Но как Джону Полу удается перебраться из одной горячей точки в другую?
Тут у Уильямса зазвонил мобильник. Под моим изумленным взглядом он прямо жирными от пиццы руками залез в карман и без малейшего колебания ткнул на кнопку принятия вызова. Нет, пусть, конечно, сам решает, как обращаться с телефоном, но мне трудно принять такое отношение. Уильямс в своем беспардонном репертуаре.
— Слушаю, — ответил он, облизывая жирные пальцы. — Да. Что, прямо сейчас?.. В течение часа.
Он положил трубку. Блестящим пальцем вывел на стене команду вызова. Какая возмутительная нечувствительность. Нанопленка среагировала мгновенно, и из ниоткуда прямо под грязной рукой коллеги всплыл пульт управления.
Уильямс тыкнул на «Стоп», и «Спасти рядового Райана» остановился. Когда я спросил, что стряслось, приятель вздохнул.
Одновременно мобильник завибрировал и у меня. Я вытащил его из заднего кармана. Пришел приказ.
— Зовут в штаб, — пояснил Уильямс.
2
Нам велели не светить ID.
Мы с Уильямсом, подчиняясь приказу Пентагона, явились в штатском.
А то глупо при таком распоряжении надевать парадную форму, на которой красуются и именные таблички, и ордена, по которым можно вычислить личность. По сути, сказали приходить в повседневной одежде, но, как заметил Уильямс, жутко неловко встречаться с важным начальством без строгой формы. Когда тело плотно облегает мундир, а грудь украшают награды, о моде можно не думать. Потому что форма — это просто форма. В свою очередь, в личной одежде всегда сквозит твоя собственная система ценностей. Не хочется, по логике Уильямса, чтобы ее разглядывали чужие люди.
Мы летели в Вашингтон не военным, а обычным пассажирским самолетом. Похоже, о том, что нас вызвали на задание, не должны знать ни чужие, ни свои. Если предположить, что Джон Пол работает на организацию, то, возможно, он следит за разведкой и спецназом при помощи какой-то сети, и нельзя списывать со счетов вероятность, что речь пойдет о чем-то таком, что и своим толком знать не положено.
Так что мы прибыли в Вашингтон, прикидываясь обычными людьми. Сели в «Нэшнеле» [Сокращённое название аэропорта «Рейган Нэшнл» в Вашингтоне.] и, поскольку нам дали четкое указание не брать такси, зашли в метро и доехали до станции «Пентагон» вместе с офисными работниками и туристами.
Мне не в первый раз доводилось приезжать в Пентагон, но я всегда чувствовал себя неотесанным деревенщиной и смущался.
По пассажирам, выходящем на станции, сложно судить, кто из них просто зевака, а кто — федеральный сотрудник. Благодаря биометрии роль одежды в распознании социальной позиции человека отчасти размылась.
Вот и моя личность закодирована не в одежде или обуви, а на надежном сервере инфосека.
Федеральные служащие и военные, которые здесь работают, тоже частенько одеваются в небрежный кэжуал. А вот если говорить о простых зеваках, то в моду вошел так называемый пентагонский стиль, и бешеной популярностью пользовалась пародия на военных чиновников прошлого века — той поры, когда два мира ощетинились друг на друга ядерными боеголовками. Поэтому гражданские одевались в лаконичные (на вид) костюмы, и отличить, кто из них турист, а кто на самом деле приехал на работу, невозможно.
Мы шли своей дорогой, лавируя между людьми в форме, гражданскими и птиценогами. Птиценогие носильщики бодро сновали по территории комплекса, и казалось, что ходят не механизмы, а половинки людей, притом нижние, и они наводили на меня жуть. Роботы, движимые силой искусственных мышц, особенно распространились в последние годы, наводнив большие офисы. Пентагон же — не просто «большой»: у него территория в три раза больше, чем у Эмпайр-стейт-билдинг. Хотя благодаря пятиугольной форме перемещения занимали не так уж и много времени. Единственная проволочка — нам приказали зайти в конференц-зал через несколько рамок безопасности. На каждой мы прикладывали к сканеру ладони, и каждый раз нам просвечивали вены пальца, проверяли отпечатки, сопоставляли с базой уши, глаза и нос.
В той зоне, где сконцентрировались почти все залы совещаний, большинство помещений постоянно находились в работе, и на них висели разнообразнейшие таблички. Например: «Комитет по освобождению Ливии», «Комитет обеспечения безопасности Восточной Европы», «Совещание по вопросам подготовки этического решения Суданского вопроса», «Антитеррористическая информационная сводка».
Проблемы со всех уголков планеты обсуждаются и решаются тут, в залах Пентагона.
«Освобождение» какой-то страны в сознании обывателя — это вмешательство во внутриполитические дела чужого государства и неслыханная наглость. Однако в Пентагоне понятиями дипломатической морали не оперируют и не оперировали никогда, поэтому вопросы иных государств обсуждалась как нечто само собой разумеющееся.
Лишь на одной двери висело незамысловатое: «Не входить».
— Вот мы и пришли, — кивнул Уильямс, обернулся на остальные двери и добавил: — «Не входить»… По сравнению с остальными, тема, конечно, сюрреалистичная.
— Решать мировые вопросы, к которым запрещено подступаться остальным, — обязанность гегемона, — заметил на это я.
Приятель кивнул:
— Прямо Кафкой повеяло, не считаешь?
— Ты хоть читал Кафку? — со скепсисом уточнил я.
Уильямс пожал плечами:
— Нет, но к слову пришлось.
Он постучался, и какой-то мужчина из комнаты крикнул:
— Пальцы приложите. Окошечко сбоку.
Желто-зеленый сканер оказался размером с костяшку домино. Когда наши данные считались, замок щелкнул, и дверь подалась внутрь.
В темноте сотрудники и сотрудницы смотрели порнографию.
То есть так мне показалось, когда я только шагнул в помещение. На стене-экране показывали какого-то чернокожего мужчину в бондаже, и его пристально разглядывали все присутствующие — мужчины и женщины весьма зрелого возраста. Хотя, когда вошли мы, все разом обернулись на нас. Среди выступающих из темноты лиц я узнал нашего начальника из отряда спецрасследований i, полковника Рокуэлла.
— А, это парни из секции G, — представил нас босс и указал на свободные кресла. Остальные сотрудники за столом тоже больше соответствовали по возрасту именно ему, а как сюда затесались мы — неясно.
Один из присутствующих встал и представился первым заместителем начальника РУМО [Разведывательное управление министерства обороны США.]. Простым языком, он из высшего эшелона, а значит — тут собрались самые важные птицы. Заместители глав ЦРУ, АНБ и других информационных структур, несколько членов главенствующих разведывательно-наблюдательных агентств. Честно говоря, когда такое сборище запирается в темной комнате посмотреть видео с участием запакованного в смирительную рубашку чернокожего, сами собой напрашиваются какие-то нездоровые мысли.
— Эти кадры сняты неделю назад, — начал объяснять заместитель главы разведки. — Свежайшие успехи Четвертой миротворческой операции ООН в Сомали. Этого человека мы в октябре прошлого года назначили целью первого порядка в связи с резней на Черном море.
— Так его арестовали? — несколько удивился я. Это где видано, чтобы современные американские охотники за головами не убивали, а ловили целей?
— Да. Там особые обстоятельства, — ответил наш босс.
Замглавы РУМО тоже кивнул:
— Его поймала миссис Эрика Сейлз — она присутствует здесь.
Женщина, сидевшая сбоку от говорящего, сдержанно кивнула. Тут уж изумился Уильямс:
— Вы же не военная?
— В узком смысле слова, если понимать под военными тех, кто принадлежит к государственной насильственной структуре, представленной на разных этапах существования человечества очень тонкой прослойкой, то нет. — Женщина встала и пересела на то место, что ей уступил замглавы РУМО. На вид — гражданская одежда, тот самый пентагонский стиль, последний писк моды. — Я глава Третьего отдела планирования «Юджин и Круппс».
Я про себя порадовался, как удачно выбрал слово «арестовали». Мог ведь спросить: «Как это его не убили?» — но перед гражданскими так откровенно высказываться опасно. По крайней мере на бумаге власти Штатов иностранных граждан не убивают.
— Четвертую миротворческую операцию с самого начала планировали отдать на аутсорсинг, — дополнил замглавы РУМО слова миссис Сейлз. — Почти все силы на месте состоят из гражданских. Не только Красный Крест и охрана неправительственных организаций ООН, занятых разоружением страны. Контролировать военную операцию по регулированию отношений и тотальному подавлению местных вооруженных сил поставлены ЧВК, а отряд миссис Сейлз — в первую очередь.
«Военная операция».
Таинственное словосочетание. Людей определенного толка от него, наверное, даже передернет… Всяких там миротворцев, либералов. Мне почувствовалось, что в нем заложена какая-то особая будущность, и в крови разлилось безрассудное возбуждение. Я всегда чрезмерно бурно реагирую на необычные словосочетания.
Слушая замглавы РУМО, я думал, что как пиццерии готовят пиццу, а службы дезинсекции морят тараканов, так и война — это не битва народа за свое самоопределение, не мученическая жертва богам, а простое ремесло. Как и любому ремеслу, военному свойственно рассчитывать бюджет, планировать стратегию действий, исполнять заказы. Из государственной монополии на насилие войско превратилось в сдельную организацию.