Шарлотта снова подалась вперед, наклонившись к девушке как можно ближе:
— Попытайтесь вспомнить, Тесс. Попытайтесь?
Тесс понимала, что Шарлотта не желает ей зла, и все же ее голос вызвал воспоминания о других голосах, также убеждающих ее попытаться, погрузиться в себя, явить свою силу. Голоса, которые вначале звучали ласково, а потом становились грубыми. Голоса, которые льстили, угрожали и лгали.
Тесс резко выпрямилась:
— Сначала скажите — что с моим братом?
Шарлотта моргнула:
— Твоим братом?
— Вы сказали, что, если я расскажу вам о Темных сестрах, вы поможете найти моего брата. Я рассказала вам все, что знала. Однако я по-прежнему понятия не имею, где Нат.
— О… — протянула Шарлотта, с удивлением посмотрев на девушку. — Конечно. Завтра же мы начнем поиски! Для начала побываем на его работе, поговорим с тем, кто нанял его, и выясним, известно ли этому человеку хоть что-нибудь. Поверьте, у нас очень обширные связи, мисс Грей. А в Нижнем мире сплетни распространяются так же быстро, как и в мире людей. В конце концов мы найдем кого-то, кто знает о судьбе вашего брата. И поверьте, это может произойти очень быстро.
Вскоре обед закончился, и Тесс с чувством облегчения наконец-то встала из-за стола. Шарлотта предложила проводить ее до комнаты, но Тесс отказалась. Сейчас ей хотелось как можно скорее остаться одной и как следует все обдумать.
Она прошла по освещенному факелами коридору, вспоминая тот день, когда сошла на берег в Саутгемптоне. Она была наивна, отчаянно любила брата, потому-то и позволила Темным сестрам вначале одурачить себя, а потом помыкать собой. Теперь она вынуждена жить бок о бок с сумеречными охотниками. И кто знает, как они станут с ней обращаться? Тесс не питала иллюзий на их счет: эти люди, так же как Темные сестры, хотели ее использовать, узнать с ее помощью что-то очень важное. Теперь же, когда они все знают о ее способностях, Тесс задавалась лишь одним вопросом: сколько времени пройдет, прежде чем они решат использовать ее дар в своих целях?
Погруженная в свои мысли, Тесс не заметила, как повернула в неверном направлении и перед ней возникла стена, на которую она со всего размаха и налетела. Она остановилась, помотала головой, пытаясь отогнать наваждение, и огляделась, нахмурившись. Ну конечно, она заблудилась! И как она раньше не поняла, что идет намного дольше, чем тогда, с Шарлоттой?! Теперь место, в котором она оказалась, было ей совершенно незнакомо. Если честно, она даже не была уверена, что с самого начала выбрала нужный коридор. Сейчас Тесс стояла в ярко освещенном факелами зале, стены которого скрывались за многочисленными гобеленами. Место казалось ей знакомым, но… лишь казалось. Возможно, она опять что-то перепутала. Тесс попыталась вспомнить дорогу, которой шла: коридоры, коридоры и еще раз коридоры, некоторые хорошо освещены, в других царила тьма. Были и такие коридоры, в которых факелы потухали, стоило ей лишь приблизиться, — они словно знали о ее появлении и реагировали на него подобным образом. Немного поразмыслив, Тесс прошла вперед и оказалась в очередном коридоре, на этот раз весьма плохо освещенном. Дойдя до его конца, она обнаружила, что стоит на развилке. Открывшиеся перед ней проходы были совершенно одинаковыми, и девушка уже начала впадать в отчаяние.
— Заблудилась? — кто-то высокомерно спросил за ее спиной, и Тесс тут же узнала этот голос.
Уилл!
Он сидел, развалившись на стуле и привалившись спиной к стене. Свои длинные ноги в стоптанных, нечищеных ботинках он вытянул во всю длину, загородив таким образом проход. В общем, позу он принял недопустимо развязную. В руке Уилл держал пылающий камень — колдовской огонь. Под внимательным взглядом Тесс он медленно убрал камень в карман. До этого он, словно пловец в морских волнах, купался в волнах яркого желтоватого света, испускаемого камнем.
— Позвольте показать вам Академию, мисс Грей, — предложил он. — И после нашей экскурсии вы уже вряд ли когда-нибудь здесь заблудитесь.
Тесс с подозрением посмотрела на него.
— Впрочем, если вы пожелаете, то можете продолжать и дальше блуждать по нашим коридорам, — добавил Уилл с легкой усмешкой. — Но я, будучи джентльменом, не могу вас не предупредить: тут есть по крайней мере три, а то и четыре двери, которые открывать не стоит. Например, одна из них ведет в комнату, где мы держим пойманные души демонов. И знаете, они могут оказаться довольно недружелюбными. А еще у нас есть оружейная. Казалось бы, ну что такого страшного может быть в оружии, развешанном на стенах или сваленном в углу? Дело в том, что некоторые его виды живут своей жизнью. И знаете, поведение у них не самое приятное. К тому же это оружие еще и очень острое. Есть комнаты без пола. Когда ты смотришь на них из дверного проема, они ничем не отличаются от обычных. Но стоит сделать лишь шаг вперед, как ты понимаешь, что висишь над пропастью на высоте церковного шпиля. Вы же не хотите отправиться в полет, мисс Грей? Поверьте, такая высота хороша лишь для птиц, но никак не для людей.
— Я вам не верю, — отрезала Тесс. — Вы, мистер Херондэйл, ужасный лгун. До сих пор… — Тут она прикусила губу. — Нет, мне не хочется дальше бродить по коридорам. Можете показать мне здание, только пообещайте, что на это раз обойдетесь без фокусов.
Конечно же Уилл пообещал. И, к несказанному удивлению Тесс, сдержал свое слово. Он провел ее по лабиринту одинаковых на вид коридоров, не замолкая при этом ни на минуту. Он рассказал Тесс, сколько на самом деле комнат в Академии — уж вы поверьте, их намного больше, чем вы можете себе вообразить, — и сколько сумеречных охотников могут тут жить одновременно — сотни! Тесс прошлась по прекрасному бальному залу, где устраивали ежегодный рождественский праздник для Анклава — Уилл объяснил, что так называли себя живущие в Лондоне сумеречные охотники. А например, нью-йоркские братья именовали себя Конклавом и разговаривали на своем собственном языке, весьма отличном от английского.
После бального зала Тесс и Уилл заглянули на кухню, где познакомилась с кухаркой — приятной женщиной средних лет, которую девушка уже видела в столовой во время обеда. Звали ее Агатой. Когда молодые люди вошли на кухню, она что-то шила, сидя перед массивной кухонной плитой. В зубах у нее дымилась огромная трубка, вид которой несказанно поразил Тесс — она никак не могла привыкнуть к тому, что сумеречные охотники не живут по правилам мира людей. Заметив растерянность Тесс, Агата лишь снисходительно улыбнулась, а Уилл в это время под шумок стянул несколько шоколадных пирожных, лежавших в большом блюде на столе. Судя по всему, кухарка их только что приготовила.
Одно пирожное Уилл предложил Тесс, но та лишь пожала плечами:
— Нет, благодарю вас. Но я ненавижу шоколад.
Уилл отшатнулся от нее в притворном испуге и вскричал, картинно воздев руки к небу:
— Каким же нужно быть чудовищем, чтобы ненавидеть шоколад?!
— Не обращайте внимания на этого озорника, мисс, — со спокойной улыбкой сказала Агата. — С тех пор как ему стукнуло двенадцать, он только и делает, что ест. Если бы не тренировки, он бы давным-давно превратился в толстяка.
Тесс нахмурилась, тщетно пытаясь представить Уилла толстым, но картинка никак не хотела складываться. В конце концов она оставила бесплодные попытки и все свое внимание переключила на кухню. Внимательно оглядевшись по сторонам, она не смогла сдержать восхищенного вздоха — повсюду царил идеальный порядок, и это притом, что здешними запасами можно было накормить как минимум сотню голодных мужчин. Бесчисленные банки с вареньями и соленьями, пакетики со специями, ряды мешков с овощами — Тесс и представить себе не могла, как один человек может со всем этим управиться. Потом взгляд ее упал на огромный, в половину стены, очаг, где, подвешенный на толстый металлический крюк, жарился говяжий бок.
Тесс была искренне восхищена мастерством и хозяйственностью кухарки, о чем и не преминула ей сообщить.
— Вы весьма верно все оценили, — заметил Уилл, когда они вышли с кухни. — Почаще хвалите Агату, и она полюбит вас всем сердцем. Вообще с ней лучше ладить. Потому что тому, кого она невзлюбит, мало не покажется — обязательно подложит камни в вашу овсянку… Впрочем, это самое безобидное из того, что она может сотворить.
— Боже мой, — наигранно ужаснулась Тесс, но потом все же не смогла сдержать улыбку — впервые за долгое время ей было почти хорошо и почти спокойно.
После кухни они отправились в музыкальный салон, где пылилось несколько арф и большое старое фортепьяно. Потом, спустившись по многочисленным лестницам, они очутились в элегантной гостиной, которая, тем не менее, выглядела донельзя обычно. Здесь не было ни каменных стен — они скрывались за обоями с модным цветочным рисунком, — ни сводчатого потолка. Огонь весело потрескивал за изящной кованой решеткой камина, перед которым хозяева расставили несколько мягких глубоких кресел. У окна стоял письменный стол на массивных резных ножках, за которым, как объяснил Уилл, Шарлотта занималась делами Академии. И Тесс не могла не задаться вопросом: чем же тогда занимается Генри Бранвелл и где он находится сейчас?
После гостиной настала очередь оружейной, которая поначалу представлялась Тесс весьма опасным местом. Но стоило только девушке оказаться на месте, как она тут же изменила свое мнение. Оружейная понравилась ей чрезвычайно. По стенам были развешаны сотни сабель, боевых топоров, кинжалов, мечей, ножей и пистолетов, некоторые из которых были таких причудливых форм и конфигураций, что Тесс и вообразить себе не могла. То тут, то там попадались либо целые доспехи, либо отдельные их части — латы, шлемы с богатыми плюмажами, кольчуги. В дальнем углу оружейной, за столом, которого и видно-то не было за грудой всевозможного оружия, восседал темноволосый молодой человек сурового вида. Когда они вошли, он даже взгляд не поднял от кинжалов, которые тщательно полировал, и лишь по его кривой усмешке можно было судить, что вошедших он все-таки заметил. Когда Тесс и Уилл подошли к столу, молодой человек, по-прежнему не отрываясь от своего занятия, заговорил:
— Привет, Уилл.
— Добрый вечер, Томас. Познакомься, это мисс Грей. — Уилл указал на Тесс.
— Вы тоже были в Темном доме! — воскликнула Тесс, повнимательней приглядевшись к Томасу. — Вы вошли туда вместе с мистером Бранвеллом. Я думала…
— Вы думали, будто я сумеречный охотник? — Томас снова усмехнулся. Но теперь он больше не казался Тесс ни суровым, ни заносчивым. На самом деле у него было приятное, открытое лицо, а копна темных непослушных волос и вовсе придавала ему легкомысленный вид. Вообще, издали Том — высокий, мускулистый, подтянутый — казался намного старше, но, подойдя ближе, девушка поняла, насколько же он на самом деле молод. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, и девушка невольно залюбовалась крепкой красивой шеей юноши. — Но вы ошибаетесь, я не охотник. Просто в свое время я много тренировался.
— Кстати, Томас, — вклинился в разговор Уилл, — нам уже прислали мизерикорды? На днях я столкнулся с демонами-шаксами, а ты же знаешь, что против их брони годится только очень тонкий и очень острый кинжал.
Томас начал рассказывать Уиллу о каком-то корабле, который из-за штормов вынужден задержаться в Идрисе, но Тесс в тот момент заинтересовала одна вещица, и она потеряла нить разговора. Это была высокая деревянная коробка, чьи стенки были выкрашены золотой краской и покрыты лаком, а на передней ярко сиял причудливый рисунок — змей, глотающий собственный хвост.
— Разве это не символ Темных сестер? — удивилась она. — Что делает здесь такая вещь?
— Все не так просто, как вам кажется, — возразил Уилл. — Демоны, на которых мы охотимся, не имеют души. Во всяком случае, это не та душа, какую мы себе представляем. Но у них есть своего рода сознание — энергия, растекающаяся по телу демона. При желании ее можно вытянуть из демона и заключить в специальную ловушку — вот такую вот шкатулку. И этот символ, называемый уроборос, или «пожирающий свой хвост», появился на ловушке не случайно. Это один из древнейших символов, связанных с бесконечностью, с цикличностью человеческой жизни и природы — в нашем мире все идет своим чередом: разрушение ведет за собой созидание, в смерти есть начало новой жизни… — Он пожал плечами. — Вы говорите, символ Сестер… Да, пожалуй, потому как я еще ни разу не видел, чтобы изображались сразу две змеи… Нет, не делайте этого! — воскликнул он, когда Тесс потянулась к шкатулке. Он был настолько стремителен, что девушка даже не поняла, в какой миг он бросился вперед и преградил ей путь. — Шкатулку никто не может брать в руки… кроме сумеречных охотников. Иначе произойдут очень нехорошие вещи. А теперь нам пора. Мы и так отняли у Томаса массу времени.
— Ну что вы, — попытался было возразить Томас, но Уилл уже направился к двери.
Стоя на пороге, Тесс оглянулась — Томас снова полировал свои клинки и выглядел при этом абсолютно невозмутимо, однако ей показалось, что этот человек очень одинок.
— Я не понимаю, почему вы позволяете… Как вы там их называете, миряне?.. Так вот, я не понимаю, почему вы позволяете им сражаться с вами наравне, — сказала она, когда они уже покинули оружейную и снова оказались в очередном коридоре. — В качестве кого находится здесь Томас? Она что, слуга? Или…
— Томас почти всю свою жизнь провел в Академии, — сказал Уилл и в очередной раз куда-то повернул. — Видите ли, на свете есть люди, миряне, которые обладают особыми способностями, которые мы называем Зрением. Эти способности передаются по наследству, и многие поколения зрячих на протяжении веков помогали сумеречным охотникам. Родители Томаса помогали родителям Шарлотты, а теперь настал черед Томаса помогать уже Шарлотте и Генри. А его дети будут помогать их детям. Томас изобретает и ухаживает за всеми хитроумными механизмами, которые вы здесь увидите, заботится о Балиосе [От греческого — бросать, метать.] и Ксанфосе [От греческого — золотисто-желтый.] — это наши лошади, — следит за оружием. А еще он от случая к случаю оказывает услуги Софи и Агате, которые ведут дом и занимаются хозяйством. Я подозреваю, что он неровно дышит к Софи. Во всяком случае, ему не нравится, когда она берется за слишком сложную работу.
Эти слова обрадовали Тесс, которой было ужасно жаль бедняжку Софи. А еще ее охватывал жуткий стыд: она позволила себе проявить бестактность, так откровенно ужаснувшись шраму горничной. Теперь же от осознания того, что у Софи есть поклонник, да к тому же еще и очень привлекательный молодой человек, ей стало легче на душе.
— Возможно, он влюблен в Агату? — предположила Тесс, желая окончательно увериться в том, что жизнь у Софи не так уж и безрадостна, как ей показалось вначале.
— Надеюсь, что нет, ведь я сам собираюсь жениться на Агате. И будь ей хоть тысяча лет, но она делает несравненные пироги с джемом, и лишь за это ее можно любить всем сердцем. Красота исчезает, а умение готовить — нет. — Уилл остановился перед большой дубовой дверью на толстых медных петлях. — Вот мы и пришли, — объявил он и легко дотронулся до двери. Та распахнулась, словно по волшебству.
Зал, в котором они оказались, оказался даже больше бального. На середину были составлены массивные дубовые столы, а на противоположной стене, прямо напротив двери, был нарисован ангел. Столы заливал белый мерцающий свет, исходящий от ламп в стеклянных абажурах. Вверху по всему периметру зала тянулась открытая галерея с резными перилами, стены над которой были сверху донизу увешаны книжными полками. Туда можно было попасть по спиральным лестницам, которые строители возвели в противоположных концах зала. Все свободное пространство занимали десятки, а может быть, и сотни книжных шкафов: они образовывали целые улицы, с поворотами, перекрестками и развилками. Перед некоторыми шкафами стояли металлические ширмы, выкованные столь искусно, что их створки походили на кружева. Между высокими, тянущимися чуть ли не до самого потолка готическими окнами стояли тяжелые каменные скамьи, уже изрядно потертые.
Рядом со столами на высокой резной подставке лежала толстая книга. Она была открыта почти на середине, и девушке сразу же нестерпимо захотелось заглянуть внутрь. Не сумев побороть искушения, она подошла к книге, которая почему-то казалась ей словарем. Однако даже при беглом взгляде на страницы фолианта становилось понятно, что со словарем он не имеет ничего общего. У девушки даже в глазах зарябило от обилия странных, никогда ею прежде не виденных символов и причудливых, детализированных до крайности карт.
— Это Большая библиотека, — объяснил Уилл. — Каждая Академия имеет свою библиотеку, но наша — самая большая. Во всяком случае, самая большая в Европе. Я же говорил, что покажу вам место, где хранится бессчетное количество книг, не так ли?
Тесс была поражена: неужели он все помнит?! Удивление ее было столь велико, что ей понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, потому ответила она не сразу.
— Но доступ ко многим из них закрывают ширмы! — наконец воскликнула она. — Это же какая-то тюрьма для книг, а не библиотека!
Уилл усмехнулся:
— Все дело в том, что некоторые из них кусаются. Так что осторожность в обращении с ними не повредит.
— Да, вы правы. С книгами всегда следует обращаться аккуратно, но особенно осторожно нужно относиться к их содержанию, — согласилась Тесс. — Слова могут многое изменить.
— Не уверен, что книга сможет изменить меня, — вздохнул Уилл. — Правда, в одной книге сказано, как превратить одного человека в стадо овец…
— Ну вот уж нет, вы совершенно неправы. Ошибается тот, кто думает, будто романы и стихи не оказывают на нас никакого влияния, — заметила Тесс, которую уже начал немного раздражать этот самоуверенный молодой человек.
— Конечно, вот только как человек в здравом уме может захотеть превратиться в целое стадо овец? Хотя это совершенно другой вопрос, — подытожил Уилл. — Хотите почитать что-то конкретное, мисс Грей? Только скажите, и ради вас я освобожу из тюрьмы любую книгу.
— Думаете, здесь найдутся «Этот большой, большой мир» [Сентиментальный роман Сюзен Варнер, вышедший в 1850 году под псевдонимом Элизабет Веферелл, считается первым американским бестселлером.]или «Маленькие женщины» [Роман американской писательницы Луизы Мэй Олкотт, первый том вышел в 1868 году, второй — в 1969-м; неоднократно экранизирован.]?
— Никогда не слышал о таких книгах, — пожал плечами Уилл. — Да и вообще, здесь не так уж много романов.
— Но я читаю романы! — заупрямилась Тесс. — Или поэзию. Мне интересны книги, которые можно читать и получать удовольствие. Меня не интересуют самоучители, даже если в них рассказывается, как превратить человека в стадо овец, хотя, безусловно, это, должно быть, очень полезная книга.
Глаза Уилла заблестели.
— Думаю, у нас должен найтись экземпляр «Алисы в Стране чудес».
Тесс поморщилась.
— А разве эта книга не для маленьких детей? — спросила она ворчливым тоном. — Впрочем, я никогда ее не любила… В ней так много ерунды.