Если подобное только было возможно, я возненавидела это место еще больше.
— А на тебе, я вижу, и то и другое? — по мне прошелся колкий взгляд, а потом Таис повернулась к одной из старост: — Арина, принеси салфетку. А ты пока снимай свои побрякушки.
Я ошалело моргнула, но мерзкая тетка лишь кивнула и тонко, по-змеиному улыбнулась.
Сережки и пара колечек перекочевали в протянутую ладонь. Было не столько жалко украшений, сколько обидно и унизительно. Я откуда знала, что тут можно, а что нельзя?! Но Таис этим не удовлетворилась.
— А эта? — она подцепила пальцем тонкую серебряную цепочку, выглядывающую из-за ворота платья. — Не пытайся от меня что-нибудь спрятать.
Я инстинктивно дернулась и выпалила:
— Эту не отдам!
— Спорить со мной будешь?! — Таис изумленно выпучила глаза. — Снимай немедленно! И кстати, наказаны все трое. На нынешней неделе вам вообще запрещено надевать что бы то ни было, кроме формы.
Вот же поганка бледная! Хотя в ее случае скорее желтая.
Я медлила. И даже ощутимый тычок в спину от Летты эффекта не произвел. В конце концов Таис кулон все-таки содрала, еще и косметику стирать заставила. И девчонки, само собой, не были в восторге от того, как все обернулось. Еще и посторонние с любопытством глазели на нас.
Подходили к столу в молчании. На меня усиленно дулись, но я была слишком расстроена из-за кулона, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
— Извиниться не хочешь? — не выдержала наконец Летта.
— Вы меня не предупредили, — буркнула я. — Сами виноваты.
Рыжая гневно запыхтела и, кажется, готова была высказать все, что думает о свалившейся ей на голову соседке, но Кирель ее опередила:
— Мне показалось, или у Таис к тебе особые чувства?
— Ее отчим подговорил, — подтвердила ее догадку я.
Даже Летта прониклась.
— Не завидую я тебе, — протянула она и тут же исправилась: — Нам троим.
— А тот кулон для тебя что-то значит? — осторожно спросила Кира.
Небольшая розочка на цепочке черненого серебра. Дешевая безделушка на фоне тех же сережек и колец, что сняла с меня Таис чуть раньше. Мамин подарок. Я почти никогда не снимала его. Но это казалось чем-то намного более личным, чем проблемы с опекуном или дружба с Лекси, слишком дорогим, чтобы рассказать почти незнакомым девчонкам, которые к тому же с трудом терпят меня. Так что я просто кивнула и придвинула к себе тарелку с кашей.
И тут же в очередной раз прониклась ужасом своего положения в общем и этой Академии в частности.
— Фи! Гадость какая.
— Привыкай, — ухмыльнулась Летта, тоже без энтузиазма размазывая вязкую массу по тарелке. — Тут только по выходным еда нормальная, когда ее из города привозят.
М-да. Ничего другого я от этого места и не ожидала.
— Им так нравится измываться над студентками? — я отставила тарелку с пересоленной и недоваренной кашей и сделала осторожный глоток чая. Тоже гадость, сахара слишком много, но пить хочется.
— Нет, просто у домовицы сложности в личной жизни, — как они, проведя здесь всего неделю, умудрились столько всего узнать, для меня пока оставалось загадкой. — А когда у домашних духов что-то не ладится, свои обязанности они выполняют как придется.
Шла в класс я в полнейшем шоке.
Каждый столичный житель твердо знал, что домовых, лесных и других природных духов давным-давно не осталось. Вымерли за ненадобностью. Но на кухне Академии имени Шаяны Шагрисской заправляли всем самые настоящие домовицы. А девчонки по секрету сказали, что в окрестностях много такого водится, чего вроде как уже и на свете нет. Они сами не видели, но были наслышаны. После таких новостей, то, что у местной домовицы любовь с домовым из Феримской Академии Боевой Магии, как-то мало впечатляло. Подумаешь, домашний учитель учил, что подобные сущности не умеют чувствовать и единственное их предназначение — следить, чтобы дом был в порядке! Он же мне говорил, будто эти сущности давно исчезли. Так что доверия к его словам нет.
По дороге в класс девчонки пересказывали разные забавные случаи, учиненные страдающей домовой на прошлой неделе: как она форменное платье Виттории пропалила, а та, заучившись, не заметила и надела его, как насолила Трину чай, и все в таком духе. Настроение немного улучшилось, но я все равно подспудно ожидала очередной напасти.
Прошлую неделю девчонки уже учились, так что первым, что я поняла на лекции по общей магии, стала необходимость заняться переписыванием конспектов. Вот только этого мне для полного счастья и не хватало!
Не то до собственно магии еще не дошли, не то преподаватель отвлекся, но сегодня нам рассказывали об Академии и ее основательнице. Вроде как эта Шаяна жила в те времена, когда женщинам нельзя было становиться магинями, им предписывалось отказаться от дара, если таковой имеется, и посвятить жизнь дому и семье. А она воспротивилась, обманула Совет магов и храмовников, сбежала из дома и нашла кого-то, кто согласился ее обучить. Пока девушка училась, ее отец умер, и ей как единственному ребенку досталось немалое состояние. На него-то она и открыла Академию… По легенде, Шаяна вылечила единственную дочь тогдашнего короля, вот он и согласился на некоторые изменения в законах. Шаяна стала ректором, а позже Академию назвали ее именем.
Элегантная преподавательница в очках в тонкой золотой оправе как раз рассказывала, что именно Шаяна Шагрисская первой обнаружила магические возможности у некоторых животных и первой же завела себе фамильяра, когда в дверь постучали.
— Да? — недовольная, что пришлось прерваться, ответила она.
— Госпожа Линаиза, прошу прощения, — на пороге возникла рыжеволосая девушка с лицом, обсыпанным веснушками, одна из старост, — но госпожа ректор вызывает новенькую к себе.
— Иди, — кивнула мне Линаиза и продолжила лекцию.
Пришлось, куда деваться. Пока петляла вслед за старостой по коридорам, мучительно гадала, за что мне влетит на этот раз. Не так на кого-то посмотрела? Не съела завтрак? Или Таис нажаловалась?
Но Эдитта встретила меня теплой улыбкой.
— Входи, дорогая. Присаживайся, — она указала на удобное кресло по другую сторону стола. — Рида, ты можешь идти. Я позову, если понадобишься.
Староста вежливо улыбнулась и закрыла за собой дверь.
Я как-то пропустила тот момент, когда передо мной возникли чашка с жасминовым чаем и корзинка с печеньем. После ужасающего завтрака это было очень кстати. Напряжение потихоньку таяло…
— Твой кулон, — Эдитта протянула мне отнятое Таис украшение. — Возвращаю. Только больше не попадайся.
— Спасибо! — искренне выдохнула я, взяла, но тут же насторожилась. — А вы со всеми студентками такая добренькая?
Глупо так себя вести на новом месте, где совсем нет друзей и окружающие относятся враждебно, но оно получалось как-то само собой. Словно я нащупывала ту невидимую грань, до которой можно дойти, прежде чем чье-то терпение лопнет.
Злиться ректор не стала, сделала осторожный глоток горячего чая и выдала еще одну из своих улыбок.
— По возможности. Как тебе наша Академия? Подружилась с соседками? Они неплохие девочки.
Я посмотрела на нее поверх чашки и решила побыть вежливой. Ну, почти.
— Вам правду сказать или приятное?
— Ох, какая же ты ершистая! — рассмеялась она. А потом вдруг переменила тему: — Не сердись на Таис. Она утратила магию и бывает иногда чересчур строга, но в глубине души она хороший человек.
Какие подробности… Если бы я и впрямь хотела влиться в тесные ряды студенток Академии имени Шаяны Шагрисской, непременно сделала бы зарубку в памяти.
А так просто сморщила нос.
— Вы уверены?
— Как в самой себе, — серьезно подтвердила госпожа ректор. — Когда-то мы жили в одной комнате и были в одной подгруппе, с тех пор почти не расставались.
Представив, что могу провести всю жизнь с Кирой и Леттой, я содрогнулась. Нет уж, спасибо.
— Ладно, я постараюсь.
— Вот и умница, — одобрила мое решение Эдитта и выудила из корзинки одно печенье. — А теперь перейдем к самому важному делу. Готова?
— К чему? — я с трудом подавила желание вжаться в спинку кресла.
— Выбрать профильный предмет, — еще не представляя, что ее ждет, улыбнулась ректор. — Это чистая формальность, разумеется, но по уставу Академии я обязана учесть твои желания.
Над столом взмыл большой бланк и перо с серебряным наконечником, которое тут же заскрипело по бумаге.
Сердце пропустило удар.
Вот оно…
— Я выбираю некромантию.
Печеньем она подавилась и чай расплескала по столу.
— Что, прости?..
— Некромантию, — повторила я и упрямо вздернула подбородок. — Ну, знаете, умертвия там всякие…
Она знала и, похоже, в данный момент как раз представляла себе, чем это чревато, потому что, откашлявшись, побледнела и взглянула на меня так, будто хотела стукнуть. Или пристукнуть. Потом прошептала заклинание, чтобы убрать безобразие со стола, взяла себя в руки и заговорила, мягко, как с душевнобольной:
— Мили, ты хоть представляешь, куда суешься?
— Пока не очень, — призналась честно, отчего ректорша закатила глаза. — Но я сообразительная, в процессе разберусь.
— Это глупо, опасно и… совершенно не нужно тебе, в конце концов! — кто-то попытался воззвать к моему здравомыслию.
Угу… наивная.
— Вы ведь обязаны учесть мои пожелания? — я поймала ее на слове.
— Обязана, — Эдитта даже губы поджала, что было ей совсем несвойственно.
— Ну так я их изъявила!
Минуту наши упрямые взгляды боролись. При всем своем мирном характере Эдитта была не в восторге от моего выбора и не собиралась этого скрывать. Но перо громко скрипело по бумаге и наверняка уже записало все, а я даже не думала менять решения. Ну и пусть я действительно не знаю, на что подписываюсь! Пусть совершенно не интересуюсь некромантией и магией вообще… Милиан Бладерс легко не сдается!
Обошлось вничью.
Потом меня уговаривали, увещевали, пытались подкупить отменой наказания и даже рявкнули разок. Ничего не подействовало. В конце концов Эдитта махнула на меня рукой.
— Ладно, поступай как знаешь, — и, одарив долгим взглядом, предположила: — Но почему мне кажется, что кто-то просто хочет внимания и очень любит создавать проблемы?
И так ласково она это сказала, что мои щеки опалил румянец.
— Понятия не имею, — попытка напустить на себя невинный вид провалилась с треском.
— Иди уже, вредина, — похоже, она нуждалась в отдыхе от моего общества. — Так и быть, я что-нибудь придумаю с твоей некромантией. Но отчиму сообщу, он должен быть в курсе подобных вещей.
— Сообщите, — я чуть не просияла.
Выбравшись из-за стола, как и было велено, направилась к двери.
— Бедняга Маркус, — прозвучал за спиной вздох. — Поседеет он с тобой.
Настрой был боевой, но, когда вышла из кабинета, мне стало стыдно. Похоже, эта Эдитта нормальная тетка, не то что Таис или мой отчим. И сын у нее ничего… Стоп, а это тут при чем? В общем, трепать нервы ректору не хотелось, но как иначе добраться до опекуна?
Но самооправдания в этот раз работали из рук вон плохо.
Поплутав немного по коридорам, я самостоятельно умудрилась отыскать не только место, где висело расписание, но и нужный кабинет. Пока дошла, как раз начался перерыв.
— Ну что? — едва увидев меня, сразу пристала с расспросами Кирель. — Зачем тебя Эдитта вызывала?
— Лучше начни с главного, — Летта все еще злилась на меня за утреннее происшествие, поэтому ее слова звучали едко. — Тебя наказали? И нас вместе с тобой?
Глаза девчонок стали испуганными. Да уж, не доверяют они мне…
— Нет, не наказали, — поспешила успокоить соседок. — Мы чай пили. С печеньем.
— Только не говори, что у Эдитты тоже к тебе особое отношение, — Летта сузила глаза и впилась в меня колким взглядом.
Колючка она и есть!
— Зачем вызывала-то хоть? — спросила более мягкая Кира.
— Профильную магию выбирать, — скрывать мне было нечего.
Они провели со мной уже почти сутки, так что расслабляться не спешили.
— И как? Выбрала? — напряженно уточнила Летта.
— Угу.
— Светлую магию, надеюсь? — опять она.
— Некромантию.
Над нашим столом ненадолго повисло молчание, а минуту спустя в меня попытались швырнуть конспектом.
— Вот зараза неугомонная! — взвыла рыжая бестия. — Нет, я ее точно однажды пристукну!
От расправы меня спасла начавшаяся лекция.
В этот раз речь шла о принципах целительства, и рассказывал о них немолодой уже мужчина в темно-зеленом халате поверх делового костюма. Я честно слушала и пыталась что-то понять. То, что все-таки понимала, даже записывала. Но особо не преуспела.
Пропущенная неделя сильно мешала. Придется вечером засесть за переписывание конспектов. Я пусть и не в восторге от места и своего нынешнего положения, но топтаться в отстающих не люблю.
К концу занятий голова просто пухла от новой и совершенно не понятной информации. Преподаватели меня пока не трогали, но ведь так не продлится вечно! Себя было жалко, очень. Так что, когда у нас образовался час свободного времени перед обедом, я аккуратно отделалась от девчонок. Надо побыть одной и успокоиться. Те не сопротивлялись, просто убедились, что я найду столовую и не забуду про время.
Почти час я просидела в саду. Хорошо хоть, студенткам разрешалось выходить, только огороженную территорию покидать было нельзя. Свежий воздух унял головную боль, но на душе было по-прежнему паршиво.
Похоже, я застряла тут надолго…
Как Пресинваль не понимает, что мне не прижиться в этой занюханной Академии?! Вообще невозможно. Я никогда не жила с кем-то в одной комнате, не терплю, если начинают командовать, ненавижу существовать по расписанию и привыкла делать то, что хочу, когда хочу и с кем мне заблагорассудится. О том, что все местные студентки мне не ровня, вообще молчу. А ведут себя так, будто это я им в подметки не гожусь! Меняться я не собираюсь. Чуда не произойдет. Да уж, похоже, ближайшие три месяца станут настоящей пыткой!
Прохладный ветерок не принес с собой подходящего решения. А свободное время истекало… Я встала и побрела в столовую, с тоской думая о предстоящей прогулке в оранжерею, танцах и целом вечере в компании домашних заданий. Дома бы я в это время гуляла по городу, ходила за покупками или пила чай в кондитерской, обдумывая, чем заняться вечером. Хорошие времена были!
По дороге решила заглянуть в уборную. Там есть зеркало, хочу убедиться, что глаза не покраснели от с трудом сдерживаемых слез и волосы в порядке.
Этим я и занималась, когда появилась Вита.
И нет бы ей тоже сосредоточиться на своих делах, но моя персона не оставила старосту равнодушной.
— Ты!.. — прошипела она и прожгла меня взглядом.
Ее отражение в зеркале перекосило от злости.
— Ну, я, и что? — пришлось на всякий случай повернуться к ней лицом.
— Еще раз замечу, что строишь Бранду глазки, — она медленно приближалась, — и ты пожалеешь, что оказалась здесь!
Последние сутки я только этим и занимаюсь, но заносчивой девице знать о том совсем не обязательно.
— Боишься, что тогда он на тебя точно внимания не обратит? — уточнила из чистой вредности. — А впрочем… тебе и так ловить нечего. Самой не противно увиваться за парнем, которому до тебя дела нет?
Характер — мой враг. И чую, однажды он меня погубит! Вот что стоило промолчать, а?!
Но глотать угрозы молча я не привыкла. А Виттория явно не привыкла, чтобы ей противоречили.
В результате «никогда не дралась» пришлось вычеркнуть из списка моих «никогда».
Она первая меня толкнула. Не ожидавшая нападения, я качнулась и больно стукнулась спиной об умывальник. Ну, погоди, паршивка напыщенная! Сама не знаю, что на меня нашло, но я ответила ей тем же… а миг спустя мы уже катались по полу, визжали, лягались, царапались и рвали друг на дружке волосы.
Происходящее слилось в один пестрый клубок эмоций. Алая пелена злости застилала глаза. Кажется, я шипела обещания Виттории назло сделать так, чтобы ее любовь точно держалась от такого сокровища подальше. Она тоже шипела и клялась сделать мою жизнь здесь невыносимой. Потом визжали подбежавшие студентки, орала Таис, нас пытались растащить, но я рванулась… почувствовала удар затылком обо что-то твердое и сбежала из этого дурдома во мрак небытия.
Очнулась уже у лекарей. Да уж, нехорошо получилось.
Моргнула, дождалась, пока картинка перестанет расплываться перед глазами, и тихо застонала. Не от противной тянущей боли во всем теле, просто рядом со мной сидели соседки. Кирель притащила себе стул, а Летта беспардонно устроилась прямо на узкой койке.
— Ой, кажется, она приходит в себя! — радостно пискнула Кира.
В больной голове от этого звука зазвенело и будто бы разлилось что-то горячее. Я издала еще один тихий стон.
— Слушай, принцесска, а я тебя зауважала, — протянула Летта с привычной уже ухмылкой. — Правильно ты этой заразе врезала!
— Жива? — к нам подошла молодая магиня в зеленом халатике с отливающими зеленью волосами. — Как себя чувствуешь?
— Нормально, — соврала я и тут же почувствовала, как сочится кровью разбитая губа.
Ну и денек!
Где-то час мне было скучно и больно. Леди Ларисс смазывала ранки, синяки и царапины заживляющей мазью, а появившаяся Эдитта вдохновенно отчитывала. Мол, ты же девушка, леди, какие могут быть драки?! Было жутко стыдно. Так, что оцарапанные щеки залил румянец, даже кончики ушей пылали, а взгляд прилип к коленкам, прикрытым тонким одеялом. Я, конечно, не смолчала и честно все выложила, как Вита первая на меня набросилась. Только о причине не сказала. Постеснялась признаться, что, если не вдаваться в детали, сцепились мы из-за ее сына. Но Эдитту не волновало, кто зачинщик, наказали нас с Витторией одинаково.
— В следующую пятницу поможете украсить зал к празднику, — распорядилась госпожа ректор. — Это займет несколько часов, может, наконец научитесь ладить.
И ушла.
Копчиком чую, и об этом опекуну настучит!
Хм? Хоть что-то приятное можно извлечь из мерзейшей ситуации.
— А что за праздник? — опомнилась я, когда за спиной ректора закрылась дверь.
— В честь начала занятий, — пояснила Кира. — К нам должны присоединиться парни из Академии Боевой Магии, будет весело.
Восторгов соседки я не разделяла, но говорить об этом вслух не стала. Хватит с меня на сегодня склок.
— Ну вот, готово, — сказала Ларисс и подала мне круглое, размером с тыкву, зеркало. — Осталась только царапина на щеке, разбитая губа и шишка на затылке. Сотрясения нет, а мазь я тебе в комнату дам, через денек-другой будешь как новенькая.
Мурлыча себе под нос позитивный мотивчик и мелодично позвякивая пузырьками, она убрела в соседнее помещение, где находились столы лекарей и шкафы с лекарствами. Я обозрела четыре пустых кровати и почти прониклась чувством собственной никчемности. Неужели Виттории даже пары царапин не досталось?! Как несправедлива жизнь!
— Устраивайся, тебе тут еще до ужина отдыхать, — обрадовала меня Летта.
— Нас от танцев освободили, — поделилась новостями Кира.
— И я тебя уже почти люблю, — хмыкнуло рыжее несносное создание. — Ненавижу танцы! Лучше бы вместо них давали уроки самообороны.
Точно, тогда бы Вита меня вообще убила.
Вполуха слушая их болтовню, я с трудом осознавала, насколько большое значение здесь придается подгруппам. Девчонок вместе со мной освободили от оранжерей и танцев. А они, хоть и не любят меня, не убежали заниматься своими делами, а сидят рядом и вроде как подбадривают. Странно…