— Нет, — ответила девушка, — в любом случае я предпочитаю идеалистическую трактовку пьесы.
— Я так и думал. — Он улыбнулся. — Будем надеяться, что вам удастся сохранить ваши иллюзии. — Надевая пальто в прихожей, он предупредил: — Вам завтра предстоит тяжелый день. Уоррену, скорее всего, многое из того, что он сделал, не понравится при повторном просмотре, и он тут же захочет все изменить. Запаситесь терпением, оно вам завтра понадобится.
— Ничего себе успокоил, а?! — воскликнула Лиз, когда за ним захлопнулась дверь. — И как раз тогда, когда я начала думать, что самое плохое у нас уже позади! — Она постояла молча некоторое время и сказала уверенно: — Однако из этого разговора можно сделать один важный вывод: он никогда не женится на Пауле. Она как раз такая, какой он описал Клеопатру, и если он так отчетливо представляет себе одну, то, разумеется, ни на минуту не заблуждается относительно другой.
Керри взяла поднос с посудой и отнесла его на кухню. Она налила горячую воду в миску, капнула туда жидкость для мытья посуды, сложила чашки и блюдца и почувствовала приятное покалывание в руках. Лиз была права, отрешенно думала она. Райан не женится на Пауле. Вообще сомнительно, чтобы он женился на ком-нибудь. Пожалуй, ему не подойдет ни одна женщина.
Адриан заявился рано. Приводя в порядок волосы перед зеркалом около туалетного столика, Керри слышала тихую беседу Лиз и Адриана, прерываемую иногда смехом. Зазвучала музыка. Когда Керри вошла в гостиную, они сидели рядом на кушетке и просматривали коллекцию пластинок Лиз.
— Некоторые пластинки, должно быть, стоят целое состояние, — заметил Адриан и, взглянув на входящую Керри, улыбнулся ей своей самой обворожительной улыбкой: — Вот теперь я нисколько не сержусь, что ты так долго крутилась перед зеркалом. Зеленый цвет тебе определенно к лицу.
Опершись рукой на диванную подушку, чтобы встать на ноги, он нащупал какой-то предмет. Это была элегантная золотая ручка. Адриан был изумлен.
— Прекрасная работа, — прокомментировал он. — Твоя, Лиз?
— Нет, — чистосердечно призналась она, забирая у него ручку. — Она принадлежит… одному моему другу.
Лиз наблюдала, как он помогал Керри надеть ее светло-желтое меховое манто, и пожелала нарочито весело:
— Хорошего вам вечера. Возможно, я буду уже спать, Керри, когда ты вернешься.
«Надеюсь», — подумала Керри, когда они выходили на улицу.
Это был не очень интересный вечер, хотя Адриан старательно развлекал ее. Они ужинали, танцевали, о чем-то болтали, обсуждая то последние премьеры, то своих коллег. Адриан рассказывал анекдоты из театральной жизни.
— Такое впечатление, что ты работал почти со всеми известными актерами нашего времени, — заметила Керри, прослушав одну из историй.
Он улыбнулся с горечью:
— Совершенно верно. Но сколько из них вспомнили бы меня, услышав мое имя? Никто… — Видя, что девушка открыла рот, протестуя против его слов, он не дал ей заговорить. — Заядлые театралы, конечно, узнают, но обычные люди, которые ходят по улицам, могут многое рассказать об Оливье, Редгрейвах и Максвеллах, блистающих на подмостках, но не обо мне. Десять лет на второстепенных ролях — слишком долгий срок. Пора уже получить шанс на главную роль.
Очень сомнительно на данном этапе, подумала Керри. Адриан хороший актер, но в нем нет того, что называется «божьей искрой». Единственный шанс для него — получить главную роль, специально подогнанную под его возможности, и найти спонсора, готового рискнуть в этой игре своим капиталом.
— Сегодня главное не то, на что ты способен, а то, скольких людей в шоу-бизнесе ты знаешь накоротке, — сказал он, вертя в пальцах бокал. — Налаживай связи и взлетишь до небес. — Помолчав, он спросил небрежно: — Что тебя заставило поселиться вместе с Лиз? Ты ведь не была с ней раньше знакома?
— Нет, мы познакомились на первом чтении пьесы. Ей была нужна компаньонка, которая могла бы вместе с ней платить за квартиру, а я подыскивала новое жилье. Это было удачным решением проблемы, особенно с моей стороны. Новая квартира лучше той, где я жила раньше.
— И намного дороже, я думаю?
— Ну, не намного. Я вполне могу платить свою долю, и даже еще что-то остается на черный день.
— А Лиз оплачивала эту квартиру полностью перед тем, как ты вселилась в нее. Либо у нее небедные родители, либо сказочно богатая крестная мать.
— Возможно. — Керри беспокойно поерзала на стуле. — Адриан, это был очень приятный вечер, но…
— …но уже поздно, и мне пора идти домой, — закончил он за нее, вдруг развеселившись. — Хорошо, мисс Недотрога, я знаю, что потерпел фиаско.
Около дома он попросил таксиста подождать его и проводил девушку до входной двери.
— Ровно одиннадцать, — сказал он. — Точность — вежливость королей!
Керри засмеялась, нажимая на ручку двери.
— Спасибо, Адриан, мне все очень понравилось.
Он не сделал попытки задержать ее:
— Встретимся утром.
Лиз свернулась калачиком на кушетке в пижаме и халатике, накинутом на плечи. Она потягивала из дымящейся чашки какао и лениво листала какой-то журнал.
— Ты рано, — удивилась она. — Хорошо провела время?
— Неплохо. — Керри аккуратно повесила манто на спинку стула и присела на краешек кушетки со вздохом облегчения. — Как же давно я не танцевала!
— И это все, что ты делала сегодня?
— Если ты хочешь узнать, пытался ли Адриан склонить меня к интимным отношениям, ответ будет — нет. Между прочим, весь вечер он вел себя как настоящий джентльмен. — Она помолчала. — А кстати, ты до сих пор не сказала мне, с кем завтра пойдешь на вечеринку.
— Это потому, что я еще не решила, кого пригласить, — беспечно отозвалась Лиз. Она положила журнал на кофейный столик и встала с кушетки. — Я пошла спать. Ты идешь?
Убирая одежду, Керри подняла манто и пробежала по нему пальцами, ощущая шелковистость меха.
— Огромное спасибо за то, что выручила меня. Я чувствовала себя в нем замечательно.
— Не благодари. — Лиз повернулась к ней и странно улыбнулась: — Быть может, однажды я тоже кое-что попрошу у тебя.
Райан оказался прав. На прогоне спектакля Уоррен хмурился, чесал в затылке и, увидев конечный результат, тут же начал все переделывать как одержимый. Большинство актеров восприняли изменения философски, хотя, как Керри заметила, Райан, внимательно выслушивавший каждую новую идею, часто переиначивал все на свой лад, а иногда полностью игнорировал замечания режиссера. Его политика заставила девушку улыбнуться. Он охотно следовал всем указаниям в том случае, если они совпадали с его собственным мнением, но все остальное пропускал мимо ушей. Его Антоний не будет Антонием Уоррена — остроумный, мудрый, настоящий мужчина, бесконечно трагичный в своей гибели.
Отношение Паулы к замечаниям было совершенно другим. Когда она не соглашалась с режиссером, разгоралась дискуссия — актриса, не считаясь со временем, оспаривала детали постановки до победного конца. Уоррен постепенно терял терпение, стал делать язвительные замечания, и вскоре исчезли все надежды на мирное разрешение конфликта, а они с Паулой начали метать громы и молнии друг в друга.
— Нет, нет, нет! — завопил Уоррен в середине третьей сцены. — Не «Тебя зовет законная жена — так отправляйся», а «Тебя зовет законная жена? Так отправляйся!». Она задает вопрос и сама же отвечает, прежде чем он успевает заговорить. Почему вы не можете сказать это именно так?!
— Потому что это не так! — прозвучал резкий ответ со сцены. — Она констатирует факт: Фульвия требует, что Антоний вернулся, и тут же отпускает его.
Уоррен всплеснул руками, как бы призывая небеса засвидетельствовать, какой он несет крест, вздохнул и попытался изменить свою тактику:
— Паула, дорогая, вы устали, я устал, все устали. Может быть, если мы немного отдохнем…
— Я совершенно не устала, — заявила Паула. — Но если кому-нибудь требуется отдых… — Усмехнувшись, она повернулась к Райану: — У тебя найдется сигарета для меня, дорогой?
Керри направилась за кулисы, где собрались не занятые в сцене артисты, когда Райан протянул Пауле свой золотой портсигар. Уоррен прав, подумала девушка. Даже не принимая во внимание пунктуацию, данную в тексте, более естественно для Клеопатры произнести эту фразу так, как он говорит, это более соответствует ее изменчивой натуре. И Райан первым признал бы значимость момента, если бы это имело отношение к его Антонию.
У нее сильно разболелась голова, и она переменила свое решение присоединиться к обсуждению инцидента. Она миновала группу спорящих актеров, прислонилась к стене и попыталась расслабиться. Весь день ее мучила головная боль, а у нее, как назло, не было с собой таблеток. В первый раз ей захотелось, чтобы репетиция поскорее закончилась.
Чья-то рука приподняла ее подбородок, и глаза девушки широко открылись: Райан внимательно разглядывал ее лицо. Затем он отступил на шаг и засунул руки в карманы своих рыжевато-коричневых брюк.
— Почему вы так близко к сердцу принимаете все, что говорит Уоррен? — спросил он. — У вас уже должен был накопиться опыт общения с режиссерами, вы должны были научиться противостоять им, не разваливаясь при этом на мелкие кусочки.
— Как Паула? — не смогла удержаться Керри.
Он ухмыльнулся:
— Нет, не как Паула. Будь вы сегодня на ее месте, от вас осталась бы кучка пепла. Все, что я хотел сказать, — это чтобы вы проще к этому относились и мотали на ус. Уоррен нетерпелив, он настоящий деспот, но знает Шекспира как свои пять пальцев.
— Да, я заметила. — Керри выглянула из-за плеча Райана и посмотрела на сцену: Паула как раз шагнула к рампе, чтобы продолжить спор с режиссером. — А кто, по-вашему, прав в этом случае?
— С художественной точки зрения, я бы сказал, Уоррен. Однако Паула играет свою роль, и, если она чувствует, что Клеопатра должна говорить именно с такой интонацией, значит, к ее мнению стоит прислушаться. Когда страсти накаляются, актер становится стержнем, вокруг которого вертится колесо. — Решив, что тема исчерпана, он спросил: — Я слышал, вы и Лиз собираетесь сегодня пойти к мальчику-мажору на вечеринку?
— Да, — ответила Керри, гадая, сочла ли нужным Лиз упомянуть, что Адриан тоже приглашен. — Почему вы так его называете?
— Отчасти потому, что никак не могу запомнить его имя, а еще потому, что он манерный, избалованный маменькин сынок. Мне кажется, это совсем не то, что вам подходит.
— Я представления не имею, как там все происходит.
— Громко — во всех смыслах этого слова. Я случайно зашел к Лиз во время его последней вечеринки, шум был устрашающий, не говоря уж о том, что творилось на лестнице. Судя по тому, как вы сейчас выглядите, вам было бы лучше сразу же лечь в постель, когда придете домой.
Керри была склонна согласиться с ним. Только вечеринки ей сейчас и не хватало.
— Если вы имеете в виду отсутствие румянца на моем лице, — сказала она, пытаясь превратить все в шутку, — то всему виной грим.
— Вздор. — Он вынул руки из карманов, подтянул брючину и поставил ногу на небольшую коробку, стоявшую рядом с Керри. — Я видел румянец на ваших щечках не меньше дюжины раз. — Затем, с интересом посмотрев на нее, Райан добавил: — Кстати, он появляется и сейчас.
Керри прикусила губу, зная, что он говорит правду и что она не может ничего с собой поделать под его насмешливым, испытующим взглядом.
— Вам нравится приводить других в смущение, не так ли? — спросила девушка.
— Да, особенно когда видишь такие впечатляющие результаты. Возможно, это звучит банально, но ваша кожа напоминает мне персик, который выглядит одинаково замечательно и ранним утром, и поздним вечером. Вам повезло — некоторые женщины тратят уйму денег в салонах красоты, пытаясь достигнуть такого эффекта. — Он склонил голову, наблюдая за выражением лица девушки, его глаза смеялись. — Ну а теперь не вздумайте сказать мне, что вы не любите комплименты. Тогда я окончательно удостоверюсь, что вы ни на кого не похожи.
— По-моему, перерыв закончился, — поспешно сказала Керри, заметив с облегчением, что группа людей за кулисами начала редеть.
— Прекрасно. Как раз вовремя, — усмехнулся он. — И вы этому рады?
— Конечно, — ответила девушка, и Райан одобрительно кивнул.
— Вот это характер! — Он взял ее за локоть и слегка прижал к себе. — Ну что ж, прошу на сцену.
Чувствуя спиной любопытные взгляды, Керри с неохотой пошла за ним. И вот они уже на сцене, и Паула повернулась к ним лицом, ее красивые глаза сузились, когда она увидела, что рука Райана лежит на плече Керри.
— Мы готовы, Уоррен, — объявил Райан, не взглянув на актрису. — Откуда начать?
— Начни со слов: «Закончим споры, выслушай меня», — бросил режиссер, направляясь на свое место в восьмом ряду.
Очевидно, между Паулой и Уорреном Трентом был достигнут компромисс. Актриса придерживалась своей интерпретации в общих чертах, но в деталях следовала советам режиссера. Слушая диалог Антония и Клеопатры, Керри могла только восхищаться эмоциональному накалу, который превратил жалобы покинутой женщины в гнев царицы Египта. Еще немного, и Паула переиграла бы Райана в этой сцене, ведь его текст сводился к отрывистым коротким репликам. Но его талант не позволил доминировать над ним. В суровых чертах его лица проглядывало обаяние, стройное, мускулистое тело было как натянутая струна. Молчание красноречивее слов, если на сцене стоит настоящий мастер.
— Прекрасно! Прекрасно! — восхитился Уоррен, когда они закончили. — Оставим все как есть. — Он улыбнулся и вскочил на ноги: — На сегодня все. Хорошенько отдохните, пожалуйста. Завтра мы должны будем двигаться намного быстрее.
Керри покинула театр с большим облегчением. День показался ей длинным и тяжелым, да еще эта головная боль… И еще у нее осталось чувство, что ее использовали. Пауле не понравилось, когда Райан вышел на сцену под руку с ней, Керри, и он это знал. Если Паула в последнее время держалась с ним слишком самоуверенно, то это был отличный способ поставить ее на место. Что самое неприятное, он полностью проигнорировал чувства Керри в этом случае. Он повел себя жестоко, самонадеянно и абсолютно бессердечно.
Вернувшись домой, Керри выпила таблетку аспирина и прилегла на часок отдохнуть. Постепенно головная боль утихла, девушка почувствовала себя лучше, но она никак не могла стряхнуть с себя состояние странного оцепенения. Сама мысль о том, что нужно встать и начать готовиться к предстоящей вечеринке, приводила ее в ужас.
— Тебе необходимо развеяться, — подбодрила ее Лиз, когда время подошло к половине восьмого. — Потанцуешь, послушаешь музыку, хорошенько отдохнешь.
Вряд ли она отдохнет на такой вечеринке, которую ей описал Райан, подумала Керри. Что ей по-настоящему необходимо, так это лечь пораньше спать. В противном случае она будет совершенно нетрудоспособной завтра.
— Лиз, — взмолилась она, — я просто не в состоянии встречаться со всеми этими людьми сегодня. Можно я не пойду?
— Ну, если ты совсем раскисла… — Лиз делала перед зеркалом макияж. — А как же Адриан?
— О боже, я совсем о нем забыла! — Керри сделала движение, чтобы встать с постели. — Наверное, мне придется пересилить себя.
— Вообще-то в этом нет необходимости, — сказала Лиз ровным голосом. — Я смогу тебя заменить.
— Ой, как хорошо! Тебя это не затруднит? — спросила она благодарно.
— Затруднит? Да ты что, мне будут завидовать все девчонки на вечеринке. — Лиз засмеялась. — На самом деле, когда тебя не будет рядом, он, может быть, наконец-то заметит, что я существую на этом свете!
Керри приняла ванну и легла в постель. Пришел Адриан — было уже восемь часов. Она слышала, как Лиз с ним поздоровалась и все объяснила. Через несколько минут Лиз зашла к ней в спальню.
— Адриан надеется, что тебе скоро станет лучше, — сказала она тихо, — и ты поднимешься к Ноэлю.
— Да, я слышала. — Керри слегка улыбнулась. — По-моему, он не очень огорчился.
— Ну так это же Адриан! Такие, как он, не растрачивают себя на бесполезные сожаления. — Глаза Лиз блестели. — Как я выгляжу?
— Ты же знаешь, что выглядишь замечательно, — искренно ответила Керри, с одобрением оглядев стройную, хорошенькую девушку в белом кружевном брючном костюме, с копной темных, блестящих волос, рассыпавшихся по плечам. — Хорошего тебе вечера!
— Спасибо, ни о чем не беспокойся. — Лиз бросила последний взгляд в зеркало и пошла к двери. — Может, тебе Что-нибудь нужно? Может, мне спуститься к тебе через часок-другой и напоить чем-нибудь горячим?
— Нет, не надо, спасибо, я лучше посплю. — Керри натянула одеяло до подбородка. — Просто погаси свет.
После того как они ушли, девушка постаралась уснуть, но музыка и громкие голоса, которые уже начали раздаваться из квартиры наверху, не дали ей сомкнуть глаз, и, когда в половине девятого зазвонил телефон, она не спала, а головная боль снова вернулась.
В ответ на ее «Алло» в трубке раздался властный голос Райана:
— Почему вы не в постели?
— Я в постели, а телефон стоит в спальне, — объяснила она.
— Вы имеете в виду, что Лиз ушла на вечеринку и оставила вас одну?
— Да, она не могла сделать для меня ничего лучшего. Во всяком случае, — добавила Керри торопливо, — мне не так уж плохо, я посплю, и все будет в порядке. Я не больна, а просто устала.
— Будем надеяться, что так оно и есть. Вы нам нужны. — Он подождал немного, словно ждал ее реакции на эти слова, и спросил, так и не дождавшись ответа: — Я вас разбудил?
— Нет, я не спала.
— Могу себе представить! Все из-за этого гама наверху. Даже по телефону слышно. А что у вас там делается, страшно даже подумать. — Он помолчал немного и спросил уже совсем другим тоном: — А почему вы так быстро ушли из театра сегодня, Керри? Я собирался отвезти вас домой, но вы уже упорхнули, когда я спустился со сцены.
— Это дало бы повод для пересудов многим людям, если бы вы вдруг решили подвезти двух самых младших членов труппы. Вы же так похожи с Лиз. Многим не составит труда сложить два и два.
— Я ничего не сказал о Лиз, — заметил он спокойно.
Керри посмотрела в темноту перед собой:
— Может быть, что-нибудь передать вашей племяннице, мистер Максвелл?
— Только то, что я хотел кое-что обсудить с ней при первой возможности. — Судя по его голосу, он улыбался. — Спокойно ночи и прекрасных сновидений. Мы продолжим нашу беседу, когда вы больше будете расположены к ней.
Она медленно положила трубку и скользнула под одеяло, удивляясь полному отсутствию эмоций, хотя сердце ее бешено колотилось. Насмехаться над женщинами — любимое занятие мужчин такого типа, как Райан Максвелл, и, в принципе, это ничего не значит само по себе. Она должна себе это все время повторять.