К семи часам он вынес более обнадеживающий вердикт, чем можно было ожидать в создавшихся обстоятельствах, а голос Говарда начал потихоньку обретать прежнюю силу. Чувствуя себя совершенно счастливой, Керри согласилась с предложением Лиз пойти поужинать с Адрианом и актером, исполнявшим роль Эроса. Они все устали, никому не хотелось задерживаться допоздна, поэтому решили, что это будет ранний ужин.
С Рэем Норрисом Керри не перекинулась и парой слов за все три недели репетиций. Светловолосый, с приятной улыбкой, он был моложе Адриана на несколько месяцев и среди лондонских театралов имел репутацию хорошего актера на второстепенных ролях. У Эроса, друга Антония, была небольшая роль, но Рэй ее исполнял с таким блеском, что привлек внимание Керри с самого начала. Закадычным другом Адриана он не был, и Керри подозревала, что его спешно пригласили только из-за нее — возможно, Лиз не хотела оставить подругу одну в квартире в этот вечер. Тем не менее она была рада устроить себе небольшую разрядку.
— Он очень мил, — прокомментировала Лиз позже, когда они готовились ко сну. — Я думаю, что он к тебе неравнодушен.
— Потому что у нас было о чем поговорить? — улыбнулась Керри. — Не старайся подыскать мне кого-нибудь, Лиз. Что касается Рэя, он просто старался поддерживать беседу.
— Ты сама знаешь, что это не так. Я видела, как он на тебя смотрит, — заявила Лиз.
Не проявляя большого интереса к теме разговора, Керри сказала:
— Если это правда, то почему он не сделал никакой попытки дать знать мне об этом раньше?
Лиз задумчиво посмотрела на нее:
— Может быть, из-за Адриана. Он же почти всегда крутится рядом во время ленча, и Рэй, очевидно, думает, что ты с ним… в определенных отношениях. В конце концов, ты была первой, к кому Адриан проявил внимание, разве не так? Возможно, все в труппе думают, что ты по-прежнему с ним.
— Только те думают, кто ленится разглядеть, что это не так. — Керри откинула одеяло и забралась в постель. — Ты можешь продолжать разглагольствовать хоть всю ночь, если тебе хочется. Я буду спать.
Но даже после того, как погас свет и Лиз ровно задышала во сне, Керри еще не спала. Пройдет двадцать два часа, поднимется занавес, и жребий будет брошен. Она выйдет на сцену перед скептически настроенной публикой и должна будет отдать себя без остатка, показать все, на что она способна. Это ее единственный шанс. В случае неудачи другого уже не будет.
Но спектакль и в самом деле хорош, подумала она. Три недели вся труппа и администрация упорно шли к намеченной цели, их труд просто нельзя перечеркнуть. Двадцать один день тяжелой работы Уоррена Трента, который по капле выжимал из каждого артиста все, на что тот способен, чтобы наполнить чашу успеха. Каков результат — блестящий эксперимент или рядовая постановка, — покажет будущее.
Ожидание становилось непереносимым. Керри все-таки заснула. Когда она открыла глаза, в комнате было совсем светло. Вошла Лиз с подносом в руках.
— Десять часов, — объявила она на незаданный вопрос. — Только посмотри, какое солнце! Я принесла чай и тосты, а нормально позавтракать можно будет попозже.
Керри села в кровати, откинув волосы со лба. Значит, уже утро. Осталось десять часов.
— Что будем делать после завтрака? — спросила Лиз, встав у окна и глядя на улицу. — Мы могли бы пообедать где-нибудь в городе, убить пару часов, а что потом, я не знаю. Не могу оставаться здесь, а то сойду с ума!
— Я тоже. — Керри отхлебнула глоток горячего чая. — Может быть, сходим в кино? У нас потом останется достаточно времени, чтобы перекусить напоследок.
— Если только мы сможем заставить себя поесть. Мне кажется, я навсегда забыла о чувстве голода. Какие еще будут предложения?
— Ну, мы могли бы засунуть головы в газовую плиту. Или успокоить себя мыслями, что, если у нас сдадут нервы и мы это сделаем, премьера точно сорвется. А еще подумай, каково сейчас Уоррену и всем остальным.
— Боюсь, что мне безразлично, как себя чувствуют другие. Мне приснился ужасный сон: я стою на сцене, Антоний умирает, я не могу пошевелиться, а рядом стоит Паула и шипит сквозь зубы: «Что, язык проглотила?» Я уверена, что забуду все слова или сделаю какую-нибудь глупость.
Керри захотелось закричать: «Прекрати!», но она сдержалась. Как это ужасно — испытывать смертельный страх и не уметь выразить его словами…
Дрожащей рукой она поставила чашку на блюдце, отбросила одеяло и встала с постели. Так больше не может продолжаться. Она должна что-то сделать, хоть что-нибудь.
Приняв ванну и надев голубой костюм, Керри почувствовала себя немного лучше. Девушкам не хотелось готовить завтрак, поэтому они выпили еще кофе с тостами. К полудню они больше не могли сидеть в четырех стенах, вышли на улицу и стали бесцельно бродить, разглядывая без всякого интереса выставленные товары в витринах магазинов. Проходя мимо кинотеатра, они купили билеты, посмотрели два сеанса мультиков и немой комедийный фильм. Эти несколько часов помогли им забыть о предстоящем испытании.
Выйдя на залитую солнцем улицу, они обнаружили, что уже половина пятого. Времени оставалось только на то, чтобы наскоро перекусить в ближайшем кафе, а потом зайти домой, чтобы взять сумки с нарядами, в которые должны будут переодеться для вечеринки после спектакля. В половине седьмого они уже входили в театр с бешено колотящимися сердцами.
Впереди них шел Говард Винстон, немного бледный, но, в общем, уже выздоравливавший.
— Только бы голос не подвел, — сказал он в ответ на их вопрос о самочувствии. — Доктор предупредил, что завтра я, скорее всего, вообще не смогу говорить. Но сейчас у меня есть шанс, которым я должен воспользоваться. На премьере не будет играть мой дублер.
Керри понимала его. Она уже видела, как актеры, преодолевая недомогание, с большим трудом участвовали в спектакле, но не отдавали свою роль другому человеку. И еще она знала, что поступила бы точно так же, если бы это случилось с ней.
У них с Лиз была общая гримерная — небольшая комната в конце коридора, снабженная всем необходимым. К половине восьмого девушки уже были готовы. Они облачились в простые, но красиво сшитые белые хитоны, на голые ноги надели золотые сандалии. Тональный крем придал их коже смуглый оттенок. Черный парик, спадавший локонами на плечи Керри, сильно изменил ее облик. Теперь она выглядела значительно старше своих двадцати двух лет.
Раздался стук в дверь, девушки удивленно обернулись. Это не мог быть служитель театра, призывавший на сцену, так как было еще слишком рано. Керри пригласила войти. Дверь открылась, и порог перешагнул Уоррен.
— Готовы? — спросил он. — Хорошо. Я пришел пожелать вам удачи. У вас есть какие-нибудь вопросы?
— Да, — кивнула Лиз. — Где находится ближайший пожарный выход?
Уоррен ухмыльнулся:
— Я их заблокировал. Не беспокойтесь, дорогая, все будет в порядке. — Он посмотрел на Керри и снова перевел взгляд на Лиз. — Райан передает вам обеим наилучшие пожелания.
Лиз вздрогнула:
— Он вам сказал, что…
— Я сам узнал об этом случайно сегодня днем. Он обронил фотографию вашей семьи в полном составе. Теперь я вижу, что вы с ним похожи. — Помолчав, он добавил: — Я сохраню ваш секрет. Уважаю ваше стремление использовать свой талант, а не связи.
— Хотя последнее принесло бы мне больше пользы, — закончила Лиз за него. — Ну а как Райан, он спокоен?
— Когда я уходил, он метался по комнате, как тигр в клетке. — Уоррен пожал плечами. — Если когда-нибудь придет день и он перестанет нервничать перед премьерой, я начну беспокоиться за него.
— Удивительно, — проговорила Лиз, когда он ушел. — До настоящего момента Уоррен Трент забывал о нашем существовании, как только мы спускались со сцены. Адриан был прав, когда сказал однажды, что статус в театре зависит от того, кого ты знаешь, а не от того, что ты можешь. Вчера я была простой исполнительницей, сегодня — племянница Райана Максвелла, поэтому мой рейтинг повысился.
— В труппе Уоррена Трента нет простых исполнителей, — запротестовала Керри. — Даже проходные роли имеют большое значение в его глазах.
— Вот именно — роли, а не актеры. Ты и сама это знаешь.
Так и было, и Керри знала об этом. Если бы не случайное знакомство на улице, она бы и не мечтала об общении с Райаном, который принадлежал к элите актерской профессии. Классовое расслоение в театре было так же распространено, как и в обществе, несмотря на многочисленные заверения в обратном. Если бы Уоррен не обнаружил родства между Лиз и его ведущим актером, вряд ли бы он удостоил их своим визитом — такая честь оказывалась только звездам.
Минуты летели с огромной скоростью. Без пяти восемь по коридору пробежал мальчик, призывая всех на сцену. Захлопали двери. Стараясь унять дрожь в коленях, Керри брела позади Антония, облаченного в бело-золотую тогу. Как же замечательно Райан смотрится в одеждах римского полководца, думала девушка.
У нее пересохло в горле, когда она увидела Паулу, вышедшую из своей гримерной и присоединившуюся к Райану в процессии, направлявшейся к сцене. Никогда раньше актриса не выглядела такой прекрасной, как сегодня. На роскошном костюме сверкали драгоценности. Колдунья, распутница, цыганка, царица. Она была всем. Какой мужчина устоял бы перед такой женщиной!
В эти последние минуты за сценой царило сосредоточенное молчание — актеры настраивались, каждый готовился покорить зал. Филон и Деметрий нервничали в кулисах — они первыми выйдут на сияющую огнями сцену. Позади них выстраивалась торжественная процессия: Антоний и Клеопатра впереди в окружении оголенных до пояса евнухов, державших пышные опахала, за ними — прислужницы царицы и статисты из свиты. Вдруг Райан обернулся и поймал взгляд Керри, легкая улыбка блуждала на его губах. Послышался голос распорядителя, занавес пополз вверх, публика притихла в ожидании, Филон и Деметрий шагнули на сцену.
Глава 5
Задолго до финала второго акта вниманием всех всецело владел один Райан. По силе исполнения он дошел до таких высот, каких не достигал даже в лучшие моменты на репетициях. Это был сам Антоний, и как бы хорошо ни играла Паула, она не могла затмить Райана, несмотря на все свои способности. Спектакль стал незабываемым зрелищем, настоящим триумфом, и все, кому посчастливилось в этот вечер попасть в театр, понимали, что судьба подарила им возможность видеть и слышать действо, который войдет в историю искусства наряду с Отелло Оливье и Гамлетом Гилгуда [Оливье, собств. Лоуренс Керр, барон (1907— 1989) — английский актер и режиссер, много лет работал в театре «Олд Вик», режиссер Национального театра (1962— 1973). Знаменит исполнением ролей в пьесах У. Шекспира и постановкой последних в театре и кино. Гилгуд Джон (р. 1904) — английский актер, режиссер театра, телевидения и кино. Прославился в пьесах У. Шекспира. Известен как один из величайших исполнителей ролей шекспировского репертуара своего времени.].
К концу второго акта за сценой воцарилась атмосфера надежды на удачу, которая постепенно перерастала в предчувствие победы. Труппе предстоял еще третий, решающий акт, и пока нельзя было с уверенностью сказать, что спектакль ждет ошеломляющий успех. Но представление шло в хорошем ритме, и все актеры испытывали необыкновенный подъем. Неужели, играя с таким вдохновением, они могли провалиться?
Всю первую часть финального акта Антоний по-прежнему владел зрительным залом. Его негодование, когда он вскрыл предательство Клеопатры, было таким искренним, что Керри почувствовала настоящий страх, когда вместе со своей госпожой спасалась от его всесокрушающего гнева.
В зале стояла напряженная тишина, публика была захвачена этой сценой, неумолимо близившейся к неизбежной развязке, и лишь изредка слышались приглушенные вздохи.
После гибели Антония Клеопатра начала мучительное восхождение к тому величию, которое должно было превратить ее в правительницу, достойную встретить самого императора, — момент, требовавший от актрисы отдачи всех сил, всего таланта. Керри, участвовавшая в этой финальной сцене, все ждала пика высшей одухотворенности, но так и не дождалась его. В техническом отношении Паула была, без сомнения, непревзойденной актрисой, и сцены жизни и смерти она блестяще исполняла, но в ней не горела та божья искра, которая сделала бы образ ее Клеопатры бессмертным.
Когда наконец занавес опустился, а публика продолжала бешено аплодировать, вся труппа окружила главных героев, осыпая их поздравлениями. Стоя позади всех, Керри увидела, как Паула обвила руками шею Райана и поцеловала его. Он засмеялся ей в ответ, обнял за плечи, и они вместе стали пробираться к своим гримерным комнатам.
За кулисы проходили привилегированные зрители, корреспонденты и критики, толкотня и шум в коридоре росли с каждой минутой, и Керри и Лиз тоже направились к себе в комнату, с трудом лавируя в собравшейся толпе.
— Ты слышала, как все вызывали Райана? — Глаза Лиз сияли. — Не правда ли, он бы изумителен?
— Правда, — отозвалась Керри, разглядывая свое отражение в зеркале.
— И ты тоже, — продолжала Лиз. — Когда на словах «Закройте окна» у тебя сорвался голос, мне самой захотелось плакать. — В дверь постучали. — Это, наверное, родители!
Сазерленды оказались именно такими, как их и представляла себе Керри, — даже еще лучше. Лиз и ее мать настолько походили друг на друга, что тот, кто видел их в первый раз, приходил в изумление. Создавалось впечатление, что видишь одного и того же человека одновременно в два разных периода его жизни. И еще было сразу ясно, что в отношениях матери и дочери не было расхождения во взглядах, присущих старшему и младшему поколениям. Виллис Сазерленд выглядел внушительно в черно-белом официальном костюме и имел слегка суровый вид, за которым, однако, не могли скрыться природные юмор и доброта.
— Великолепное представление, — тепло сказал он Керри после того, как их представили друг другу. — Моя дорогая, вы умирали еще благороднее, чем сама Клеопатра.
— И оправдали ожидания Райана, — добавила его жена с улыбкой. — Если его послушать, каждый подумает, что это именно он отыскал вас. — Серые глаза, такие же мудрые, как у ее брата, внимательно изучали Керри. — Вы как будто удивлены? Разве вы не знали, какого он о вас мнения?
— Он сказал как-то, что у меня есть способности, — застенчиво пробормотала она.
Рэчел засмеялась:
— Это похоже на него — проявлять холодность до тех пор, пока вы не покажете все, на что способны. Он говорил мне, что из вас получится замечательная Джульетта. Я с ним полностью согласна. Вы очень эмоциональный человек.
— Ты ее смущаешь, — ухмыльнулась Лиз. — Керри сама скромность, когда дело касается ее игры. Скажи мне, ты сама-то довольна собой сегодня? Ну вот, что я тебе говорила! — расхохоталась она, увидев, что Керри отрицательно покачала головой.
— Совершенства редко бывают удовлетворены тем, что они делают, — заметила Рэчел с улыбкой и пожала плечами. — Скорее всего, и Райан уже обдумывает, как развить и отточить свою роль, несмотря на то что все, думаю, согласны с тем, что сегодня увидели на сцене самого лучшего Антония за последнее время.
— А Паула? — спросила Лиз. — Что говорят о ней?
— Боюсь, что я слышала только имя Райана. Она была хороша в первых двух актах, но в третьем не совсем, мне кажется. В этом нет ничего ни удивительного, ни ужасного. Многие прекрасные актрисы не справлялись с этой ролью. — Она переменила тему разговора: — Ты теперь проведешь несколько уик-эндов дома, Лиз? Ты могла бы приехать утром в воскресенье и остаться до понедельника. Виллис днем отвез бы тебя обратно в город, чтобы ты успела к вечернему спектаклю. Вы тоже должны приехать, Керри. Мы будем вам очень рады.
— А сейчас нам лучше поехать домой, — прервал ее муж. — А то дорога в Носвуд длинная, а у меня на завтрашнее утро назначена встреча.
— Может быть, вы сегодня останетесь в городе? — спросила Лиз.
— Я уже предлагал, но твоя мать предпочитает спать в своей собственной постели. Вообще-то я и сам тоже не любитель гостиниц. Думаю, что сегодня вы обе будете отмечать премьеру. Кстати, где все собираются?
— Райан пригласил всех к себе, — сказала Лиз. — У него очень хорошо и много места, потому что он расширил свою квартиру за счет соседней.
— Ну, в противном случае он бы не стал никого приглашать, я думаю, — заметила Рэчел. — Желаю вам хорошо провести время, но помните, что вы должны набраться сил для завтрашнего выступления.
— Ну, — спросила, улыбаясь, Лиз, когда ее родители ушли, — что ты о них думаешь?
— Они замечательные люди, Лиз. Я тебе даже завидую.
— Не стоит, Керри! Мы можем их с тобой поделить. Мама именно это имела в виду, когда пригласила тебя к нам домой. Ты ведь поедешь со мной?
— Мне бы хотелось. — Керри посмотрелась в зеркало и мысленно строго приказала себе: «Не будь дурой». Даже если она и встретится у Сазерлендов с Райаном, что вообще-то мало вероятно, — какое это может иметь значение?
Около театра множество такси ожидали труппу «Антония и Клеопатры», чтобы отвезти всех на вечеринку. Каким-то образом Керри в суматохе разлучили с Лиз, и она оказалась в машине, в которой уже сидели четыре человека.
— Ну вот и встретились, — сказал приятный голос. Рэй Норрис подвинулся, чтобы дать ей место, и добавил, обращаясь к водителю: — Все места заняты, поехали.
У Керри перехватило дыхание, когда она увидела дом Райана, и девушка невольно замерла в дверях. Двухуровневый холл выглядел как картинка из модного журнала по дизайну интерьера. Уютные диваны, обитые кремовым твидом, приглашали опуститься в их роскошные подушки и любоваться картинами, развешенными по светло-голубым стенам. Ярко-желтые сосновые панели оформляли ту часть комнаты, где находился буфет и стоял уже накрытый к ужину стол. Райан, темноволосый и необыкновенно красивый в вечернем костюме, был уже здесь, приглашая всех входить.
— Отнеси свое пальто в спальню, — попросил он Керри, показав на открытую дверь в противоположном конце комнаты, пол которой устилал роскошный оранжевый ковер. Взгляд Райана скользнул с ее лица на руку Рэя, в которой покоилась ладонь Керри, и его брови вопросительно поползли вверх. — А где Элизабет? Я был уверен, что вы с ней приедете вместе.
— Нас разделили, — ответила Керри, не вынимая руки. — Наверное, она будет здесь с минуты на минуту.
В золотисто-голубой спальне Паула приводила себя в порядок перед большим зеркалом, встроенным в шкаф, занимавшим целую стену. На ней был вечерний наряд, представлявший собой пурпурную тунику, закрепленную на обнаженном плече серебряной брошкой ручной работы, с которой гармонировала заколка в пышных черных волосах. В сравнении с этим нарядом синее платье Керри, которое так понравилось ей в магазине, теперь неожиданно показалось ей скучным и неинтересным. По беглому взгляду, брошенному на нее Паулой, Керри поняла, что та тоже не оценила его.
— Какое хорошенькое платье, дорогая, — пропела она. — Но что ты сделала со своими волосами?
Ее волосы? Керри посмотрелась в зеркало. Она сделала обычную свою прическу: мягкие, чуть вьющиеся волосы спадали волнами по сторонам лица до подбородка. Как всегда, ничего особенного!
— Может, лучше было бы надеть парик на сегодняшний вечер? — продолжала Паула, не дожидаясь ее ответа.
Она щелкнула замочком своей серебряной вечерней сумочки, одарила молодую девушку легкой улыбкой и направилась к двери, миновав по дороге Лиз, входившую в этот момент в комнату.
— Она похожа на кошку у миски со сметаной, — заявила Лиз. — Интересно посмотреть, так же ли она будет себя чувствовать после критических отзывов, которые завтра утром появятся в прессе?