— Кто там?
— Лучше бы ты повернулась и посмотрела сама, старушка, — дерзко ответила я.
Бетти резко повернула голову, сведя брови на переносице, словно ей нанесли личное оскорбление, а когда заметила меня, ее лицо тут же смягчилось, и она расплылась в улыбке.
— Будь я проклята, глядите-ка, кого принесло.
Я улыбнулась в ответ и, обойдя кровать, села на край поближе к креслу. Наклонившись вперед, положила ладонь на руку Бетти, и у нее заблестели глаза от непролитых слез.
— Перестань так сильно хмуриться, — сжав ее запястье, сказала я. — А то морщины появятся.
— Ха! — загоготала она, сжав в ответ мою руку. — В молодости я слишком часто улыбалась. Теперь просто пытаюсь восполнить ущерб.
Я засмеялась, а она опустила взгляд на журналы, которые я держала.
— Это мне?
— Хм… смотря по обстоятельствам. Когда ты в последний раз воровала пудинг?
— На прошлой неделе, — заговорщически наклонившись ко мне, призналась Бетти, и ее серые глаза почти заблестели серебром. — Но он был ванильным, так что разве это считается?
Я ухмыльнулась и отдала стопку журналов. Бетти улыбнулась еще шире, чем при нашей встрече, взяла их и принялась листать, а я откинулась на ее кровать. Спустя несколько страниц она стала рассказывать, что Энн Хэтэуэй назвали в честь жены Шекспира, а я кивала и внимательно слушала. Бетти продолжала листать журналы, останавливаясь на каждой странице и выдавая мне новую историю о еще какой-нибудь знаменитости.
Бетти родилась и выросла в Стратфорде, но не отъезжала от города, который называла домом, дальше, чем на два округа. Хотя она ни разу не путешествовала, воображение у нее было очень богатым: Бетти любила убегать в мир фильмов и книг, проживать судьбы шпионов, королев и юных студентов. Коллажи, украшавшие стены, оживляли ее любимые приключения, и мысленно она успела повидать целый мир.
Она испытала все.
— Я выхожу замуж, — спустя час сообщила я, и Бетти перестала читать об увлечениях Криса Пратта, а по ее лицу пробежала странная тень.
— Правда?
Я кивнула.
— Как он сделал предложение?
— На вечеринке, где присутствовали все его друзья и семья, — сказала я. — Он объявил, что баллотируется на пост представителя штата.
— А, политик, — задумчиво произнесла Бетти. — Наверное, твой отец его любит.
— Очень.
— А ты?
Я улыбнулась, и у меня перехватило дыхание, чего раньше, когда мне задавали этот вопрос, не случалось — во всяком случае, до тех пор, пока об этом не спросил Ноа Беккер.
— Люблю, — сказала я, стараясь побороть непривычную неловкость.
— Что ж, — все так же задумчиво сказала она и кивнула, сосредоточив взгляд на странице журнала. — Я бы хотела с ним познакомиться. Ты его приведешь?
— Он приедет через шесть недель, к свадьбе, — ответила я. — Попробую его выкрасть.
— А ты куда улизнешь, когда свяжешь себя узами брака? — Она взглянула на меня, снова сдвинув брови на переносице.
Я наклонилась и накрыла ее руку ладонью.
— Не так уж и далеко. Я всегда буду рядом.
Я понимала, что Бетти не осознает, сколько минуло времени с нашей последней встречи, но она точно чувствовала, что это было давно. Я сжала ее руку, молча смотря, как она пролистала второй журнал, а потом зевнула. Я протянула руку за журналами и, положив их на тумбочку, помогла Бетти лечь на кровать.
— Этот мужчина, за которого ты выходишь замуж, — сказала она, когда я накрыла ее вязаным одеялом до плеч. — Рядом с ним ты чувствуешь себя, как Джулия Робертс рядом с Ричардом Гиром в «Красотке»?
Я улыбнулась, подоткнув одеяло и задумавшись над ее вопросом. Чувствовала ли я себя с Энтони особенной, желанной, красивой настолько, что он не смог устоять? Не факт. Но чувствовала ли я рядом с ним себя в безопасности, чувствовала, что обо мне заботятся и создают мне комфорт? Да.
— Думаю, да, — прошептала я, но приподняла брови, встретившись с ней взглядом. — Хотя он не такой красивый.
— Ну, красивее Ричарда Гира не найти, моя дорогая, — театрально вздохнув, сказала Бетти, будто это и без того было понятно. — Не будь к себе слишком сурова.
Я рассмеялась, а Бетти улыбнулась и вскоре закрыла глаза. Через несколько минут она тихонько захрапела, а я поняла, что смотрю на ее любимый плакат из «Красотки», который висел над кроватью. Я представила эту сцену, задумавшись, как бы выглядел Энтони, если бы примчался спасать меня, как Ричард Гир — рыцарь в лимузине, а не на коне.
Я была уверена: если бы пришлось, он пошел бы на этот широкий жест. Была уверена, что он обо мне позаботится, что мне будет комфортно рядом, когда Энтони начнет воплощать свои политические мечты. И была уверена, что он такой же красивый, как Ричард Гир, хотя Бетти этого не сказала.
Но, смотря на широкую улыбку Джулии Робертс, я не была уверена лишь в одном: хочу ли я стать принцессой, которую он спасет.
В мыслях мелькнул голос, что я пыталась забыть с понедельника.
«Никто не спрашивал, готова ли ты к замужеству?»
И я задалась вопросом, почему мне никогда не приходило в голову, что и относительно этой свадьбы у меня есть право голоса.
Глава 4
Ноа
В пятницу вечером после очередной тяжелой недели в винокурне я сидел за столом, который сколотил мой отец, вместе с тремя братьями и воспитавшей нас женщиной и пил холодный «Будвайзер». В прошлом я бывал на ужинах в семьях друзей и пары девушек, и всегда меня постигало разочарование. Потому что в большинстве случаев за столом царили тишина, порядок и уважение, а в моей семье все происходило иначе.
В доме Беккеров за ужином всегда главенствовало сумасшествие.
И сплошной бардак.
— Боже, ты омерзителен, — сказал Логан и кинул зеленую фасоль в нашего младшего брата Майкла, который рыгнул так громко, что даже я поразился.
Мама неодобрительно шлепнула Майкла по руке, но не смогла скрыть ухмылку.
— Веди себя прилично, Майки.
— Что? Лучше выплеснуть наружу, чем держать в себе, — осклабился Майкл и снова рыгнул.
— Логан, убери ноги со стола, — снова сделала замечание мама, положив ему на тарелку кусок мясного рулета. Она поставила тарелку туда, где только что лежали ноги, и отпихнула руку, когда он попытался ковырнуть пюре. — Пока не помолимся, нельзя.
— Да, Логан. Нельзя, пока не помолимся, — сказал я, тайком откусив рулет.
Логан посмотрел на меня цепким взглядом, и мама тут же шлепнула по руке и меня.
— Седина, — прошептала она, качая головой. — От каждого из вас у меня седины прибавляется.
Она села на свое место и протянула руки — одну мне, а другую — старшему брату Джордану, — и мы все взялись за руки и склонили головы.
— Отец небесный, благодарю тебя за эту пищу и за этих мальчишек, хотя они доводят меня до исступления. Благослови эту еду и этот день и не оставляй тех, кто нуждается в тебе сильнее всего. Аминь.
— Аминь, — хором повторили мы и принялись за еду, а в доме стало тише.
И хотя нам нравилось подтрунивать друг над другом, мы с братьями были близки. Мы были как хорошо отлаженный механизм, а мама с папой служили тем винтиком, благодаря которому этот механизм находился в исправности. После смерти папы мама взяла эту роль на себя, и, на моей памяти, только единожды этот механизм сломался.
Наш папа был хорошо известен в городе, особенно потому, что его отец был лучшим другом основателя «Скутер Виски». Они вместе создали этот бренд, по большому счету построили и сам город, и все, кто видел, как бренд «Скутер Виски» захватывает мир, знали, что это случилось благодаря моему деду, который был важным звеном в команде.
Но после смерти Роберта Джея Скутера, не оставившего завещания, все унаследовала его семья, а мы остались без средств к существованию. Вскоре скончалась наша бабушка, а за ней на тот свет отошел и дедушка. Папа всегда утверждал, что дед умер от разбитого сердца, но так и не раскрыл, разбила ли ему сердце смерть бабушки или семья Скутер.
Я всегда считал, что причиной послужило и то, и другое.
Однако отец не оставил нашу семью в беде, к тому же еще до смерти основателя он стал неотъемлемой частью команды винокурни «Скутер Виски». Отец был молод, амбициозен, и семейство Скутер с радостью оставило его в команде. Он поднялся по карьерной лестнице, в конечном итоге став членом правления, и вот тут-то и начались проблемы.
В какой-то момент отец перешел дорогу не тем людям.
Он хотел оставаться верным бренду «Скутер», компании, которую помог основать его отец, но те, кто унаследовали винокурню, планировали все совсем иначе. Если отец жаждал придерживаться традиций, изготавливая виски старым способом, то семейство Скутер хотели модернизировать процесс. Чем больше отец сопротивлялся, тем чаще они отстраняли его от дел, и со временем он просто научился подчиняться требованиям, чтобы выжить.
Но это сказалось на его зарплате и должностных обязанностях.
Он перестал руководить компанией и начал, по сути, перекладывать бумажки, занимаясь текущими задачами, которые больше подходили для секретаря. Одной из последних порученных ему задач была уборка старого кабинета Роберта Джея Скутера, и хотя мама расстроилась, когда на него возложили эту обязанность, папа отнесся спокойно. Он всегда был оптимистично настроен и говорил: «Каждый опыт, каким бы пустячным он ни казался, — это возможность. Некоторые мои лучшие идеи и важные достижения случались, на первый взгляд, в самый обычный день».