остался без внимания — с тем же успехом она могла и промолчать. Уилл внимательно смотрел на Тесс, слегка приподняв брови.
— Я оскорбил вас, мисс Грей? Тогда прошу прощения. Я было решил, что после всего произошедшего вас не так-то легко выбить из колеи.
— Нет, вы не оскорбили меня, господин Херондэйл. — Вопреки произнесенным словам, щеки Тесс предательски вспыхнули. Конечно, ей стало неловко, ведь хорошо воспитанные молодые леди не должны знать, что такое бордель, а уж тем более не должны позволять джентльменам говорить о подобном в их обществе. Убийство — это одно, а публичный дом… — Но я не уверена, что тот дом был… таким, как вы о нем говорите. Я много времени проводила у окна, и знаю, что никто туда не приходил, а соответственно, никто и не уходил. Ну, конечно, кроме Темных сестер, их горничной и кучера. Я совершенно уверена, что больше там не было никого.
— Действительно, дом кажется заброшенным, — согласился Уилл. — Видно, они решили на время прикрыть лавочку. Не хотели, чтобы хоть одна живая душа знала о том, что вы там живете. — Он вновь бросил быстрый взгляд на Шарлотту. — Вы думаете, брат мисс Грей обладает теми же способностями? Может, поэтому Темные сестры похитили его?
Тесс обрадовалась смене темы и заговорила быстро-быстро, чтобы никто уже не мог перебить ее и вернуться к прежнему разговору:
— Нет-нет, никогда я не замечала за своим братом ничего подобного… Да и я сама не подозревала о своих способностях до того самого дня, когда меня схватили Темные сестры.
— И что же это у вас за таинственные способности? — поинтересовалась Джессамина. — Простите, но Шарлотта нам о вас совсем ничего не рассказывала.
— Джессамина! — Шарлотта нахмурилась и строго посмотрела на девушку.
— Я ей не верю, — уверенно заявила Джессамина. — Полагаю, она просто маленькая лгунья. Думает, если она принадлежит Нижнему миру, то мы станем с ней возиться, думает, мы побоимся нарушить Соглашение!
Тесс вздрогнула — такого выпада она уж точно не ожидала. И тут она вспомнила, как тетя Генриетта говорила ей: «Тесс, главное в этой жизни — не потерять себя» и «Всегда веди себя, как подобает леди, даже если твой брат дразнит тебя, не отвечай ему тем же» Эти воспоминания неожиданно успокоили ее. Она подняла голову и с вызовом посмотрела на собравшихся за столом людей. Не нужно было быть великим физиономистом, чтобы понять: Генри любопытно, чем кончится дело, но любопытство его — это отстраненное любопытство ученого; Шарлотта пытается подметить любую мелочь, от чего взгляд ее стал острым, как осколки стекла; Джессамина почти не старается скрыть презрение, которое питает к Тесс, а Уилла просто забавляет происходящее. Но что, если все они на самом деле согласны с Джессаминой? Даже Шарлотта? Что, если все они считают ее притворщицей, которая пытается выманить милостыню, играя их лучшими чувствами? А ведь тетя Генриетта не любила благотворителей почти так же сильно, как и тех, кто пользовался чужим милосердием.
Затянувшуюся паузу наконец нарушил Уилл. Он наклонился вперед и внимательно посмотрел в лицо Тесс.
— Вы можете держать это в тайне, — мягко сказал он. — Но знайте, что любая тайна имеет свой собственный вес, и некоторые из них бывают просто неподъемными. Сможете ли вы и дальше нести столь тяжелую ношу и сколько продержитесь? Кто знает…
— Это не тайна, — выпалила Тесс. — Но мне было бы легче вам показать, чем рассказывать.
— Превосходно! — Генри казался довольным. — Люблю представления. Вам нужен какой-нибудь реквизит, ну там… спиртовка или блюдечко?..
— Это не спиритический сеанс, Генри, — устало сказала Шарлотта, а потом повернулась к Тесс: — Вы не должны делать того, чего не хотите.
Но Тесс словно ее не слышала.
— Да, мне кое-что понадобится. — Она повернулась к Джессамине: — Пожалуйста, не могли бы вы одолжить мне что-то из своих вещей? Кольцо или носовой платок…
Джессамина поморщилась:
— Такое ощущение, что вы сейчас покажете нам глупый ярмарочный фокус. Кстати, после подобных представлений многие не досчитываются своих вещей…
Уилл сердито посмотрел на девушку:
— Дай ей кольцо, Джесси. У тебя их так много, что одним ты вполне можешь пожертвовать.
— Лучше отдай ей что-нибудь из своих вещей.
— Нет, — твердо возразила Тесс. — Это должна быть ваша вещь. Из всех здесь присутствующих только вы одного со мной роста и примерно такого же сложения. Если я превращусь в Шарлотту, то окажусь… без одежды. Платье попросту свалится с меня.
— Хоть какое-то развлечение, — проворчала Джессамина, сняв с мизинца кольцо с красным камешком и бросив его Тесс через стол. — Пусть это станет подходящей ценой за представление. Не сомневаюсь. — Нахмурившись, Тесс сжала кольцо в ладони левой руки, а потом зажмурилась.
Всегда одно и то же. Сначала ничего не чувствуешь, а потом в голове что-то вспыхивает, словно кто-то зажег свечу в темной комнате. Она стала искать путь к источнику света, как учили ее Темные сестры. Было трудно забыть обо всех опасениях и победить застенчивость, но она проделывала это уже много раз — и знала, что нужно делать. Сначала она потянулась к свету и дотронулась до него. Потом Тесс стало тепло, словно она завернулась в одеяло, толстое и тяжелое. А потом вспыхнул яркий свет. Он был повсюду. Она тонула в нем… И оказалась внутри. В чужом теле. Соприкоснулась с чужим разумом.
Ее мысли скользили по поверхности разума Джессамины подобно пальцам, скользящим по поверхности воды. Только теперь она позволила себе выдохнуть. Неожиданно перед Тесс возник образ леденца с чем-то темным внутри, вроде червячка в яблоке. И образ этот был очень ярким, очень живым. Она чувствовала негодование, ненависть, возмущение, ужасную тоску… Ее глаза широко открылись. Она все еще сидела за столом, сжимая в руке кольцо Джессамины. Кожу покалывало, как всегда бывало после превращения. Тесс чувствовала легкость — Джессамина была стройнее, а соответственно, и легче. А еще Тесс ощущала, как мягкие волосы Джессамины, слишком густые, чтобы их могли удержать в прическе заколки, гладят ее обнаженные плечи.
— Ангел, — вздохнула Шарлотта.
Тесс огляделась. Все смотрели на нее не отрываясь: Шарлотта и Генри — широко открыв рты, Уилл — безмолвно. Юноша словно окаменел и так и остался сидеть со стаканом в поднятой руке. Джессамина… Она смотрела на Тесс с откровенным ужасом, словно увидела призрака. На мгновение Тесс почувствовала себя виноватой.
Джессамина глубоко вздохнула, ее лицо было мертвенно-бледным.
— Боже мой! Неужели у меня такой огромный нос?! — воскликнула она. — Почему никто раньше мне об этом не говорил?
Глава четвертая
Мы — тени
Pulvis et umbra sumus [Мы прах и тень (лат.).].
Гораций [Квинт Гораций Флакк (65 — 8 до н. э.) — древнеримский поэт золотого века римской литературы. Его творчество приходится на эпоху гражданских войн конца республики и первые десятилетия нового режима Октавиана Августа.] «Оды»
Как только Тесс вернула себе прежний облик, на нее тут же посыпались вопросы. Могло показаться, что нефилимов, с рождения живших в мире волшебства, не должны были испугать ее способности. Однако по их реакции Тесс поняла, что ее талант действительно чрезвычайно необычен. Даже Шарлотта — единственная среди присутствующих знавшая, в чем он заключается, казалась ошеломленной.
— Выходит, вы обязательно должны держать в руке что-то принадлежащее человеку, в которого собираетесь превратиться? — спросила Шарлотта.
Софи и женщина постарше, которая, как предположила Тесс, была поварихой, уже забрали обеденные тарелки и сервировали стол к чаю. Однако никто не притронулся к угощению. Без внимания остался даже огромный пирог, казавшийся фантастически вкусным.
— Вы не можете просто смотреть на кого-то и… — продолжала тем временем Шарлотта.
— Я же уже объясняла! — Тесс почувствовала, как голову сдавливает раскаленный обруч — верный признак надвигающейся мигрени. — Я должна держать в руках что-то. И это может быть все что угодно, пусть это будет даже волосок или ресничка — не важно. И это что-то обязательно должно принадлежать тому человеку, в которого я собираюсь превратиться. Иначе ничего не получится.
— А если это будет пузырек с кровью? — спросил Уилл таким тоном, словно интерес его был чисто академическим.
— Возможно… Не знаю. Никогда не пробовала. — Тесс глотнула чая, который уже остыл.
— И вы говорите, что Темные сестры знали о вашем таланте? И узнали они о нем намного раньше, чем вы сами? — спросила Шарлотта.
Тесс сделала еще глоток, и горький привкус, который всегда появлялся во рту после превращения, наконец-то стал проходить.
— Да. Поэтому они похитили меня.
Генри покачал головой:
— Но как им удалось узнать? Не понимаю…
— Я сама не понимаю, — вновь вздохнула Тесс. — Они же ничего мне не объясняли. Я сказала вам все, что знаю: Темные сестры, безусловно, знали о моих способностях, потому что сразу принялись меня учить превращениям. Каждый день, по нескольку часов…
Чуть ли не после каждого слова Тесс делала маленький глоток чая, стараясь окончательно избавиться от горечи во рту. Воспоминания были слишком болезненны. Час за часом, день за днем она проводила в подвале Темного дома, претерпевая поистине адскую боль, — раньше она и подумать не могла, что человек способен выдержать такие муки. А сестры кричали на нее и грозили убить Ната, если она не сможет измениться сообразно их желаниям.
— Сначала было очень больно, — прошептала девушка. — Как будто мои кости ломались и плавились, будто их погрузили в кислоту. Сестры заставили меня изменяться два, три, а затем дюжину раз в день, пока я не теряла сознание. А на следующий день все начиналось сначала. Бежать мне было некуда, да я бы и не смогла этого сделать самостоятельно… — Тесс остановилась, чтобы перевести дыхание. Рассказ давался ей тяжело: у нее появилось ощущение, будто она пытается закатить на гору огромный валун. — В последний день они устроили мне очередное испытание — приказали превратиться в девочку, которая умерла… Нет, которую убили. Несчастная помнила, что кто-то ударил ее кинжалом. А потом какая-то тварь преследовала ее в переулке…
— Возможно, это была та самая девочка, чье тело мы нашли в том переулке. — Уилл был напряжен, как натянутая струна, глаза его яростно сверкали. — Мы с Джемом предположили, что она пыталась убежать от нападавшего. Я думаю, что настоящие убийцы послали за ней демона-шакса — хотели вернуть ее любым путем, — но я тогда так кстати наткнулся на тварь и уничтожил ее. Они, наверное, долго не могли понять, что же случилось.
— Девочку, в которую я тогда превратилась, звали Эммой Бейлис, — прошептала Тесс. — Она завязывала волосы тоненькими розовыми ленточками, и… и она была такой маленькой…
Уилл кивнул, словно подтверждая слова девушки.
— Темные сестры хотели знать, что с ней случилось, — все так же тихо продолжала Тесс. — Именно поэтому они заставили меня превращаться. Когда я сказала, что несчастная мертва, они, казалось, вздохнули с облегчением.
— Бедное дитя, — пробормотала Шарлотта. — Так что же, выходит, вы можете превращаться и в мертвых? Не только в живых?
Тесс кивнула.
— Их голоса звучат у меня в голове, когда я изменяюсь. И знаете, многие из них помнят мгновение своей смерти, причем очень отчетливо.
— Тьфу! — Джессамину аж передернуло. — Отвратительно!
Тесс взглянула на Уилла:
— Мистер Херондэйл… — Почему-то ей казалось, что юноша понимает ее лучше, чем все остальные, хотя она и знала, что глупо рассчитывать на участие со стороны совершенно незнакомого человека. — Вы нашли меня, потому что искали убийцу Эммы Бейлис. Но Эмма была маленькой бедной девочкой, вынужденной с детства зарабатывать себе на жизнь шитьем. До нее, похоже, никому не было дела ни когда она была жива, ни когда умерла. Всего лишь еще один мертвый — как вы их там зовете? — мирянин. Так почему же вы тратили свои время и силы на то, чтобы выяснить правду?
На мгновение Тесс встретилась взглядом с Уиллом и в очередной раз поразилась синеве его глаз. А потом ей показалось, что выражение его лица изменилось, вот только в чем выражались эти самые изменения, она не могла сказать.
— А я бы и не стал рыть носом землю, если бы Шарлотта не настаивала. Она почувствовала, что за этим преступлением скрывается нечто большее, чем убийство маленькой нищенки. Потом, когда мы с Джемом постарались узнать как можно больше о «Клубе Преисподняя», до нас дошли слухи и о других убийствах. И тут уже мы согласились с Шарлоттой. Тем более что мы любим мирян и не можем позволить разным негодяям резать их, словно скот. В этом, собственно, и заключается наше предназначение.
Шарлотта подалась вперед:
— Темные сестры никогда не говорили вам, как именно хотят использовать ваши способности?
— Я уверена, что вы хорошо знаете Магистра, — сказала Тесс. — Так вот, они уверяли, что готовят меня для него.
— Но для чего? — воскликнул Уилл. — Что вы должны были для него сделать? Или, может статься, они просто собирались подать вам ему на обед в качестве главного блюда?
Тесс покачала головой:
— Чтобы… Чтобы он женился на мне. Во всяком случае, так они говорили.
— Чтобы он женился на вас? — В голосе Джессамины прозвучало откровенное презрение. — И вы верите в эту чушь?! Да они наверняка собирались принести вас в жертву и просто не хотели пугать раньше времени.
— Не знаю… Не знаю… — протянул Уилл. — Я осмотрел несколько комнат, прежде чем нашел Тесс. И знаете, одна из них очень сильно напоминала спальню новобрачных: огромная кровать, белоснежный балдахин, в платяном шкафу — белое платье… Кстати, вашего размера, Тесс. — Он внимательно посмотрел на девушку, словно пытался проникнуть ей в душу.
— Узы брака, заключенного в соответствии с определенными традициями, могут быть очень крепкими, — заметила Шарлотта. — Если обряд провести должным образом, то супруг получает часть ваших способностей, Тесс, а может быть, и приобретает над вами власть, настолько большую, что вы не сможете ему противиться. — Она задумалась, барабаня пальцами по крышке стола. — Что касается самого Магистра, то я попыталась найти о нем информацию в архиве. Мне удалось выяснить, что так называют человека, управляющего ведьмами во время шабаша, или главу группы чародеев. А члены «Клуба Преисподняя» воображают себя именно чародеями. Чувствую, что все это как-то связано друг с другом.
— Мы и прежде пристально наблюдали за Темными сестрами, но ни разу нам не удавалось поймать их с поличным, — заметил Генри. — Что же касается членов Клуба, то Закон не воспрещает быть идиотами.
— Значит, для мисс Грей все сложилось как нельзя более удачно, — вздохнула Джессамина.
Генри выглядел обиженным, но ничего не сказал. Шарлотта наградила Джессамину ледяным взглядом.
— Генри прав, — встрял Уилл. — Мы с Джемом следили за ними днем и ночью — все надеялись, что когда-нибудь Темные сестры забудут об осторожности и серьезно нарушат Закон. Но единственное, чем они занимались, так это пили абсент с добавлением демонических порошков. Но таким образом они лишь вредили сами себя, и дело это, хотя и противозаконное, не казалось нам стоящим. Да и мы тут были ни при чем. Но как только они стали вредить другим…
— И кто же эти другие? — с любопытством поинтересовался Генри.
— Если вас интересует, вредили ли они мирянам, то нет, не вредили, — с пренебрежением ответил Уилл. — А остальное нас не интересовало. К тому же все эти существа носили маски и переодевались перед тем, как отправиться в Клуб. Правда, я волей-неволей узнал нескольких обитателей Нижнего мира. Это Магнус Бейн, леди Белкурт, Рагнор Фелл, де Куинси…
— Дe Куинси? Надеюсь, он не нарушал никаких законов. Знаете, с каким количеством неприятностей мы столкнулись, когда искали главного вампира, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз? — раздраженно пробормотала Шарлотта.
Уилл опустил голову, пряча улыбку:
— Всякий раз, когда я видел его, он выглядел как совершенный ангел.
Шарлотта внимательно посмотрела на юношу, а потом обратилась к Тесс:
— Помните, что вы рассказывали о Миранде — горничной, прислуживавшей вам?
— Вряд ли она была какой-то особенной. Если бы у Миранды были способности, они бы скорее попытались обучить ее и не стали бы связываться со мной.
— И они никогда при вас не упоминали о «Клубе Преисподняя»? Вообще, насколько важно для них было то, что они делали?
Тесс напряглась, пытаясь вспомнить, о чем же говорили Темные сестры, когда считали, что она их не слушает.
— Не думаю, что они при мне хоть раз произносили название Клуба, но иногда они говорили о каких-то встречах, на которые планировали отправиться, и о том, как кое-кто с удовольствием посмотрит на то, что они из меня сотворили. Однажды они назвали имя… — Тесс наморщила лоб, пытаясь вспомнить. — Назвали имя какого-то человека, как я теперь понимаю, тоже члена Клуба. Тогда я еще подумала, что имя очень странное. Я была уверена, что запомню его на всю жизнь, но сейчас оно вылетело у меня из головы…