Глава 2
Первое чтение «Антония и Клеопатры» состоялось через десять дней в репетиционном зале недалеко от театра.
Керри пришла одной из первых. Ее посадили в торце длинного прямоугольного стола, занимавшего почти всю комнату. Со своего места она наблюдала с большим интересом, сопряженным с некоторой неловкостью, как собиралась труппа театра. Все выглядели такими уверенными в себе, держались раскованно, в отличие от нее самой и одной черноволосой девушки, которая только что вошла. Наверняка тоже новенькая на подмостках Вест-Энда.
Многих актеров Керри уже знала — видела на сцене или на фотографиях. Во главе стола сидел коренастый мужчина с темными волосами, тронутыми сединой. Это был Эдмунд Питерс, назначенный на роль Октавия. Вместе с Говардом Винстаном, которому досталась роль Домиция Энобарба, он был поглощен разговором с режиссером — человеком огромного таланта и опыта, не раз работавшим прежде с этими людьми.
В свои сорок два года Уоррен Трент уже был признанным в стране знатоком творчества Шекспира. Возможность играть под его руководством уже сама по себе была огромной удачей.
— Хармиана или Ира? — лениво произнес голос за ее спиной.
Повернувшись, Керри обнаружила, что является объектом изучающего взгляда со стороны мужчины, небрежно опиравшегося на спинку стула, стоявшего рядом с ней. Густые волосы цвета темного золота спадали на воротник его черной куртки, перехваченной поясом, на загорелом лице ярко сияли голубые глаза.
— Адриан Воген, — представился он с улыбкой, которая, несомненно, растопила уже многие женские сердца. — Агриппа.
— Керри Вест, — ответила девушка, и его улыбка стала еще шире.
— Так вы Хармиана? — Отодвинув стул, он сел. — Это будет ужасное преступление — спрятать такие роскошные волосы под черным париком. Настоящий золотисто-каштановый цвет — большая редкость. Полагаю, вы остались единственной обладательницей этого сокровища, после того как Мойра Шерер повесила на гвоздик свои балетные туфельки.
— Что же, постараюсь беречь его как зеницу ока, — важно ответила Керри. — Я видела вас в «Ричарде III» в Стретфорде в прошлом году, мистер Воген. Это было изумительно.
— Без сомнения, — сказал он довольно сухо. — Если вы меня заметили, значит, я сыграл действительно гениально — у меня ведь было меньше десяти строчек текста. — Наклонившись к ней, он продолжал: — Как это мы не познакомились раньше? Чем вы занимались?
— Ничем особенным. — Керри не видела оснований вспоминать об ужасном телевизионном сериале. — Вы работали за рубежом, мистер Воген, не так ли?
— Эй, что это еще за мистер Как-там-его? Вы, очевидно, только что вылупились из яйца, цыпленок. — В его глазах сверкнули смешинки. — Вы имеете дело с дядюшкой Адрианом. Я присмотрю за вами.
— У меня такое чувство, — улыбнулась Керри, — что мне было бы лучше держаться от вас подальше.
— И очень глупо, дорогая. Я… — Внезапно он замолчал и уставился куда-то поверх ее плеча. Выражение его лица изменилось. — А вот и они — Король и Королева. Надеюсь, перед ними не забыли постелить красный ковер!
Керри обернулась, проследила за его взглядом и почувствовала, как дрогнуло ее сердце при виде высокого мужчины в сером костюме, входившего в комнату. Не в силах отвести глаз от его лица, она практически не обратила внимания на его спутницу — заметила только, что какая-то женщина стоит рядом с Райаном, положив тонкую белую руку на его рукав. Женщина что-то сказала, это вызвало мимолетную улыбку на губах Райана и смех людей, окруживших звездную пару.
— Леди шутит, — тихо произнес Адриан, и в его голосе прозвучала странная горечь.
Керри с удивлением взглянула на него, но взгляд Адриана был прикован к женщине, стоявшей рядом с Райаном, как, впрочем, и взгляды всех, кто находился в комнате. И их нельзя осуждать за это, подумала Керри, — на эту женщину стоило посмотреть.
Чуть выше среднего роста, с изумительной фигурой, с длинными черными волосами, обрамлявшими лицо драматической красоты и контрастировавшими с красным платьем, Паула Винсент была восхитительна. Вот уже пять театральных сезонов она блистала в Стретфорде и была одной из самых популярных и талантливых актрис Вест-Энда, хотя ей еще не исполнилось и тридцати.
Неудивительно, грустно подумала Керри, что это была та самая женщина, с которой все светские репортеры связывали имя Райана в последние несколько месяцев. Она воплощала в себе все то, что может привлечь мужчину в женщине: красоту, талант и благосостояние. Последнее, правда, вряд ли представляло большой интерес для Райана Максвелла.
— Интересно, сколько времени он продержится, прежде чем попадет под каблук Винсент? — пробормотал Адриан.
— Вы думаете, что они вскоре решат пожениться?
— Они? — хихикнул актер. — Лапушка, когда дело касается Паулы, не существует такого понятия, как общее решение. Она получает то, что хочет. А хочет она Райана Максвелла.
— Откуда вы знаете?
— Она сама сказала мне об этом, — спокойно ответил Адриан.
— Вы так хорошо ее знаете? — задумчиво спросила Керри.
Он пожал плечами:
— Достаточно сказать, что я ее знаю.
Актеры начали рассаживаться по местам. Райан и Паула, конечно, устроились во главе стола рядом с режиссером и его двумя собеседниками, которые приветствовали пару с большим энтузиазмом. Гул голосов постепенно стих, все открыли распечатки пьесы.
Затем в комнате раздался громкий, хорошо поставленный голос Дженис, ассистентки режиссера Уоррена Трента:
— Адриан, что вы там делаете на другом конце стола? Вы должны сидеть рядом с Эросом.
— Там, где я сижу, компания гораздо приятней, — нарочито лениво ответствовал Адриан.
Щеки Керри запылали ярким румянцем, поскольку все актеры повернули к ней головы. Кто-то засмеялся, кто-то что-то сказал вполголоса, какая-то девушка хихикнула. Керри не осмеливалась поднять глаза, чтобы посмотреть на Райана.
— Прошу меня извинить за то, что нарушил ваш порядок, Дженис, дорогая, — продолжал Адриан, — но я тут так уютно устроился. Вы же услышите меня отсюда, Уоррен, не так ли?
— Отсюда я надеюсь услышать всех, — отозвался режиссер. — Не беспокойся, Дженис, не имеет значения, где он сидит. — Он оглядел всех присутствующих. — Давайте начнем.
Керри мгновенно забыла о своем смущении из-за внимания, привлеченного к ней Адрианом. Для перепалок с ним уже не было времени. Весь первый акт она сидела как на иголках, нервничала и слегка запиналась, произнося текст, но потом успокоилась и овладела собой. Ей стало легче, и она смогла внимательно прослушать роль Антония в тех сценах, где у нее самой не было текста.
Райан читал очень быстро, однако ухитрился придать особую интонацию каждому слову. В сцене смерти при его словах: «Я умираю, Египет, умираю» — все одобрительно зашептались, словно легкий ветерок прошелестел среди деревьев. Если он способен вызывать такие эмоции при черновом чтении пьесы, подумала Керри, проглотив ком в горле, как же он воздействует на аудиторию, когда выступает на сцене!
Паула произвела на нее не такое сильное впечатление. Она, конечно, хорошо читала текст и очень подходила на эту роль, но ее интерпретация образа Клеопатры показалась Керри совсем неинтересной. Девушка заподозрила, что эта красивая и темпераментная актриса считает свою роль главной, а ведь это совершенно ошибочно, потому что сам Шекспир видел только одного героя — Антония.
Похоже, что в предстоящие недели на репетиционной сцене разгорятся самые настоящие баталии.
В общей сложности чтение пьесы заняло немногим больше трех часов. Отметив время, Уоррен Трент распорядился, чтобы занавес был поднят в восемь часов, поблагодарил всех за хорошую работу и рассказал, как он себе представляет в деталях сцену. Она должна быть предельно проста, с движущимися конструкциями для смены декораций. После того как все подробно обсудили, режиссер начал рассказывать о своем видении спектакля, его отдельных моментов, предлагая рассмотреть различные ситуации и отношения действующих лиц друг к другу. Он говорил с той талантливой изобретательностью, которая и снискала ему всеобщее признание.
К тому времени, когда он закончил, Керри захотелось, чтобы поскорее начались настоящие репетиции — она мечтала увидеть, как его идеи воплощаются в жизнь. Уже сейчас она мысленно представляла себе размах этих сцен, и, с ее точки зрения, все выглядело замечательно.
— Как насчет того, чтобы зайти чего-нибудь выпить, а потом где-нибудь пообедать? — спросил Адриан, когда актеры стали расходиться.
Керри нерешительно посмотрела на него:
— Я не в том наряде…
Его взгляд задержался на мгновение на ее стройной фигурке в голубом костюме.
— Все зависит от того, куда мы пойдем. Мне кажется, тебе очень идет этот цвет.
— А ты совсем не изменился, дорогой, как я посмотрю, все те же старые привычки, — прозвучал за их спинами знакомый голос.
Повернувшись, Керри встретила фиалковый взгляд.
Паула держала Райана под локоть с таким видом, будто этот мужчина принадлежал ей безраздельно. Она окинула Керри оценивающим взглядом, и ее накрашенные губки скривились.
— Ты по-прежнему неравнодушен к юным созданиям, — покачала она головой, а потом обратилась к Керри: — Милочка, мой вам совет: держитесь подальше от этого волка в овечьей шкуре. Общение с ним ничего хорошего вам не принесет.
— Увидим. — Адриан держался так же холодно и сдержанно, как она, но на его губах играла ироническая усмешка. — От каждого по способностям, каждому по потребностям. — Он кивнул ее спутнику: — Давно вас не видел.
— Разве? — Райан не потрудился даже протянуть ему руку. — Так вы все же получили роль, юная Керри. Мои поздравления, — повернулся он к девушке.
Выражение лица Паулы изменилось.
— Ты не говорил мне, что уже знаком с маленькой подружкой Адриана.
— Мне это не пришло в голову, — спокойно отозвался Райан. — Кроме того… — добавил он, лукаво посмотрев на Керри, — знакомство было таким коротким, что даже не стоит упоминания. Как вам понравилось сегодняшнее собрание?
— Понравилось, — осторожно ответила девушка.
— Настоящий конспиратор! Могу поспорить, вы подружитесь с Говардом. Он никогда не высказывает свое мнение о спектаклях, пока в прессе не появятся рецензии.
Паула Винсент нетерпеливо подергала его за рукав, но Райан и виду не подал, что заметил это.
— Обязательно познакомьтесь с Говардом, прежде чем отправиться домой.
— Ты не забыл, что мы должны быть в Рейбурне меньше чем через час? — В голосе Паулы чувствовалось раздражение. — А я еще должна переодеться.
— Да, я помню. Ну ладно, желаю вам хорошо провести время. — На прощанье он одарил Керри насмешливой улыбкой.
— А где ты встретилась с ним? — поинтересовался Адриан, как только звездная пара удалилась. — Ты ни разу не упомянула, что знакома с Райаном.
— Да мы почти незнакомы. — Керри не удивилась тому, что ее сердце бешено заколотилось. — Как он сказал, не стоит упоминания. Мы… столкнулись друг с другом около театра после моей пробы.
— Да ну? — Он задумчиво посмотрел вслед Райану. — Знаешь, на твоем месте я постарался бы, чтобы это не случалось слишком часто, если только тебе не нравится наживать себе неприятности. Ну а теперь по поводу обеда…
— Если ты не возражаешь, — быстро сказала Керри, — я поеду домой. Я действительно…
— Возражаю! — воскликнул Адриан. — Конечно, я возражаю. Мы ведь уже почти договорились. — Он с подозрением посмотрел на девушку. — А может, ты поверила тому, что эта ведьма только что обо мне сказала?
— Да, поверила. — Она хитро улыбнулась. — Но это не причина. Просто сегодня вечером я хотела просмотреть первый акт, чтобы подготовиться к завтрашней репетиции.
— Ах, какая преданность делу! Голубушка, лучший способ подготовиться к репетиции — это начисто забыть обо всем до завтрашнего дня. Поверь мне, я знаю, что говорю.
— У всех свои методы подготовки, — сказала она твердо. — Мне необходимо время, чтобы еще раз обдумать все и представить себе образ Хармианы перед тем, как я выйду на сцену. Я не смогу так же легко войти в роль, как ты.
— Ну, возможно, ты права. Каждому свое. — Адриан выглядел расстроенным. — Как ты собираешься добраться до дома? У тебя есть машина?
— Нет даже велосипеда, — призналась Керри.
— Не расстраивайся, радость моя, скоро ты получишь все, что захочешь. У меня такое чувство, что на тебя будет большой спрос после твоего дебюта в Вест-Энде. Давай я принесу твое пальто и отвезу тебя домой — где бы он ни находился. — Вдруг, услышав свое имя, Адриан обернулся и увидел Дженис Пауэлл. Та поманила его пальцем. — Ну вот, кажется, в королевских покоях требуется мое присутствие. Побудь здесь минутку, хорошо? Это не займет много времени.
Керри подождала, пока он присоединится к группе, окружившей ассистентку режиссера, и потихоньку выскользнула из комнаты. Она сама найдет дорогу домой и освободит Адриана от необходимости везти ее на другой конец города. В любом случае ей сейчас хотелось остаться одной.
Но этому желанию не суждено было немедленно сбыться. Как только она подошла к двери, ведущей на освещенную улицу, за спиной на лестнице послышались шаги, и ее догнала девушка, которая должна была играть Иру, вторую прислужницу Клеопатры.
— Эй, — сказала она задыхаясь. — Ты пойдешь по Пикадилли? Можно я с тобой?
— Конечно, — улыбнулась Керри. — Тебя зовут Элизабет Сазерленд?
— Зови меня Лиз, а то Элизабет — слишком длинное имя. — Маленький носик сморщился. — Я искала возможность поговорить с тобой, — продолжала она, когда они свернули на Пикадилли. — Но мне не хотелось вмешиваться… Адриан Воген очень симпатичный, правда?
— Очень, — искренне подтвердила Керри.
— Он, конечно, тоже знает о своей привлекательности, но это в порядке вещей, я считаю. Я имею в виду, что интересные мужчины всегда рисуются перед женщинами и ведут себя как короли.
Нет, не все, подумала Керри. В ее памяти все еще были свежи воспоминания о проницательных серых глазах и ироничной улыбке, едва заметно приподнимавшей уголки губ. Райан был совсем не похож на Адриана и сильно отличался от тех мужчин, которые когда-либо встречались в ее жизни.
Было столько граней его индивидуальности, так много неразгаданных глубин его личности. Человек, который не перестает удивлять и восхищать. С чувством почти отчаяния она заставила себя вслушаться в то, что говорила ее спутница.
Не заметив, очевидно, ее молчания, Лиз продолжала болтать о завтрашней репетиции.
— Уоррен Трент заставляет меня нервничать, — призналась она. — Он так талантлив и требователен, я боюсь, что никогда не смогу создать именно тот образ Иры, который ему хочется увидеть. А я слышала, что он может быть очень грубым, если ему что-то не нравится…
Керри рассмеялась, чтобы не показать, что ее мучают те же страхи:
— Я когда-то читала, что великие режиссеры делятся на ангелов и маркизов де садов в своем отношении к труппе. Нам остается только надеяться, что у нашего есть крылышки.
Обсуждая пьесу, они дошли до станции метро, и вдруг выяснилось, что их дома расположены в противоположных концах города.
— Кембервелл! — воскликнула Лиз таким тоном, как будто это место находилось на другой планете. — Но это же так далеко! Может, тебе стоит переехать куда-нибудь поближе к центру?
— Во-первых, Кембервелл не так уж и далеко, — вздохнула Керри. — И во-вторых, подземка довозит меня прямо к двери. А кроме того, переехать в центр — дорогое удовольствие.
Лиз внезапно смутилась:
— Вот я всегда так, сначала говорю, потом думаю! На самом деле мне не приходится беспокоиться о деньгах. Я получаю очень приличное содержание от своего отца. Это ужасно, наверное, быть такой одинокой, как ты…
— Постепенно к этому привыкаешь, — улыбнулась Керри. — Я действительно должна идти, иначе опоздаю на поезд. До свидания, встретимся утром.
«Лиз счастливая, — думала она, шагая по платформе. — Не потому, что у нее нет финансовых проблем, а потому, что у нее есть кто-то, кто по-настоящему беспокоится о ней. Как было бы прекрасно иметь родителей, к которым можно приехать на уик-энд, когда тебе захочется, поделиться своими мечтами и горестями. Дядя Джон и тетя Алиса, конечно, очень добры ко мне, но они никогда не казались мне близкими людьми. Как сказала Лиз, быть одной в безразличном мире — незавидная судьба».
Только когда девушка уже ехала в поезде, ей в голову пришла неожиданная мысль: а откуда Лиз знает, что она сирота?
Когда Керри проходила мимо комнаты Филиппа, она заметила, что под дверью не было полоски света. Озадаченная этим обстоятельством, она поднялась по лестнице к себе в комнату. Филипп отсутствовал вечером уже в третий раз на этой неделе. Включив свет, она с тоской подумала, как же убого и жалко все выглядит, и еще о том, что вполне могла бы переехать на другую квартиру, ведь скоро ей выплатят гонорар за участие в постановке «Антония и Клеопатры». Ну а потом что делать?
Несмотря на уверенный прогноз Адриана, совершенно необязательно, что на нее градом посыплются предложения. Сначала нужно хорошо проявить себя в роли Хармианы, и только так она сможет положить начало своей карьере. Нет, решила Керри, в настоящее время ей следует остаться в пансионе миссис О'Киф. Здесь, по крайней мере, у нее есть один настоящий друг, и это само по себе дорогого стоит.
Керри уже легла в постель, когда в холле хлопнула входная дверь и на лестнице послышались шаги Филиппа, которые невозможно было спутать ни с какими другими. На первом этаже он задержался, затем продолжил свой путь и через несколько секунд постучался в комнату девушки:
— Керри, ты спишь?
Глупый вопрос, подумала она с нежностью. Даже если бы она спала, то сейчас уже, конечно, проснулась бы. Сев в кровати, она достала халат и натянула его на пижаму, так как в комнате было прохладно. После этого она пригласила Филиппа войти. Тот шагнул через порог, щелкнул выключателем и зажмурился от яркого света после полутьмы коридора.
— Так ты спала? — спросил он смущенно.
— Почти. — Керри с трудом подавила зевок. — Который час?
— Около половины двенадцатого. — Два шага к единственному надежному стулу в комнате, и он с удовольствием уселся. — Рано легла?
Посмотрев на Филиппа, Керри вдруг обнаружила, что сегодня он совсем не похож на себя — так и сиял, глаза лучились счастьем.
— Где ты пропадал? — спросила она с любопытством. — Тебя не было, когда я вернулась домой.
— Гулял. — Его большой подвижный рот растянулся в улыбке. — Гулял и разговаривал.
Помолчав, Керри спросила задумчиво:
— Как ее зовут?
— Как ты догадалась, что именно ее?.. Ладно, ее зовут Джоан. Джоан Маккензи. Она из Шотландии, всего только первый год в Лондоне. Я встретил ее в понедельник. Керри… — Его глаза сверкали за стеклами очков. — С тобой так было уже, чтобы, только посмотрев на человека, ты уже все знала?
— Знала что?
— Что есть человек, с которым ты могла бы быть счастлива, совершенно счастлива.
Она помолчала и наконец сказала:
— Нет, не было. А она чувствует то же самое, что и ты?
— Мне кажется, пока слишком рано так говорить. Но ей нравится быть со мной, и у нас очень много общего. Это хорошее начало, как ты думаешь?