Глава 2
Ноа
Всякий раз, когда нужно было зайти в инфоцентр, я привлекал к себе любопытные взгляды.
В холле толпилось несколько небольших туристических групп, которые, дожидаясь своей очереди, фотографировались со статуей нашего основателя и читали о том, как за эти годы изменялись бутылки. Когда я прошел мимо туристов, многие повернули головы в мою сторону и, заметив мой внешний вид, приподняли брови. Оно и понятно, ведь на одежде всегда были пятна, а еще от меня немного пахло потом. Мама бы возразила, заявив, что туристы пялятся потому, что «от моей привлекательности и церковный хор стал бы заикаться в один голос».
Она утверждала, что внешностью я тоже пошел в отца.
Я же спорил, что таращатся из-за запаха пота.
Я улыбнулся паре пожилых женщин, стоящих возле билетной кассы. Им ни капельки не было стыдно за то, с каким вожделением они смотрели. Их мужья, напротив, испепеляли взглядом так, словно я клоп, которого нужно раздавить. Им я тоже просто улыбнулся и опустил голову.
— Ноа Беккер, — раздался громкий, оживленный и знакомый голос, когда я подошел к билетной кассе. — Чем обязана такой чести?
— Пришел умолять тебя о свидании, конечно. — Я как бы невзначай наклонился над стойкой и дерзко ухмыльнулся. — Что скажешь, Люси? Позволишь мне покружить тебя на танцполе в эту пятницу?
Она захихикала и покраснела, а вокруг ярких глаз обозначились морщинки. У нее была темная кожа, но, заигрывая с Люси, я всегда улавливал на лице румянец. Эта приятная женщина, которая прославилась тем, что откармливала работников винокурни домашним пирогом со сладким картофелем, была ровесницей моей мамы.
— Я тебе не по зубам.
— О, мне ли этого не знать. — Я постучал пальцем по столу и огляделся. — Ищу девушку, которая, возможно, купит бочку. Она должна была ждать здесь.
— А, — сказала Люси, выпятив губы и прижав язык к щеке. — Барнетт.
— Настолько все плохо, да?
Люси кивнула в сторону входных дверей.
— Слишком хорошенькая, чтобы быть обученной манерам. Но винить ее не в чем, учитывая, кто ее мать.
Люси продолжала говорить, ну а я перевел взгляд на девушку в белом платье и с огненными волосами, ходившую на улице туда-сюда. Солнечный свет отражался от ее рыжих волос, придавая им сходство с огненным морем. Глаза она спрятала за темными очками, слишком большими для лица, и расхаживала по тротуару в белых туфлях на шпильках. Одну руку она положила на тонкую талию, которую подчеркивал золотистый ремень, а другой прижимала к уху телефон. Девушка шевелила губами так же быстро, как и ногами, а на щеках сиял румянец такого же яркого оттенка, что и волосы.
Ей девятнадцать лет, но одета она была как тридцатилетняя женщина, а походка дала мне понять, что девушка не потерпит неуважительного к себе отношения.
— Вышла поговорить по телефону несколько минут назад, — сообщила Люси. — Хочешь, скажу ей, что ты готов?
— Нет-нет, — быстро ответил я и посмотрел на девушку. — Я сам. Спасибо, Люси.
Выйдя на характерную для Теннесси жару и прищурившись на солнце, первое, что я заметил — ноги этой девушки.
Из здания я тоже, конечно, их видел, но, только подойдя ближе, обратил внимание, какие они у нее изящные. Стройные ноги с подтянутыми мышцами икр, которые подчеркивали остроносые туфли на высоком каблуке. Девушка, на удивление, была загорелой, учитывая цвет ее волос и веснушки, усыпавшие нос и щеки, а золотистая кожа так контрастировала с белым платьем, что с трудом удавалось не таращиться на нее во все глаза. Юбка платья была летящей и приличной длины, но немного приоткрывала бедро, и мне пришлось мысленно залепить себе затрещину за то, что я так пялюсь на совсем еще юную девчонку.
— Мам, плевать, какие будут цветы: пыльно-розовые или нежно-розовые. Для меня это вообще один оттенок. — Она остановилась, повернулась на одной ноге и пошла к другому концу тротуара.
Я продолжал пялиться на ноги.
— Ну а я не Мэри Энн. — Она снова помолчала. — Тогда почему бы тебе не позвонить ей? Она с радостью поспорит, какой оттенок розового лучше.
— Мисс Барнетт?
Девушка резко остановилась, сдвинула очки ниже и зыркнула на меня незабываемыми карими глазами, а потом вернула очки на место.
— Мам, мне пора. Кажется… — Она помедлила, оценив мой внешний вид. — Кажется, я вижу того славного джентльмена, который покажет бочку.
Я ухмыльнулся и скрестил на груди руки. Если она решила, что я спасую перед этими замашками «я лучше тебя», то ее ждало большое разочарование.
— Да, потом я сразу же поеду домой. Ладно. Хорошо, хорошо. — Она вздохнула, постучав ногой, а потом отвела телефон от уха. — Ладно, мне пора. ПОКА!
Закончив разговор, девушка снова вздохнула и расправила плечи, словно вдох помог ей вернуть самообладание. Она через силу улыбнулась мне и, засунув телефон в огромную сумку, подошла.
— Здравствуйте, — поздоровалась девушка и манерно протянула левую руку, а я увидел на безымянном пальце бриллиант размером с пятак. — Я — Руби Грейс Барнетт. Это вы покажете мою бочку?
— Я. — Я взял ее руку, нежная кожа в моей грязной, покрытой мозолями ладони показалась на ощупь как шелк.
Она поморщилась и отдернула руку, а потом, осмотрев ее в поисках грязи, потянулась к сумочке и вытащила небольшой тюбик с антисептиком.
— Я уже устала вас ждать. — Она выдавила каплю на руку и растерла ее. — Может, перейдем к делу?
Я хмыкнул и засунул руки в карманы.
— Конечно. Прошу прощения, мэм.
Я пошел к складу, где хранились бочки, но не стал смотреть, идет ли она за мной. Я услышал за спиной, как она спешно зацокала каблучками, пытаясь поспеть.
— Мэм, — скептически повторила она. — Так обращаются к моей матери.
— Извините, — сказал я, но в голосе и намека не было на то, что мне стало совестно. — Хотите, чтобы я обращался к вам «мисс»?
— Хочу, — сказала она, подстроившись под мой шаг. Когда мы вышли на дорожку, усыпанную гравием, Руби Грейс немного покачнулась. — Эм… мы пойдем пешком?
Я кинул взгляд на ее обувь.
— Да. Справитесь?
На самом деле для клиентов, желающих приобрести эксклюзивную бочку виски, у нас был служебный гольф-кар. И в глубине души я понимал, что стоило бы им воспользоваться. Мисс Барнетт была нашим потенциальным покупателем. Но памятуя о том, как ответила Люси на упоминание этого имени, как Руби Грейс фактически скривилась при виде меня, я очень кстати забыл о машине.
Малышка Руби Грейс и пешочком пройдет в этих туфлях, которыми она так любит притопывать.
В ответ на мое предположение она прищурилась.
— Прекрасно справлюсь. Просто удивилась, что у ваших клиентов… нет права выбора. Тем более, если учесть, сколько стоит товар, который меня интересует.
Ее фраза прозвучала странно — Руби Грейс произнесла эти слова с некоторым высокомерием, которое смягчил характерный для Теннесси говор. Словно она была еще девчонкой, напялившей мамины туфли, чтобы казаться старше.
Я резко остановился, и Руби Грейс, затормозив на гравии, чуть не врезалась в меня.
— Могу вас отнести, — предложил я и протянул руки.
Она слегка приоткрыла маленький ротик и провела взглядом по моей грязной футболке. И хотя Руби Грейс смотрела на меня, как на грязную лужу, которую пришлось обходить, я заметил, как она зарделась и резко сглотнула.
— Мне не нужно, чтобы вы меня несли, сэр. — Она поправила на плече ремешок сумки. — Кстати, как вас зовут?
— А это важно?
Я снова направился вперед, и она фыркнула, поспешив меня догнать.
— И как это понимать?
Да я же знаю, что тебе начхать на мое имя, и ты забудешь его, как только выйдешь с винокурни и вернешься в свой мир, где тебе все подают на серебряной ложечке.
Я вздохнул и попридержал язык, чтобы не выставить себя полным ублюдком.
— Ноа.
— Ноа, — повторила она, поджав губы, словно пыталась распробовать на вкус мое имя. — Приятно познакомиться.
Отвечать я не стал и, протянув руку, отпер дверь склада. Услышав, как щелкнул замок, потянул дверь на себя и жестом пригласил Руби Грейс внутрь.
Она переступила порог и подняла очки на голову, привыкая к тусклому свету. Нас окружил отчетливый запах дуба и дрожжей, а когда дверь закрылась, Руби Грейс посмотрела на меня круглыми глазами, в которых читалось любопытство.
— Погодите-ка, — сказала она, когда я пощелкал по выключателям. — Вы Ноа Беккер?
От того, как она произнесла мою фамилию, по шее пробежали мурашки. Будто имя говорило обо мне больше, чем грязная одежда.
— И что с того? — Я повернулся и увидел, как близко она стояла, почти касаясь меня своей грудью. Даже на высоких каблуках Руби Грейс была ниже меня рос-том, но уверенно смотрела в глаза.
— О, извините, — сказала она и осторожно шагнула назад. — Я не хотела. Просто раньше я сидела за вами в церкви. Когда была маленькой. — Она вспыхнула от смущения. Мы играли в ту игру… господи, забудьте! Мне так неловко.
Она махнула рукой и отошла назад, опустив голову. Затем сцепила руки на талии, дожидаясь, когда я заговорю и поведу мимо высоких рядов из бочек, но я просто стоял и смотрел на нее.
Я будто увидел ее впервые.