Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Глава 2

Джереми Линдхерст, пятидесятилетний мужчина, один из совладельцев Линдвудской галереи, оказался первым, кто подошел к Мак:

— Браво, дорогая! Несколько часов вежливого общения с посетителями и привлекательный внешний вид сегодня вечером — и ты сможешь вновь вернуться к своему затворническому образу жизни, к которому так привыкла!

Мак криво усмехнулась, представив, каким шоком для безупречного чувства стиля Джереми было ее появление здесь несколько недель назад. Тогда она заявилась в своей рабочей одежде… Сегодня же Мак пришлось принарядиться. Еще бы! Ожидались гости, от которых слишком многое зависело, и художница вынуждена была позаботиться о своем внешнем виде.

Партнер Джереми, Мангус Лэйвуд, высокий сорокалетний блондин, стоял в дверях и встречал потихоньку подтягивавшихся гостей. В основном это были искусствоведы, художественные критики и сумасшедшие коллекционеры, но попадались и единичные богатые экземпляры…

Сегодня в галерее было представлено двадцать картин Мак. Все они были со знанием дела развешаны Джереми и Мангусом на светло-кремовых стенах. На каждую направлено индивидуальное освещение, призванное подчеркнуть лучший ракурс.

Эта была первая частная выставка такого рода, на которую Мак согласилась. Сейчас, когда настал этот вечер, она была вся на нервах.

— Вот, выпей это! — Джереми подал ей бокал шампанского, взяв его с подноса, — официанты уже начали лавировать среди гостей, разнося напитки. — Да ты вся зеленая и трясешься!

— Я за всю жизнь так не волновалась! — Мак сделала глоток шипучего напитка в надежде прийти в себя.

— Эх, где мои двадцать семь? — прошептал он, задумчиво глядя на девушку.

— А что, если им не понравятся мои работы? — Она сделала еще глоток.

— Дорогая, не могут же все быть идиотами! Вот увидишь, это будет чудесный вечер. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, ты чувствуешь себя не в своей тарелке, но постарайся расслабиться и наслаждаться. Договорились?

Проблема в том, что Мак никогда особо не хотела выставлять свои работы. Продавать — да! Но демонстрировать их и при этом быть вежливой перед незнакомыми людьми — нет! К сожалению, ей приходилось жить лишь с продажи своих картин…

— Я постараюсь… — протянула Мак и, оглянувшись, вдруг замерла. — О мой бог! — задыхаясь, произнесла она.

В дверях, беседуя с Мангусом, стоял Джонас Бьюкенен!

По сравнению со светловолосым и дружелюбным Мангусом Джонас выглядел темным и… опасным. Вот его внимательный взгляд пробежал по гостям. Сердце Мак готово было вырваться из груди. Хотя Бьюкенен был одет, как и остальные мужчины, в черный костюм и белоснежную рубашку, дополненные черным галстуком-бабочкой, он сильно выделялся из толпы мужчин, выглядя более представительно и… сексуально.

— Что случилось? — Джереми проследил за ее взглядом и заинтересованно спросил: — Кто это?

— Вы должны сами знать. Вы же его пригласили! — Мак пристально посмотрела на совладельца галереи.

— Не думаю… — Джереми все еще смотрел на Джонаса. — А как его имя?

— Джонас Бьюкенен. — Мак тяжело вздохнула.

— Тот самый Джонас Бьюкенен? — Джереми выглядел удивленным.

Так как Мак знала только одного Джонаса Бьюкенена, это был тот самый.

— О, теперь я понял! — Джереми выглядел явно удовлетворенным тем, что сложил этот пазл. — Он пришел сюда с Эми Волтерс!

Мак повернулась и увидела, что Джонас Бьюкенен действительно идет под руку с высокой рыжеволосой красоткой. Переговариваясь, они прошли к остальным гостям.

— Эми — художественный критик издания «Персона», — сухо прокомментировал Джереми, глядя на мертвенно-бледное лицо Мак.

Мак не нуждалась в разъяснениях, она прекрасно знала, кто такая Эми Волтерс. Господи, ну почему именно она пришла на выставку с Джонасом Бьюкененом! Будет нелегко вести себя очень вежливо с критикессой, когда рядом этот неприятный человек! Приглашения на выставку были разосланы пару недель назад, чтобы привлечь больше публики. Это значит, что Джонас мог заранее запланировать свой визит к ней два дня назад. И уже тогда он знал, что придет в Линдвудскую галерею сегодня вечером.

«Мерзкая, хищная крыса!»

— Как приятно снова видеть вас, Мак!

Мак напряглась, ее прежняя нервозность сменилась негодованием. Она узнала этот саркастический тон — Джонас Бьюкенен действительно стоял позади нее. Взяв себя в руки, Мэри Макгуайр повернулась к нему, и ее лицо не выражало при этом абсолютно ничего.

В отличие от Джонаса. Сказать, что Джонас был удивлен при виде художницы, — значило не сказать ничего! Перед ним стояла милая женщина с черными как смоль волосами, подобранными в высокую прическу, что придавало ей очарование и подчеркивало стройность ее шеи. Она была одета в красное шелковое платье до колен в китайском стиле, дополненное красными босоножками на высоком каблуке. Ее стройные ноги были просто идеальны. Если бы Эми лично не уверила его в том, что это и есть автор представленных на выставке работ, Джонас никогда бы ее не узнал!

Сегодня Мак выглядела совершенно другой. Она была более взрослой, изысканной… А эти дымчато-серые глаза, обрамленные длинными черными ресницами, эта матовая бледность щек, чуть-чуть оттененная пудрой, эти пухлые и чувственные губы, покрытые блеском такого же оттенка, как подчеркивающее фигуру платье и босоножки на высоких шпильках.

Одним словом, женщина, стоящая перед ним, выглядела как само совершенство! Кто бы мог подумать?! Такое превращение! Из оборванки — в роковую женщину! Благодаря одному только красному шелковому платью…

Впрочем, как только она подняла на него глаза, он увидел знакомый непримиримый взгляд.

— Мистер Бьюкенен, — сухо произнесла художница. — Джереми, это Джонас Бьюкенен. Джонас, Джереми Линдхерст — один из совладельцев галереи.

Мак смотрела на их рукопожатие, размышляя о том, что сегодняшний визит Бьюкенена на выставку еще более нелеп, чем тот, к ней домой, два дня назад.

И все же на него было приятно смотреть. Джонас Бьюкенен был одним из немногих знакомых ей мужчин, кто придавал элегантность любой одежде — сегодня это был обычный черный костюм. Яркая индивидуальность этого мужчины бросалась в глаза гораздо сильнее, чем идеально скроенный костюм.

— Вы уже потеряли мисс Волтерс? — мило произнесла Мак, наблюдая, как Эми беседует с каким-то мужчиной в другом конце зала.

В голубых глазах Джонаса заискрились огоньки, словно чертовщинка пробежала.

— Эми здесь по своим делам, — ответил он беззаботно.

— Не думала, что для вас есть что-то помимо ваших интересов, — усмехнулась Мак.

— Надеюсь, вы оба меня простите? — извиняющимся тоном вставил в их перепалку свою вежливую фразу Джереми. — Я должен поздороваться еще кое с кем.

— Конечно, я буду счастлив остаться в обществе… Мак. — Джонас на шаг придвинулся к ней.

Эта близость тяготила ее. Дело в том, что Мак ни на минуту не забывала о своей студии. Уже несколько месяцев то один, то другой представитель Бьюкенена приходили к ней, пытаясь уговорить ее продать свой дом, чтобы снести его, построив на этом участке элитное жилье. А потом явился сам Джонас Бьюкенен! Личный интерес хозяина строительной компании к этому вопросу подействовал на Мак не самым лучшим образом.

— Вы сегодня прекрасно выглядите!

— Не дайте внешнему виду ввести вас в заблуждение. Завтра я снова надену свой комбинезон! — Мак перебила его слишком категорично.

Но она никогда и никому не позволит видеть в себе исключительно красивую обертку! — И кстати, мистер Бьюкенен, что вы тут делаете?


Прищурившись, Джонас изучал Мэри Мак Макгуайр. В его голове не укладывалось, что эта женщина одевается как оборванка, потому что сама этого хочет.

— Эми попросила меня быть на сегодня ее кавалером.

Блеск на ее губах завораживающе переливался.

— Должно быть, вам льстит, что вас пригласила такая красивая женщина?

— Всегда рад провести вечер с кузиной. — Он пристально смотрел на Мак.

— Эми Волтерс — ваша кузина?! — Глаза Мак расширились от удивления.

— В это так трудно поверить?

Конечно, в это было нетрудно поверить. Но это означало, что Джонас сегодня не на свидании со своей любовницей, как Мак изначально подумала. И почему это вообще ее волновало? У нее что, была какая-то личная заинтересованность? Неужели она… Боже, только не это!

То, что Джонас оказался самым привлекательным мужчиной, которого Мак видела в своей жизни, не шло ни в какое сравнение с тем, что именно он пытался заставить ее покинуть дедушкин дом!

— Не вижу семейного сходства!

Она поймала на себе его изучающий взгляд.

— Может, это потому, что Эми женщина, а я мужчина?

Да, мужчина. Кто бы сомневался! И Мак очень опасалась этого мужчины. Чуть больше полутора метров ростом и весом в сорок пять килограммов — и это рядом с высоким и мощным Джонасом! — она не на шутку опасалась за свое положение. И к сожалению, за сексуальную уязвимость….

— Я, правда, должна идти общаться с другими гостями, — сказала она, поставив пустой бокал из-под шампанского на столик.

— Может, я пойду с вами? — Джонас остановил ее, взяв за локоть.

Это касание словно отдалось электрическим разрядом по всей руке, дойдя до груди. Ее соски тут же набухли, упершись во внутреннюю часть бюстгальтера. Для Мак это было новое, чуждое чувство. После одних неудачных личных отношений в университете лет шесть назад она увлекалась только живописью. И вот теперь… Джонас Бьюкенен привлекал ее физически. Но это был последний человек в мире, с которым Мак хотела бы завести роман! Самое ужасное, что ее примитивные инстинкты оказались сильнее разума. Тепло его руки будто бы разлилось по всему телу, достигнув высшей точки где-то внизу живота. Мак тяжело задышала от обрушившегося на нее возбуждения.

Она подняла испуганный взгляд на Джонаса, его такое жесткое и такое мужественное лицо оказалось совсем рядом. Так близко, что она могла рассмотреть все до мельчайших подробностей. Можно было заметить голубую радужку удивительно красивых глаз. И что самое ужасное, его губы медленно двигались к ней…

— Что вы делаете?! — Мак резко вырвалась из его объятий.

Действительно, что он делает? На долю секунды Джонас забыл, что вокруг полно народу. Черт побери, он настолько увлекся, что готов был поцеловать художницу в присутствии всей этой толпы наблюдателей!

Джонас резко осадил себя. Ее соблазнительный вид этим вечером — всего лишь иллюзия. Сегодня мисс Мэри Макгуайр — лишь художник, чья цель — продать свои картины, а для этого ей самой надо понравиться всей этой публике.

Но тот факт, что эта крошечная женщина заставила его настолько забыться, лишь увеличил его недовольство собой.

— Не смею больше вас задерживать, — процедил он, сделав шаг в сторону.

В его тоне Мак ясно услышала что-то похожее на презрение.

Глядя на его сжатые губы сейчас, уже невозможно было представить, что секунду назад они были такими чувственными и тянулись к ней…

«Держи себя в руках, Мак!» — велела себе она. То, что Джонас Бьюкенен выглядел столь великолепно в черном костюме и что он был одним из самых шикарных мужчин, которых она когда-либо видела, не имело значения. Он — ее враг!

— Следуя правилам вежливости, мне бы надо сказать, что буду очень рада снова вас увидеть, мистер Бьюкенен. Но мы оба знаем, что это ложь.

Он улыбнулся в знак понимания этого притворства.

— Сомневаюсь, что вы видите меня в последний раз, — покачал головой Джонас.

— Искренне надеюсь, что вы ошибаетесь, — сладким голосом протянула Мак.

— Я редко ошибаюсь, когда дело касается бизнеса, — произнес он, расплывшись в улыбке.

— Очень скромно. Вы беспредельно талантливы! А теперь еще раз прошу простить меня. — Не дожидаясь ответа, она направилась в другой конец зала, откуда Мангус уже несколько минут подавал ей знаки, пытаясь привлечь ее внимание.


Джонас стоял неподвижно, наблюдая за перемещениями Мак Макгуайр. С другими она вела себя совсем иначе — широко и искренне улыбалась, кивала, что-то говорила. Обтягивающее красное платье подчеркивало все изгибы точеной фигурки при каждом ее движении. Вот край платья слегка приподнялся, приоткрыв бедро…

Джонас с недовольством заметил, что многие мужчины не отрывали глаз от Мак. А один, особо настойчивый, даже схватил ее за запястье, стараясь привлечь к себе ее внимание. Но она ловко освободилась и присоединилась к Мангусу Лэйвуду.

— Что ты думаешь о нашей маленькой художнице?

Джонас повернулся к Эми. Он настолько засмотрелся на Мак, что не заметил появления своей кузины. Его кузина по материнской линии — статная, красивая рыжеволосая женщина была не из тех, кого мужчины оставляют без внимания.

— Что я думаю о Мэри Макгуайр? — Джонас до сих пор был очень удивлен преображению художницы. — Она выглядит очень… юной. Честно говоря, я не понимаю, чем вызван весь этот ажиотаж. — Он взял у официанта пару бокалов шампанского и протянул один кузине.

— Молодая, но очень талантливая, — заверила та, сделав глоток.

— Высокая оценка. — Джонас задумался — его кузина не бросала слов на ветер, когда дело касалось творчества.

— Иди посмотри на ее картины! — посоветовала Эми.


Мак продолжала беседовать с одним из коллекционеров, который выразил неподдельный интерес к ее работам. Это было как раз вовремя, так как она опасалась приближения к ней Джонаса Бьюкенена и его кузины. Те как раз шли по галерее вдоль стен, рассматривая развешанные на них картины.

Джонас внимательно изучал каждое полотно. По его лицу трудно было понять, какое впечатление производили на него ее работы. Вероятно, это было неприятие. Такому мужчине скорее импонировало современное искусство, а не этот божественный стиль с незначительным вкраплением ярких красок.

«И зачем только он пришел сюда?» — с досадой размышляла Мак. Джонас Бьюкенен согласился пойти сюда только потому, что его визит наверняка подкосит уверенность Мак в себе! Но и без его помощи Мак была сыта всем этим по горло. Ей была чужда вся эта надуманность. Пустую болтовню гостей она находила утомительной. Но еще больше ее раздражали меркантильные пожилые коллекционеры, пытающиеся с похотливой улыбкой незаметно ухватить ее за ягодицы.

Мак потихоньку стала отходить от очередного коллекционера, при этом в ее глазах читалось негодование.

— Я уверена, что Джереми будет счастлив помочь вам, ответив на все интересующие вас вопросы, — уверяла она неприятного ей «джентльмена».

— Он не в моем вкусе. — Мужчина средних лет, усмехнувшись, подвинулся ближе к ней.

Мак начала терять самообладание. Единственное, что ее останавливало, — дюжина репортеров, присутствующих в галерее. Она представила, как в завтрашних газетах вместо описания выставки появится броский заголовок: «Художница дала пощечину потенциальному покупателю».

— Я не думаю… — Мак помотала головой.

— Дорогая, прости, что заставил долго ждать, — перебил ее Джонас Бьюкенен. Его рука проскользнула на ее талию. — Здесь такой ажиотаж!

Пожилой низенький коллекционер сразу отступил, теперь он выглядел смущенным.

— Ну, я, пожалуй, пойду? Все-таки прислушаюсь к вашему совету и переговорю с Джереми. — И старикашка торопливо растворился в толпе.

Мак испытывала смешанные чувства. С одной стороны, еще свежи неприятные ощущения от общения с этим престарелым ловеласом, пускающим слюни при виде хорошенькой художницы, с другой — Джонас продолжал крепко держать ее.

Мак пугало тепло его тела. Он взглянул на бледное лицо девушки, решительно развернул ее к двери, после чего убрал руку с ее талии.

— Давай выйдем на воздух, — предложил Джонас.


Заметив, как Мак дрожит на холоде, Джонас снял пиджак и набросил ей на плечи. Застегивая на ней пуговицы, Джонас ощутил тепло ее груди. Она посмотрела на него огромными глазами:

— Теперь вам будет холодно.

В этом огромном пиджаке она выглядела маленькой девочкой. Его полы доставали ей до колен. Но во взгляде дымчато-серых глаз и притягательности пухлых алых губ не было ничего детского…

— Сколько тебе на самом деле?

— Какое это имеет значение? — Она сощурилась.

Он равнодушно пожал плечами:

— Когда я увидел тебя в первый раз, ты выглядела как чья-то младшая сестра. А сегодня ты выглядишь как младшая сестра лучшего друга, причем в очень тайных и скрытых фантазиях…

— И каково это? — усмехнулась она.

«Это плохая, плохая идея, Джонас! Даже не думай!»

Его взгляд при этом был направлен на ее влажные, сочные губы. Как бы он хотел ощутить их вкус… Черт побери! Он попытался задуматься о стройке вдоль реки. О том, что с этой женщиной связан его бизнес. А бизнес с удовольствием смешивать никак нельзя. Но один-единственный поцелуй… Какое это было бы наслаждение — целовать эти пухлые губы!

— В этом платье ты выглядишь как женщина, готовая к жаркому, дикому сексу.

— Я буду носить то, что мне захочется!

Его взгляд проскользил вниз, до ее обнаженного бедра.

— Заметно.

— Ты не лучше того идиота, от которого только что меня спас! — Выскользнув из пиджака, Мак бросила его Джонасу в руки, повернулась и пошла в галерею.

«Как грубо! Отвратительно. Обидно… Черт!»

Глава 3

Утром в понедельник за дверью своего кабинета Джонас услышал чьи-то крики, а затем раздался громкий голос секретарши:

— Я сейчас вызову охрану!

В следующий момент дверь распахнулась, и в его кабинет ворвалась Мак:

— Занят мистер Бьюкенен или нет, мне плевать! Я хочу поговорить с ним прямо сейчас!

Она была в черном джемпере и широких голубых джинсах, шелковистые черные волосы спадали на спину… Мак выглядела как дикая кошка, готовая на него накинуться.

Джонас поднялся навстречу из-за стола — красивый, элегантный. Он посмотрел на ошарашенную секретаршу, стоявшую в дверях:

— Мэнди, не нужно вызывать охрану. Я уверен, мисс Макгуайр не задержится надолго.

— Я задержусь настолько, насколько мне потребуется! Пока не скажу все, что думаю о твоих методах работы! — Мак угрожающе на него посмотрела.

— Слегка озадачен твоим столь ранним визитом, — попытался смягчить обстановку Джонас.

— Ах, ты озадачен? А я просто в бешенстве!

Это было видно и так. Вот только причину столь яростного негодования Джонас пока не мог угадать.

К счастью, когда в субботу он вернулся с улицы в выставочный зал, Эми уже была готова уйти. И это было выходом из ситуации, так как Джонас уже не мог контролировать себя. Он боялся, что, оставшись там, опять затащит куда-нибудь Мак, лишь бы сорвать с этих алых уст поцелуй, такой сладкий, такой пьянящий…

Через тридцать шесть часов после посещения выставки Джонас решил, что влечение к Мак тем вечером было обыкновенной, нормальной мужской реакцией. Просто эта художница выглядела так чертовски сексуально в красном шелковом платье!

Но почему и сейчас он поддавался соблазну?..

Сегодня на Мак не было ни капли макияжа, волосы распущены, да и простая, повседневная одежда, что была на ней… Ничего сексуального! Но, увидя эти полные чувственные губы, Джонас вновь почувствовал, что вот-вот перестанет удерживать над собой контроль…

Он нервно теребил ручку, которой до этого подписывал документы:

— Не потрудишься объяснить, что тебя так взбесило? И при чем тут я?