Парней видно не было, но я и не готова была прямо сейчас к новым и отнюдь не положительным впечатлениям. А посему отпрянула от окна и пошла в ванную. После ночных приключений я чувствовала себя едва ли не вывалянной в грязи, и тот факт, что внешне это было совсем не так, неприятного ощущения не отменял. Кожа была будто стянута и чесалась, волосы спутались, а прикосновения промокшего насквозь, а потом заботливо просушенного кем-то из разбойников платья к телу были неприятны.
Однако чужая комната и вообще вся нынешняя ситуация к долгому отмоканию не располагали, так что вымылась я быстро. Еще один плюс в копилку Трина — домашнее мыло с ромашкой. Запах приятный и успокаивающий.
Выйдя из узкого пространства ванной комнатки, я обнаружила на небольшом столике кружку с успокаивающим чаем, заботливо накрытую блюдцем, чтобы не остывал. На стуле было развешено простое серое платье. Старое и старомодное, в точности как у местных девиц. Я брезгливо сморщила нос. Неужели не хватило ума достать что-нибудь нормальное из моего багажа?!
Скандалить сил не было, да и не с кем вроде, так что я молча влезла в выделенное одеяние, влила в себя чай, даже вкуса не почувствовала, после чего рухнула на диван. Ни одеяла, ни подушку не взяла.
Вырубилась, едва только глаза закрыла.
— Милиан, — кажется, только прилегла, а в плечо уже вцепилась чья-то рука.
Еще не проснувшись толком, я села, подавила зевок.
— М-м?
Моргнула. Перед затуманенным взглядом обнаружился Трин.
— Вставай, — мягко произнес он. — Идем к ректору.
— Сейчас, только умоюсь.
Добредя до ванной, я поплескала в лицо водой и пристально вгляделась в свое бледное отражение. Даже ужасное платье не смогло испортить тонкие аристократические черты. Единственная светлая прядь в черных волосах выдавала магическое происхождение. Зато в темных глазах после предательства отчима поселилась жгучая обида.
Еще минуту пришлось потратить на то, чтобы привести торчащие во все стороны лохмы в порядок.
— Я готова, идем.
В этот раз Трин не стал брать меня за руку, но держался по-прежнему доброжелательно. И пусть мне было плевать на эту Академию имени какой-то там тетки с пушистым зверьком и на всех здешних обитателей, присутствие хотя бы одного человека, который относится ко мне тепло, здорово подбадривало.
Кабинет ректора находился на первом этаже в центральной части особняка. Собственно, весь первый этаж и занимала администрация, еще столовая и общие залы. На втором и третьем, как пояснил мой спутник, расположились учебные помещения, а в правом и левом крыле все три этажа занимали жилые комнаты. Мне было не интересно, но Трин сказал, а я зачем-то запомнила.
Он постучал и, когда изнутри раздалось мелодичное «да», распахнул передо мной дверь. Сам остался снаружи.
— Милиан, я требую объяснений! — рявкнул Маркус, как только я переступила порог. — Ты хоть понимаешь, как напугала всех?! Да я чуть с ума не сошел! Здесь народ переполошил, боевых магов из соседней Академии на уши поставил…
Не вслушиваясь особо в его вопли, я прошла к единственному свободному креслу и села.
— Я жива, цела, и со мной ничего не сделали, — произнесла равнодушно. — Спасибо, что поинтересовались, лорд Пресинваль.
— Мили… — он запнулся и как-то странно поглядел на меня.
— Впрочем, от вас я ничего другого и не ожидала.
Пока над кабинетом висела короткая звенящая тишина, я как раз успела оглядеться. Старинная массивная мебель, темно-бордовый ковер под ногами и такие же шторы, на стене, напротив большого письменного стола, огромный портрет той самой особы с небольшим зверьком, похожим на меховой мячик. Другие стены украшали портреты поменьше. Что примечательно, на всех были изображены дамы.
Хозяйкой кабинета также являлась женщина. Худощавая, примерно лет сорока. Медно-рыжие волосы она уложила в старомодную высокую прическу и облачилась в скучное, предельно закрытое платье, длинное и с воротом, закрывающим шею до середины. И тем не менее ее лицо казалось приятным, губы слегка улыбались, отчего на щеках обозначились ямочки, и… глаза тоже улыбались. Этим она мне напомнила маму.
Постойте-ка. Она что же, ректор?!
— Ты ведь не думаешь, что я поверю… — снова начал Пресинваль.
— Мне плевать, — ответила честно.
— Мили, имей совесть! — продолжал рычать опекун. — Или хотя бы о приличиях вспомни. Я спускаю тебе хамство наедине, но при посторонних изволь проявлять хотя бы видимость уважения!
Посторонних, к слову, помимо ректора было еще трое: две женщины, совсем молоденькая и постарше, и пожилой мужчина с ухоженной бородкой. Но меня в тот момент они не интересовали.
— Невозможно проявить то, чего нет! — бросила вызывающе. — А лицемерить, уж извините, я не привыкла.
— Останешься без вещей и карманных денег, — неожиданно ровно произнес мой мучитель.
Угроза подействовала. Изнутри меня будто огнем обдало.
Мамочка, как ты могла подложить единственной дочери такую свинью?!
Но какой-то бунтарский ветерок затушил пламя и, вместо того чтобы смиренно склонить голову, заставил гневно шипеть и отстаивать свою правоту.
— Меня похитили, напугали до смерти, собирались вымогать выкуп. Прости, что сбежала и сэкономила тебе кругленькую сумму! И за то, что осталась жива и не даю дорваться до маминого состояния, тоже прости… — Говорить дальше было тяжело, слезы почему-то жгли глаза.
— Несносная девчонка, ты сама не понимаешь, какую чушь несешь, — простонал Маркус и потер ладонями осунувшееся лицо.
Я хотела ответить, но меня опередили.
— Хватит, — мягко оборвала наши пререкания ректор. — Маркус, девочка говорит чистую правду.
Глава 3
— Осторожно, Эдитта, эта девчонка — сущий бесенок, — предупредил Пресинваль, исподлобья поглядывая на меня.
— Она устала, напугана, но пытается не показывать виду, — по-доброму улыбнулась ректор. — К тому же я интуитивно чувствую, если мне врут.
Надо же, какие они тут все добренькие… Просто противно.
Опекун сдался, но от меня не отстали. Сначала было короткое знакомство, из которого я узнала, что в кабинете, помимо ректора, Эдитты Сораль, сидят преподаватели по светлой магии, перемещениям и лекарскому мастерству. Затем начался допрос. Меня спрашивали о разбойниках, куда вели, как выглядели, что говорили. Враждебности, как Таис, никто не проявлял, так что врать было особенно неприятно. Ненавижу это дело! Но против клятвы не пойдешь, вот и пришлось как-то изворачиваться. Повезло еще, что у них уже был рассказ воспитательницы Таис, так что мне пришлось добавить совсем немного: что лица и фигуры похитителей закрывали заговоренные плащи с капюшонами и что моя магия опять взбунтовалась, я что-то там взорвала, все перепугались, а я сбежала.
Вроде поверили.
— Трин! — громко позвала ректор и позвонила в серебряный колокольчик.
Понятия не имею, в чем здесь магия, но воспитатель появился на пороге через минуту. Он явно не стоял под дверью. Тогда как услышал?
— Звали, госпожа Сораль?
— Да, — она чуть склонила голову. — С Мили мы закончили. Пришли сюда Витторию.
Он тут же исчез, а вскоре в дверь опять постучали.
Получив позволение, на пороге возникла девушка чуть старше меня, немного крупнее, в форменном платье и с нелепыми кучеряшками пшеничного цвета. Я оценила надменное выражение лица, плотно сжатые губки и презрительно фыркнула. Надо же, какие мы важные!
— Госпожа ректор?
— Вита, познакомься, это наша новая ученица, Милиан Бладерс, — Эдитта кивнула в мою сторону и покровительственно улыбнулась. — Отведи ее в комнату к Летте и Кирель, а потом позаботься, чтобы ей выдали форму, учебники и расписание.
— Будет сделано, госпожа ректор.
— Мили, ты же не против жить на первом этаже? — в очередной раз проявила внимание к моей персоне Эдитта.
— Мне все равно, — пробурчала враждебно.
Понимание того, что Пресинваль сейчас уедет, а я останусь здесь, потоком ледяной воды обрушилось на голову. Было страшно и очень одиноко. Хотелось разрыдаться и попросить забрать меня с собой, но гордость не дала. Кто он такой, чтобы я перед ним унижалась?!
— Идите, девочки, — отпустила нас ректор.
Когда я уходила, Маркус встал и попытался приблизиться, хотел что-то сказать, но я ловко вильнула в сторону и прошмыгнула мимо Виттории в дверь. Не желаю иметь с ним ничего общего!
— Когда-нибудь ты будешь мне благодарна за это… — тихо сказал опекун.
Стоило нам выскользнуть в коридор, Виттория сразу же начала занудствовать.
— Я — староста четвертого курса и председатель студенческого совета, — сообщила противная девица совершенно не интересную мне информацию. — После преподавателей я здесь главная. Если возникнут какие-то проблемы, сразу же обращайся ко мне. Только, пожалуйста, с мелочами не лезь.
— Угу, — пробурчала я, лишь бы только она замолчала.
Пока петляли коридорами, выяснилось, что свой статус моя спутница если и преувеличила, то не сильно. Студентки, которые попадались нам навстречу, сразу же отступали в сторону, давая дорогу. С ней здоровались, заискивающе улыбались, иногда что-то спрашивали.
Но лично меня эта староста всех старост уже раздражала. И сильно.
— Так ты и есть та богатая наследница, о которой все говорят? — когда мы свернули в относительно безлюдный коридор, поинтересовалась Вита.
— Я что, здесь одна такая? — уточнила на всякий случай, просто чтобы знать, с чем придется иметь дело.
— Да.
Места поприличнее Пресинваль подыскать, конечно, не мог.
— Что же, я люблю, когда обо мне говорят, — и независимо вздернула подбородок.
— А зря, — Вита внезапно остановилась, и я чуть не налетела на нее. Глядя мне прямо в глаза, она продолжала: — У нас ценятся скромность, прилежание, ответственность, уважение к окружающим…
— Еще старомодные платья и нелепые прически, я поняла, — со смешком прервала ее я.
Однако Виттория была настроена решительно.
— Если продолжишь вести себя вызывающе, ты просто не впишешься, — предупреждение было произнесено с таким видом, будто это могло стать величайшим наказанием.
Пф! Очень надо! Я вообще не хочу здесь быть, если вдруг кто-то не заметил.
— Я уже не вписываюсь, — невозмутимо сообщила настырной девице, продолжая смотреть ей в глаза. — Но меня это нисколько не волнует.
— Тебе же хуже, — бросила Виттория, развернулась и снова устремилась вперед. — Пошли, покажу тебе твою комнату.
И совсем скоро распахнула дверь в конце коридора, вошла сама и втащила за собой меня.
Две девушки, с ногами сидящие на кровати и о чем-то перешептывающиеся, тут же стихли и с подозрением уставились на незваных гостий.
— Девчонки, это Милиан, — сообщила староста и вытолкнула меня вперед. — Она новенькая, поэтому присматривайте пока за ней. И… постарайтесь ее не убить. Это будет непросто, но я надеюсь на вас.
Вита усмехнулась и унеслась.
За моей спиной громко стукнула дверь. Это была точка в конце прошлой, счастливой жизни. А что там будет в новой — пока не понятно.
Минуту мы с девчонками рассматривали друг друга. Они были разные, очень. Одна — мелкая, худющая, но с симпатичным личиком и длинными волосами насыщенного рыжего цвета. Другая — пухленькая, светленькая, с короткой стрижкой, голубыми глазами и крупными чертами лица. Обе были одеты в синие форменные платья.
— А… что вы тут делаете? — немного нервно уточнила я.
— Живем, — фыркнула рыжая и указала на три кровати. — Я — Летта, а это Кирель.
— Но лучше просто Кира, — попыталась улыбнуться толстушка.
— Милиан, — одними губами прошептала я и продолжила ошарашенно оглядывать комнату.
Все было не так уж плохо. Если честно, я ожидала худшего. Но комната оказалась просторной, она была угловой, поэтому здесь было целых два окна, сквозь которые лился солнечный свет. Кровати были не слишком узкие, но массивные, с резными спинками. Их украшали совершенно одинаковые синие покрывала с маленьким гербом Академии в углу. Ковер, шторы, даже узоры на кружках были того же цвета. Герб можно было увидеть также на двери, тумбочках, шкафу, даже на донышке кружки. Зато ванная комната у нас была своя собственная. На троих, в смысле, но все лучше, чем общий душ в другом конце коридора.
А вот шкаф был всего один… Огромный, но единственный! Я вспомнила свои четырнадцать сумок и окончательно загрустила.
Жизнь с каждым мгновением казалась все хуже и хуже.
Кое-как справившись с собой, я прошла к самой дальней кровати и только собралась присесть на нее, как была остановлена недовольным окриком:
— Это моя, — заявила Летта. — Твоя в серединке, у окна.
— Почему это? — попробовала сопротивляться.
— Потому что она пока никем не занята, — пожала костлявыми плечами рыжая вредина.
— Но я не хочу спать между вами!
Притязания на самый дальний угол имели определенную логику. Я, как только вошла, поняла, что они успели подружиться. Значит, будут переговариваться, шушукаться ночью и вообще… Не знаю, что еще, я никогда не жила в одной комнате с кем-то другим. И когда ехала в Академию, признаюсь, плохо представляла, что меня ждет. Но сейчас, примерно оценив обстановку, хотела лишь одного: быть от всего этого подальше.
Кровать в дальнем углу вполне бы подошла. За неимением лучшего.
Вот только рыжая заноза не собиралась ее уступать.
— Твои проблемы, — хмыкнула вредная девица. — Но если хочешь, можем подраться.
— Драться?..
Она же шутит, да? Я почувствовала, как глаза округляются.
— Я умею. А ты?
Нет, все-таки не шутит…
— Никогда не пробовала. Я же леди! — и, придав лицу презрительное выражение, гордо прошествовала к единственной свободной кровати.
Летта победно ухмыльнулась и попыталась потерять ко мне интерес, но подруга ей помешала.
— Перестань быть врединой! Нам в первые дни тоже пришлось нелегко.
— Но лично я не выделывалась, никого не задирала и не качала права, — буркнула тощая девица, спустила ноги с кровати и сунула в туфли.
— Не обижайся на нее, — Кира переключилась на меня. — Она хорошая, только резкая иногда.
— Всегда, — тут же влезла Летта.
— Хочешь воды?
Упав на кровать, я окинула соседку почти невидящим взглядом и беззлобно пробурчала:
— Только если утопиться.
Воду Кира все-таки принесла и, пока я пила, успела сказать несколько добрых слов. Мол, не так уж все и плохо. Не Королевская Академия, конечно, но жить можно. А некоторые, и она в том числе, годами мечтают сюда поступить. Услышав это, я скривилась. Какие-то мелкие мечты у людей. Летта наблюдала за нами молча и участвовать в ободрении меня не собиралась.
— Так-то лучше, — пробормотала Кира, забирая у меня кружку. Свою мне пока не выдали. — И ты уже не такая бледная.
— Спасибо, наверное.
Светлые глаза зажглись живым интересом.
— Слушай… а ты правда богатая наследница? — шепотом, будто это было страшной тайной, спросила девушка.
Я сбросила туфли, подобрала под себя ноги, повозилась, устраиваясь на не слишком удобной кровати, кивнула.
— Вроде того. — А потом накопившиеся за последние несколько дней обиды выплеснулись, и полились горькие слова: — Но мой опекун — подлец. Он не отдает мое наследство, засунул меня в эту глухомань и наверняка только и мечтает, как бы я здесь загнулась побыстрей.
Девушки переглянулись.
— Пытался избавиться? — серьезно спросила Летта.
— Сюда засунул!
— Это не считается. Бил?
Мои глаза непроизвольно округлились.
— Нет, конечно. Никогда! Девочек вообще бить нельзя. То есть никого нельзя. Это трусливо и мерзко, — запал закончился, и я затихла.
— В деньги лапу запустил? — рыжая внимательно изучала меня пронзительными синими глазами.
— Н-нет…
Снова переглянулись. Будто разговаривали без слов. И если бы подобное и в самом деле было возможно, предметом обсуждения была бы я.
Летта коротко и зло хохотнула.
— Поздравляю, подруга, ты не имеешь ни малейшего представления о подлецах.
Минуту я гневно сопела, но решила не обижаться, все равно с ними жить придется.
— А вас сюда за что? — спросила тоскливо.
— Вообще-то, мы честно поступали, — не слишком довольно сообщила Летта. — Зубрили там, экзамены сдавали, переживали за результат. А тут некоторым свезло, но они не ценят…
Как раз хотела ей рассказать, где я видела такое везение, когда раздался стук в дверь. И, услышав дружное «Да!», в проеме возник Трин.
— Добрый день, девушки, — лучезарно улыбнулся воспитатель. А от моего взгляда не укрылось, что Кира опустила глазки и залилась румянцем. Фу ты! — Мили, устроилась?
— Если это можно так назвать, — скрывать своего отношения к тюрьме, в которую меня засунул отчим, я даже не думала.
— Идем форму получать.
И мы действительно пошли. На склад.
Он расположился в подвальном помещении, и, чтобы попасть туда, пришлось выйти из особняка и обогнуть Академию. В конце правого крыла обнаружился козырек, прикрывающий лестницу от дождя. Собственно, по ней мы и спустились.
Лязгнула тяжелая металлическая дверь, зажужжали магические замки. За стареньким письменным столом обнаружилась женщина средних лет, неуловимо напомнившая мне Таис, такая же серая, скучная и недовольная. Трин перекинулся с ней парой слов, одарил несколькими улыбками, отвесил комплимент… и унылая особа просияла. А заодно прониклась ко мне неким подобием симпатии.
И развила бурную деятельность.
Меня тщательно обмерили, чтобы узнать точный размер. Потом работница склада скрылась за неприметной дверью в углу, а вернулась с несколькими вешалками в руках. На одной висело синее платье, уже виденное мной на девчонках. Был костюм из длинной синей юбки, жакета ей в тон и белой блузки с ажурным воротом. И еще одно платье, тоже синее, но с едва заметными золотистыми нитями. В этом даже присутствовал некий намек на декольте. Как пояснил Трин, оно считалось парадной формой, и надевать его предписывалось по особым случаям. Ещё прилагались глубокие черные туфли на устойчивом каблуке.
Пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не сморщить нос. Не скажу, что вещи были совсем уж ужасные, но старомодные это точно. К тому же во всех приличных учебных заведениях форму давно отменили. И правильно! Никогда не понимала, зачем нужно делать из студентов безликие копии друг друга. В общем, я была дико зла, и скрывать это получалось с трудом.
Но даже в таком настроении не смогла придраться к серому костюму для верховой езды. Цвет был красивый, почти серебристый, к тому же прогресс сюда все-таки дошел, и вместо юбки на прогулку верхом предлагалось надеть облегающие штаны. Удобно.
Также мне выдали кружку со знаком Академии, несколько тетрадей и письменные принадлежности, направление в библиотеку, чтобы получила учебники, и разрешение, подписанное отчимом, на прогулки по выходным. Как пояснили сведущие, здесь недалеко есть небольшой городок, и в дни, когда нет занятий, ученицам разрешено его посещать. Даже портал специально открывают, хотя некоторые предпочитают добираться пешком.
Жизнь обещала быть разнообразной, но по-прежнему казалась непривычной и пугающей.
— Тебе должен пойти синий, — заверил Трин, когда мы возвращались в комнату.
— Думаешь? — протянула уныло.
— Мне кажется, ты из тех девушек, которым идет абсолютно все, — воспитатель ослепительно улыбнулся и перехватил поудобнее едва не выскользнувшие из рук вещи.