Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Теперь мы снова на твердой почве. А у меня есть испытанные фразы, чтобы помочь на скучных свиданиях.

— Знаете, на первых встречах люди редко бывают на сто процентов сами собой, — говорю я. — Они нервничают и пытаются выпендриваться. Я думаю, что с ним происходит именно это, но он удивительно подходящая для вас партия.

Елена морщит нос:

— Вот этот парень?

Я всплескиваю руками:

— Даю слово свахи! Послушайте, я не виню вас за то, что вы считаете его скучным. Я слушала разговор, и он действительно не показал себя в выгодном свете. Но доверьтесь мне, вернитесь туда, познакомьтесь с ним получше — и увидите, что он достойный человек. Он не один из ваших бывших придурков. Я ручаюсь.

Елена вытаскивает тушь и начинает подкрашивать ресницы.

— Очень надеюсь, что вы правы насчет этих панталон.

Дверь ближайшей кабинки со стуком открывается, и оттуда выходит женщина в красных туфлях на высоком каблуке.

— Фетиш на большие панталоны не так уж плох! — сообщает она. — Вы когда-нибудь пробовали втиснуться в полихлорвиниловые? Чертовски неудобно, доложу я вам!

Мы дружно киваем.

— Ладно, — говорит Елена. — Расскажите мне еще что-нибудь о нем, и я вернусь.

— Он уже рассказывал о своем аквариуме? — Вот почему я решила их свести: они оба увлечены тропическими рыбками. Я так взволновалась, когда об этом узнала. Очень редко удается отыскать двух человек среди кип заявок в моем офисе, у которых имелось бы такое узко-нишевое хобби.

Она бросает на меня удивленный взгляд:

— У него есть аквариум? А он… — Елена замолкает на секунду. — А он любит тетр?

— Да, абсолютно точно!

Я понятия не имею, любит он тетр или нет. Я предполагаю, что это порода рыбок, хотя… это может быть и видеоигра девяностых годов.

— И кроме того, Елена, когда я положила рядом ваши анкеты, я почувствовала… Удар.

— Тот чувство, которое вы ощутили к Гарри?

— То самое.

Это моя коронная фишка. «Удар Кэйтлин». Чувство, похожее на толчок в моем животе, не столько нервное вздрагивание, сколько небольшое землетрясение. Как будто земля подо мной слегка покачнулась. Впервые я почувствовала это с Гарри. Я помню, как смотрела на него и просто знала, что он будет кем-то особенным в моей жизни.

— Но это только вам решать, чувствуете ли вы к нему что-то подобное, — говорю я Елене, однако мыслями она уже не здесь — как будто я дала ей вескую причину вернуться и попытаться начать все заново. Думаю, большинство людей просто хотят гарантий, что это будет того стоить: светская беседа, первые споры, смелость отдаться в чьи-то руки, зная, что они могут в любой момент причинить боль.

— Аквариум, да? Кто бы мог подумать! — бормочет она, уже выбегая из туалета.

— На что только не ведутся люди! — говорит женщина в красных туфлях.

Я смеюсь и выхожу вслед за Еленой. Каким-то чудом Джеймс все еще сидит за столом. Теперь все вытерто, и я вижу Бобби на кухне. Он машет мне мокрыми от вина панталонами. Я бросаю на него взгляд из серии «не будь таким жестоким».

— Ты вернулась! — говорит Джеймс, когда Елена садится обратно. — Я не знал, заказать ли нам еще одну бутылку, так что взял тебе пива. Я помню, ты говорила, что любишь его.

Я усаживаюсь обратно в кабинку, улыбаясь.

— А что касается этих трусов… — начинает Джеймс. Представляю, как полыхают его щеки. — Этому есть простое объяснение…

Он рассказывает, что его мама борется с артритом, и ей трудно справляться с большинством домашней работы.

— Она больше не печет пироги, с тех пор как умер мой папа, — говорит он, пока Елена сочувственно кивает.

— Я понимаю… Давай начнем все снова? Расскажи мне о своих увлечениях… ну, помимо вина, конечно.

— Хорошо, — отзывается Джеймс. — Ну, ты можешь подумать, что это скучно, как и большинство женщин, но была ни была! Что мне терять? Это свидание нельзя испортить сильнее.

Она смеется:

— Да, действительно. Давай, рассказывай!

— У меня есть собственный аквариум.

Елена ахает, чересчур драматично.

— Не… может… быть! У меня тоже есть аквариум!

Он округляет глаза и заговорщически наклоняется вперед.

— Какая у тебя любимая рыба?

— Тетра! А твоя?

Пожалуйста, Джеймс, скажи, что тебе нравятся тетры. Я так сильно уговариваю его мысленно, что почти не слышу его ответа.

— О, я люблю тетр… но еще я по-настоящему тащусь от рыбок-клоунов.

Они начинают возбужденно болтать о разных особенностях своих рыб, и Бобби, чувствуя перемену в настроении за столом, показывает мне большой палец. Я нарочито вытираю лоб, чувствуя, как парик съезжает набок. И начинаю заправлять спагетти — они уже остыли, но это не имеет значения. Томатный соус Бобби (он называет его «красным итальянским», когда думает, что я не слышу) — лучший в городе. Болтовня и смех в кабинке успокаивают меня — скоро я смогу вернуться домой. Елена просила, чтобы я оставалась здесь только первый час. Он почти прошел, но я хочу задержаться немного подольше: Джеймс подался вперед, внимательно прислушиваясь к словам Елены, и теперь она улыбается, ее лицо освещено мерцанием свечи. Я люблю купаться в этом возбуждении, в этой химии.

Я бросаю на стол немного наличных и пишу Бобби коротенькую записку с благодарностью за вечер. Он сидит в углу и с восторгом рассказывает кому-то, как улицы Рима вдохновили его на создание оформления ресторана. Я не хочу его прерывать, поэтому выскальзываю, незаметно махнув Елене рукой.

Снаружи толпы людей вываливаются из пабов, сжимая стаканы с пивом и хохоча. Уже появляются первые признаки Рождества: Бобби украсил главный вход электрическими гирляндами, и я вижу несколько еловых лап в окнах наверху. Какая-то парочка уютно устроилась на пороге, и от их дыхания клубится пар. Они чокаются бутылками пива и чмокают друг друга в губы. Я быстро отвожу взгляд, когда они замечают, что я смотрю на них. Очередь такси выглядит заманчиво… однако я лишь плотнее обматываю шею шарфом и иду пешком. Мой дом примерно в получасе ходьбы отсюда, но мне нравится украдкой заглядывать в окна пабов, смотреть на тех, кто внутри, и ощущать общее предвкушение праздника.

Я смотрю на свое обручальное кольцо. Под светом уличных фонарей в молочном опале видны красные вкрапления. Это считается предзнаменованием неудач — иметь обручальное кольцо с опалом, но я хотела такое с самого детства. Гарри, должно быть, каким-то образом узнал об этом — возможно, от моей мамы, — и обыграл это суеверие в тот вечер, когда предложил мне войти в нашу гостиную, где и опустился на одно колено в окружении открытых зонтиков. Розовых, пятнистых, прозрачных — разбросанных по полу гостиной. Гладкий черный кот, который всегда приходил к нашей задней двери, бродил вокруг, а кольцо Гарри положил на перевернутое разбитое зеркало, которое посыпал солью. Он все продумал, даже приставил лестницу к внутренней стороне двери, под которой я прошла, не заметив [Практически весь набор несчастливых английских примет. — Здесь и далее: примеч. пер.]. «Никакой день не может быть неудачным, если я с тобой», — сказал Гарри. Я была так счастлива, что не могла перестать плакать целых два часа.

Я вспоминаю Елену и Джеймса; то, как он смотрел на нее. И стараюсь сохранить этот образ в своем сердце. Я надеюсь, что в один прекрасный день они почувствуют себя такими же удачливыми и счастливыми, как и я в тот вечер.