Она улыбнулась в ответ, накрутив на палец прядь светлых волос, и что-то прошептала компании девушек, с которой пришла, на что они все захихикали.
Логан продолжал рассказывать о том, как каждый день мы вчетвером собираем более пятисот бочек, а потом отправляем их на конвейер для обжига. Он пояснил, что виски «Скутер» попадает в бочки абсолютно прозрачным, а янтарный цвет и известный сладковатый привкус ему придают процессы дубления и обугливания.
И хотя руки у меня двигались на автопилоте, я наблюдал за братом, раздувшись от гордости. Волосы у него были песочно-орехового оттенка, как у меня, хотя я стригся коротко, а у брата из-под бейсболки завивались кончики. Он был выше на несколько дюймов, что в детстве всегда выводило меня из себя, и худощавым, поскольку много лет играл в бейсбол, в то время как я, благодаря многолетней футбольной практике и профессии сборщика бочек, был довольно крепким.
В Стратфорде в детстве все занимаются по меньшей мере одним видом спорта. Так уж у нас было заведено.
И хотя внешне мы были разными, любой заметил бы, что мы братья. Логан был мне лучшим другом, а еще отчасти сыном. Во всяком случае, так мне стало казаться после смерти отца.
Как и сборщиков бочек, экскурсоводов у нас тоже было немного. Они были лицом винокурни, им хорошо платили за знания и обаяние, но помимо этого гиды получали весьма приличные чаевые от проезжающих через наш город туристов. Их работа была одной из самых востребованных, и Логан получил ее в восемнадцать лет — после смерти папы, а это означало, что никто не помогал брату поступить на эту должность.
Он стал гидом, потому что был лучшим в деле, и я очень им гордился, как гордился бы и наш отец.
Когда Логан получил работу, никого из нашей семьи это не удивило, учитывая его пристальное внимание к деталям. Брат с самого детства был таким — в его комнате царил идеальный порядок, он ел в определенной последовательности, по возвращении из школы сразу же садился за домашку, а позже занимался делами по дому. И только потом шел играть на улицу.
Логану было спокойнее, когда все шло своим чередом.
Бедолага почти закончил трепаться, когда я пнул бочку, над которой работал, и уронил на пол металлическое кольцо, издав громкий шум.
— Ай, мой палец!
Скорчившись от боли, я схватился за средний палец правой руки, и ко мне подлетели остальные члены команды. Туристы в ужасе заохали, озабоченно смотря, как я кряхчу и чертыхаюсь, сдавив палец.
— Что случилось?
— С ним все в порядке?
— Господи, если там кровь, я свалюсь в обморок.
На последнее заявление я с трудом не засмеялся, будучи почти уверенным, что это сказала та сексапильная мамочка с классной грудью.
Побелевший Логан подлетел ко мне и отпихнул с дороги Пи Джея.
— Черт, Ноа, что ты натворил? Ты в норме? — Он стукнул Пи Джея по плечу. — Позови Гаса!
— Подожди! — скривившись, окликнул я и поднял руку. Она была стиснута в кулак, и когда все перевели взгляд на нее, я медленно пошевелил пальцами свободной руки, будто уговаривая выпустить черта из табакерки, и с самодовольной улыбкой показал младшему брату средний палец.
Парни засмеялись, а брат расстроенно вздохнул, закатив глаза, а потом крепко обхватил меня за шею. Я отпихнул его, стащил кепку и, нахлобучив ее себе на голову задом наперед, быстро направился к группе туристов.
— Народ, простите за суматоху, — сказал я, пустив в ход обаятельный протяжный говор, с которым родился и вырос в Стратфорде. — Не мог упустить возможность поиздеваться над младшим братом.
На лицах некоторых появилось замешательство, но вскоре, догадавшись в чем дело, все заулыбались.
— Значит, у вас все хорошо? — услышал я тихий голос. — Вы не ранены?
Вопрос задала та мамочка, и я, опершись рукой на одну из машин, стрельнул в сторону девушки улыбкой.
— Только тем фактом, что провел целую жизнь, не зная тебя, милая.
Ее подружки захихикали, а на одной из них я заметил приколотый значок «Невеста». Мамочка стояла вся красная, а Логан тем временем сорвал с меня кепку и отпихнул обратно к брошенной бочке.
— Хватит, Казанова. Оставь в покое мою группу.
— Просто помогаю сделать их экскурсию по винокурне «Скутер Виски» незабываемой, братишка, — пожурил я и, подмигнув напоследок мамочке, вернулся к работе.
Логан продолжил экскурсию, провожая группу к выходу, а я не сводил взгляда с девушки, пока она не вышла за дверь.
Предполагаю, вечером столкнусь с ней в единственном баре города.
Марти отчитал меня за глупое поведение, а Пи Джей и Илай исподтишка дали пять. Ребята привыкли к моим розыгрышам, особенно в сторону братьев. Когда растешь в небольшом городе с одними и теми же людьми, и вы все работаете на одном месте и делаете одну и ту же чертову работу, то учишься извлекать немного удовольствия из ежедневной рутины.
— Ноа.
Голос Гаса привел меня в чувство, и я выпрямился, стерев с лица самодовольную ухмылку.
— Живо в мой кабинет.
Он даже не встал со стула, но я знал, что Гас слышал шум-гам от моей выходки. Когда я снял рабочие перчатки и направился в кабинет, уверенность в том, что я неприкосновенный сотрудник винокурни, немного пошатнулась.
— Закрой за собой дверь, — не поднимая взгляда, сказал он.
От внезапно наступившей тишины в ушах зазвенело, и я закрыл дверь до щелчка, а потом сел в одно из стоящих напротив него кресел.
Приподняв бровь, Гас поглядел на меня поверх бумаг, которые перебирал в руках, а потом вздохнул и положил документы на стол.
— Для начала: я ценю, что ты вносишь сюда немного веселья, но не валяй дурака, когда речь идет об охране труда, ладно?
— Да, сэр.
— Я знаю, что Логан — твой брат, и не возражаю против эпизодичных выходок. Но если ты отрежешь себе палец, это не повод для шуток. И наш основатель тому доказательство.
Мы всегда рассказывали туристам историю о том, как создатель нашей винокурни скончался от незначительной травмы пальца. Жил-был здоровый мужчина, пожилой, но не страдающий от болезней, и вдруг гордыня его одолела. Он порезал средний палец в ладонном суставе, но решил никому не говорить, просто перебинтовал его и вернулся к работе. Таким образом, Роберт Джей Скутер лишился жизни из-за инфекции задолго до того, как пришло его время.
— Понимаю, сэр. Этого больше не повторится.
— Хорошо. — Он откинулся на спинку стула, провел рукой по лысой голове и снова уткнулся носом в документы. — У нас есть потенциальный покупатель, который хочет приобрести одну из эксклюзивных бочек. Но предприятие это несколько сомнительное.
— Почему?
Гас нередко просил меня показать клиентам одну из наших редких бочек. Чаще всего это были пожилые джентльмены, которым денег девать было некуда. Каждая бочка продавалась по цене свыше пятнадцати тысяч долларов, и большая часть этих денег отправлялась старому доброму дядюшке Сэму.
— Дело в том, что покупательнице всего девятнадцать лет.
— Это незаконно.
— Спасибо за констатацию очевидного. — Гас хлопнул рукой по стопке документов. — Она — Барнетт.
Я присвистнул.
— А, то есть отказать мы не можем.
— Не можем.
— А еще не можем допустить, чтобы об этом все узнали. Тем более, когда округ Брайар только и ищет повод снова нас закрыть.
— Ты быстро схватываешь.
Я кивнул и почесал подбородок, покрытый щетиной. Барнетты были одной из самых влиятельных семей в городе наряду со Скутерами и когда-то Беккерами. В роду Барнеттов было много мэров, и если они хотели эксклюзивную бочку виски от «Скутер», то отказывать им нельзя — в независимости от возраста.
— Во сколько придет эта девушка?
— Вообще-то она уже здесь. Потому я тебя и позвал. Ты должен показать ей бочку, но держи это в тайне. На всякий случай не устраивай привычную дегустацию. Покажи ей помещение, дай поверхностное представление, что она получит за свои деньги, и выведи оттуда.
— Ее родители заберут бочку на церемонии?
Каждый год мы устраивали большую церемонию, которую лучше назвать вечеринкой в захолустье. Рассказывали о бочках с разным виски, их отличительных нотках и вкусах, а еще об их новых владельцах. Помимо этого, откупоривали одну из бочек, чтобы угостить жителей города — единственную, что не продали по баснословно высокой цене.
— Скорее всего, заберет ее жених. Ему двадцать четыре, так что это законно.
— Тогда почему он не проверит ее сам?
Гас нахмурился.
— Не знаю, вроде девушка хочет преподнести бочку в качестве подарка на свадьбу. Кстати, она уже ждет, потому уладь это поскорее. Справишься?
— Легко.
Не сказав больше ни слова, Гас меня отпустил, обрадовавшись, что я выполню за него всю нудную работу.
Я прошмыгнул в единственную уборную в этой части винокурни, умыл руки и лицо, по-быстрому приведя себя в порядок. Хотя это было ни к чему. Людям, которые имели достаток, чтобы приобрести бочку виски по цене неплохой тачки, было наплевать на мой облик. Их волновало только жидкое золото в ней.
Итак, я вытер лицо и руки, повторив слова, которые говорил сотням других богачей, но сам понимал, как толково звучит заявление Гаса.
— Надо поскорее с этим покончить.