Словосочетание «военная операция» будто высмеивает солдат, проливающих на войне свою кровь, в том числе и меня. Забавное у него значение: операция по проведению войны. Как будто война — это обычная работа. Обычное задание, которое можно спланировать и проконтролировать.
Вводить подобные эвфемизмы придумали в аналитических центрах времен холодной войны. Такие по-своему бессердечные иносказания совершенно необходимы, когда речь идет об уничтожении мира ядерным оружием. Герман Кан из Гудзонского института анализировал возможность термоядерной войны и определил ее в своем отчете как следующую цепочку слов: «размышления о немыслимом». Он это, впрочем, у Витгенштейна подсмотрел.
Книга, которая нужна, чтобы думать о мегасмерти.
Искусством слов мы раскладываем Апокалипсис из Священного Писания на тактические и стратегические составляющие. Дело привычное: на изнанке бюрократических канцеляризмов мы больше не видим осиротевших детей и изрешеченные трупы.
— Заготовка и поставка провизии, повара, которые готовят в местных столовых, прачечная для сотрудников, строительство здания новой администрации региона, а также лагеря для ресоциализации бывших партизан, организация и охрана тюрем для военных преступников. Раньше к театру действий приходилось выезжать нам, организовывать генеральный штаб, созывать военных инженеров — а теперь все эти задачи и вообще всю миротворческую операцию удалось перепоручить ЧВК и неправительственным организациям, одобренным ООН, — объяснил замглавы РУМО и бросил быстрый взгляд на миссис Сейлз.
Та подхватила:
— Включая военных, всего три человека в составе Четвертой миротворческой операции ООН в Сомали получают зарплату от американского правительства. Они там нужны, чтобы авторизовать наши решения и согласовывать действия. «Юджин и Круппс» принимает заказы от американского, британского, немецкого, французского, турецкого и японского правительств. Сотрудничает с Красным Крестом, прочими неправительственными организациями и другими нашими коллегами, например, с «Халлибертон», которые занимаются военной логистикой, и все вместе мы работаем над возвращением мира в Сомали. — Тут Эрика Сейлз улыбнулась по-деловому. — К слову сказать, среди наших сотрудников много бывших спецназовцев. И в прошлом году мы тоже открыли направление разработки спецопераций — должна сказать, его услуги пользуются немалым спросом.
— Миссис Сейлз имеет в виду таких же змеежоров, как мы, — усмехнулся полковник Рокуэлл. Ему наверняка не по нутру упускать сотрудников, которые уходят в ЧВК, но он ни за что не покажет этого в присутствии гостей.
Я мельком взглянул в глаза Эрике Сейлз, но не понял, уловила ли она самоиронию, заключенную в специфическом словечке «змеежор».
— В конце сентября «Юджин и Круппс» получили некие сведения и представили американскому правительству проект по поимке цели первого порядка Ахмеда Хассана Салада. Нашему информационному отделу удалось установить контакт с военной группировкой в Сомали, притом осведомитель — достаточно высокопоставленная личность. Мы убедились, что проект осуществим, и сообщили об этом высшему звену министерства обороны.
Миссис Сейлз, как и полагается представительнице столь процветающего бизнеса, говорила складно, но я чувствовал под ее словами еще один слой реальности, некий параллельный мир.
Я видел алую краску, которая брызнула на стену, когда я перерезал горло бывшему бригадному генералу.
Мужчин и женщин, которых сбрасывали в горящую яму после расстрела.
Труп девочки с багряным соцветием на затылке.
И с этими образами переплелись «проект», «презентация» — то есть слова, на первый взгляд ужасно неподходящие для описания войны. Они отрицали мои яркие образы и рисовали реальность, в которой на войне никто не гибнет, никого не убивают. Просто бизнес. Стиль, в котором описывают простую гражданскую работу.
От подобного выбора слов о явлении, наполненном смертью и насилием, я проникся изумлением, восхищением, чувством новизны.
— Подкомитет по вопросам годового оборонного бюджета обратился к Пентагону, а тот, в свою очередь, проконсультировался с Командованием специальных операций, — объяснил замглавы РУМО.
Наш босс тоже кивнул:
— Увидев материалы презентации, мы согласились, что бюджет вполне приемлемый. Хоть и обидно это признавать.
— После утверждения предварительного бюджета мы сформировали отряд и выполнили задание. Обошлось без жертв и неучтенных неожиданностей. Осмелюсь сказать, что все прошло почти как по маслу.
Я снова перевел взгляд на мужчину на экране. В верхней левой части изображения рядом со значком паузы отображался временной маркер и координаты камеры. В простой допросной белели неприветливые стены, а наш господин Ахмед сидел в самом центре на единственном стульчике. Похоже, на записи его только-только схватили.
Мужчина совершенно очевидно боялся.
— Он в самом деле ключевое лицо вооруженных сил в Сомали? — Уильямс ткнул пальцем в экран. — Куда чаще эти обезьяны вопят о несправедливом аресте и империалистическом насилии, а не сидят и трясутся от страха.
— Ахмед Салад в свое время учился в Оксфорде. Он знает, что в передовых капиталистических государствах пленников не пытают и не расчленяют.
— Что же этот Ахмедик тогда так потеет?
— Так вы посмотрите, что будет дальше, — бросил замглавы РУМО.
Время в углу экрана возобновило свой ход: видео продолжилось. Поскольку на экране неподвижно сидел только один человек, то иначе определить, не стоит ли видео на паузе, не получалось. Из-за кадра кто-то обратился к Ахмеду на английском.
Допрашивающий: Мы захватили вас по поручению Соединенных Штатов Америки. В соответствии с договором мы собираемся полностью придерживаться норм, предписанных Женевской конвенцией. До тех пор, пока мы не передадим вас американской стороне, если только вы не будете сопротивляться, вам не будет причинено никакого вреда.
Ахмед: Вы его уже причинили.
Д.: В рамках приказа, отданного клиентом, Соединенными Штатами Америки. Приказ подчинен резолюции ООН № 560097 о рекомендации прекращения вооруженных конфликтов в Сомали. Предпринятые меры полностью согласованы с нормами международного права.
А.: Правомерное вмешательство? Не знаю, кто дает право на одобрение насилия.
Д.: Полагаю, тут вопрос признания большинством населения.
А.: Наши действия тоже одобрило большинство граждан. Мы сделали то, чего хотели все.
— Ого, как огрызается, хотя сам дрожит как осиновый лист. — Уильямс явно успокоился. — Тогда все в порядке, он такой же, как все эти фанатики. Сумасшедший, который возомнил себя светочем справедливости.
— Ну разумеется, — кивнул замглавы РУМО, пожимая плечами. — Но самый проблемный эпизод будет дальше.
Д.: Народу иногда свойственно ошибаться. Помните? Гитлер пришел к власти через легитимные выборы.
А.: Это значит, что и мировая общественность тоже может вынести неправильное суждение.
Д.: Вы убили множество сограждан.
А.: Нам не оставили выбора.
Д.: Я не верю, что вы только за последние полгода нашли столько преступников, заслуживающих смертной казни. Разве человек способен так легко убивать друзей, с которыми еще вчера смеялся и мирно проводил время?
А.: Однако так все и есть…
Д.: Как это вышло?
А.: В самом деле — как? Вы же знаете, почему нам оставалось только убить их.
Д.: Но ведь еще год назад вам ничего подобного даже в голову не приходило.
А.: Да… Боюсь, что так.
Д.: Полгода. Не слишком ли короткий срок, чтобы сформировать идею массовых убийств у такого количества людей? У одного — еще понимаю. Но ведь вы тут же нашли множество единомышленников.
А.: Значит, мы только доказали, что это возможно…
На этом видео заканчивалось.
— Считается, что жертвами резни на Черном море пало сорок шесть тысяч человек, — усмехнулась Эрика Сейлз. — Тут важно не забывать, что еще год назад наш Ахмед служил в Сомали посланцем мира. И до того в стране сохранялся удивительный порядок. Казалось даже, что над гражданскими войнами, которые продолжались до конца нулевых, наконец-то опустился занавес.
— Вторжение внешних войск? — спросил я.
Стыдно признаться, но про Сомали я до недавних новостей ничего и не знал. Слишком много времени уходило на работу, пиццу и бесплатное превью «Рядового Райана», так что все, что не касалось наших миссий, я узнавал либо по CNN, либо из фильмов по мотивам новостей.
— Нет, жители Сомали сами справились. Их трагедия началась еще в семидесятые, в девяностые эскалировала, и мировая общественность попыталась вмешаться в этот кошмар, но после Войны в заливе ваши предшественники из спецназа здорово опростоволосились при наступлении. Трупы членов той операции протащили перед камерами по всему Могадишо. Президент Клинтон увидел трансляцию и решил отступить из проблемного африканского региона. Есть даже мнение, что эти события подстегнули события одиннадцатого сентября и усилили «Аль-Каиду», но на фоне Афгана и Ирака об этом все забыли. Про Сомали до недавних пор вообще никто не вспоминал, и все тщательно отводили глаза от его печального положения.