Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Как бы то ни было, Джонас остался сидеть один. Он не был доволен ни собой, ни своими едкими комментариями. Он так мало знал о личной жизни Мак. Его эрекция при каждой их встрече не в счет! Они едва знакомы, и нельзя давать ей советы, как жить.

Джонас приступил к еде и стал ждать Мак.

После десяти минут ожидания он уже решил, что Мак просто ушла. Заслужил ли он это? Возможно. Это был первый случай, когда женщина вот так ушла. Он встал из-за стола и направился к уборным, чтобы посмотреть, как именно Мак сбежала. Уже около двери ему стало неловко за свою ошибку. Мэри Мак Макгуайр стояла в проходе и болтала с официанткой.

— Джонас, что-то случилось? — Она обернулась в удивлении.

— Твоя еда уже остыла, — пробормотал Джонас.

— Ой! — Официантка улыбнулась. — Поговорим позже, Мак. — И женщина быстро направилась в сторону кухни.


Это было ужасно! Джонас ее намеренно оскорбил. Выходя из дамской комнаты, Мак наткнулась на Карлу и решила с ней поболтать. Что в этом плохого? А мистер Бьюкенен может и один посидеть несколько минут и подумать над своим поведением.

Но дальше произошло еще более ужасное. Джонас надвинулся на нее и заставил сделать пару шагов назад. В результате Мак и он попали в дамскую комнату. Здесь никого не было. Не поворачивая головы, Джонас захлопнул за ними дверь.

— Мне показалось, ты сказал, что моя еда остывает? — нервно произнесла она.

— Все уже остыло, пара минут ничего не изменит.

Мак облизнула сухие губы. Он сделал еще один шаг вперед и остановился в паре дюймов от нее. Его столь близкое присутствие лишило Мак сил, колени у нее вдруг стали словно ватными…

— Что мы тут делаем?

Они могли бы вернуться за стол. Его жизнь и без того выбилась из колеи с появлением Мак. Джонас не сомневался, что она специально оставила его одного посреди переполненного ресторана.

Да, ресторан был не лучшим местом для того, что сейчас занимало его мысли. Но, черт побери, ее поцелуй нужен ему сейчас, как воздух!

— Угадай, — прошептал он и придвинулся еще ближе.

Ее глаза расширились. Попятившись назад, Мак уперлась в холодную стену.

— Чесночное дыхание, помнишь? — ухватившись за последний спасительный довод, прошептала Мак.

— Это сделает твой вкус только лучше, — промурлыкал он сквозь жаркое дыхание.

— Не самая хорошая идея, Джонас, — все еще пыталась сопротивляться Мак.

Поздно. У него в голове была целая куча хороших идей, но сейчас он нуждался в плохой.

Прикоснувшись к шелковистой щеке Мак, он ощутил жар ее губ. Она уперлась руками в его грудь, ощущая сквозь рубашку мускулистое тело. Мак оказалась словно запертой между холодной стеной и его горячим телом. Он медленно наклонял голову, явно пытаясь ее поцеловать. Нужно было сопротивляться. Но Мак не стала сопротивляться, не смогла… Вместо этого ее губы были готовы к поцелую. От прикосновения его губ ее дыхание замерло…

Господи, Мак никогда не испытывала ничего подобного! Его аккуратные поцелуи перешли в легкие покусывания губ. Ее руки поднялись по его плечам, пальцы вцепились в его густые волосы, она притягивала его к себе, ближе, еще ближе…

Джонас толкнул ее на стену и приник к Мак всем телом. Он с напором прижался к ее горячим бедрам, которые пылали, груди поднялись, соски набухли и уперлись в кружево лифчика. Пальцы Мак тонули в его шелковых волосах, ее губы жадно впивались в его рот. Она застонала, а затем ощутила его язык — горячий, упругий, напористый. Их бедра ритмично двигались…

Мак снова застонала. Она почувствовала твердую выпуклость там, внизу, создающую ноющую боль где-то глубоко внутри ее. Жар разлился по всему ее телу. Она неистово хотела этого мужчину. Здесь. Сейчас… Она хотела сбросить одежду, чтобы он взял ее стоя, чтобы ее ноги обвились вокруг его талии и он глубоко проник бы в нее, уменьшая эту боль и доставляя ни с чем не сравнимое наслаждение…

Джонас просунул руку ей под джемпер и положил на левую грудь. Сильные пальцы нежно сжали сосок. Удовольствие, получаемое от его ласк, спустилось вниз, к ее бедрам. Мак мечтала, чтобы он потрогал ее там…

— Да как вам не стыдно! — Удивленный женский голос нарушил их уединение. — Это общественное место! Почему бы такой сладкой парочке не снять комнату в каком-нибудь отеле? — Дверь в дамскую комнату громко захлопнулась.

Мак оттолкнула Джонаса, ее щеки пылали.

Боже, как неловко быть застуканной в такой момент! В общественном месте. Ради всего святого! И с кем?! С Джонасом Бьюкененом! О чем она вообще думала?

Проблема в том, что Мак вообще не думала. Она чувствовала. О, эти эмоции и ощущения, которых ей раньше никогда не приходилось испытывать! Если бы их не прервали, Мак пошла бы дальше, сорвала с него одежду и умоляла бы заглушить эту невыносимую ноющую боль между бедер…

Глава 5

Джонас отошел на пару шагов. Он тяжело дышал.

— Что ты думаешь?

— Что я думаю… о чем?

Она убрала с лица волосы. Ее глаза горели, чувственные соблазнительные губы слегка опухли от жадных поцелуев. О, эти поцелуи… Они заставили Джонаса забыть не только кто они, но и где находятся. Все, что имело для него сейчас значение, — это Мак: ее губы, жар ее тела, пальцы, сжимающие его волосы… Он совершенно потерял контроль над собой, физические потребности взяли верх. Первый раз с тех пор, как он был подростком…

— Снимем номер в отеле!

— Нет! — возмущенно воскликнула Мак.

— Почему нет?

— Почему нет? Понятия не имею, с какими женщинами ты обычно имеешь дело. Но смею тебя уверить, что я не хожу в отель с мужчинами во время ланча.

— Я не предлагал пойти с несколькими мужчинами. Только со мной…

— Я сказала — нет! — Она тоже тяжело дышала, ее грудь вздымалась с каждым вдохом.

— Не понимаю… Ты хочешь меня, я хочу тебя. Так почему нет?

Джонас был бы счастлив, если бы она сейчас сказала «да». Ведь тогда эта маленькая, потрясающая, роскошная женщина перестала бы быть для него такой загадочной.

Значит, его ланч будет таким же, как неудавшееся утро…

Хорошо, он это переживет, как-нибудь… Но что она будет делать со своими неудовлетворенными потребностями?

— Если только ты не хочешь сказать, что не хочешь меня… — прошептал Джонас.

Мак совсем запуталась в своих чувствах. С одной стороны, она хотела дать ему пощечину, с другой — сесть и заплакать над своей глупостью. Потому что Джонас был прав, черт бы его побрал!

Она хотела Джонаса. Никогда в жизни Мак так сильно не хотела мужчину. Ее тело изнемогало от желания. Мак знала, что кое-что еще долго будет ее беспокоить…

Но ведь и пощечину она хотела ему дать! За грубое предложение снять номер, чтобы удовлетворить свои грубые потребности. Никогда она не совершала подобных поступков и не собиралась делать их. Только… Все равно это звучало дико. Свободно. Волнующе…

— Хочу я тебя или нет, номер в отеле во время ланча с мужчиной, которого я едва знаю и не хочу знать больше, — не мой стиль. Наверняка у тебя есть пара телефонных номеров. Позвони этим женщинам, и какая-нибудь из них с удовольствием проведет время, удовлетворяя тебя.

— У меня никогда не было проблем с сексом, Мак… — признал он.

Конечно! Джонас был молод, красив и достаточно богат, чтобы привлечь любую женщину. Зачем задерживаться на строптивой художнице, которая раздражает его так же сильно, как возбуждает?

— Забудем про ланч. Я уже не голоден. Думаю, ты тоже. Мне хочется не еды…

— Я… — Мак замолчала. В дамскую комнату зашла женщина, прервавшая их ранее. Она зашла и, увидев их, вышла. — Не беспокойся, я скажу Лучано, что у тебя есть более важные дела, чем его блюда.

— Я перенес деловые встречи. У меня еще есть время…

— Хочешь пойти и закончить ланч?

После того, что случилось? Конечно нет, он не собирался возвращаться за столик. Сидеть и делать вид, будто ничего не было?

— Конечно нет. Я оплачу счет и объясню Лучано, что у тебя нарисовалась срочная встреча.

— Но это я пригласила тебя на ланч! — возразила Мак.

— Я оплачу счет, — упрямо повторил Джонас.

— Хорошо. Как хочешь, — бросила она. Было необходимо скорее уйти отсюда, от него.

Мак развернулась и ушла в зал, закрыв за собой дверь. Пару минут Джонас стоял в дамской комнате не двигаясь.

Он понял, что эта маленькая художница теперь не только проблема его бизнеса, мешающая его компании продолжать стройку. Теперь это проблема и его личной жизни. И разрешится эта проблема только тогда, когда они окажутся в одной постели.


Мак доедала тост, приготовленный к обеду, когда в дверь позвонили. Посмотрев в глазок, она поняла, что не знает седовласого мужчину в синем рабочем комбинезоне, что в данный момент стоял на ее крыльце.

— Да? — Мак открыла дверь.

— Добрый день, дорогая. Боб Дженкинс. Я вставлю вам стекло взамен разбитого.

— Здорово! — Мак отступила назад, пропуская в дом мастера.

— Взлом? — Боб уже изучал разбитое окно. — Что-то уж слишком зачастили… Никакого уважения, в этом вся проблема. Ни к людям, ни к их собственности.

— Да, — кивнула Мак, вспомнив про погром в студии.

— Это не займет много времени. Пойду схожу в машину за инструментами.

Мак подошла с чашкой чая для Боба Дженкинса, когда тот вернулся со стеклом такого же размера, как разбитое.

— Откуда вы знали, какое нужно стекло?

Стекольщик сделал глоток и поставил чашку:

— Босс в этом всем хорошо разбирается.

Мак тоже пила чай и наблюдала за его работой:

— Это с ним я утром разговаривала по телефону?

— Не знаю, дорогая. — Боб Дженкинс улыбнулся. — Босс просто сказал мне, чтобы я сюда приехал и заменил стекло.

Мак не знала почему, но у нее вдруг возникла идея, кто этот самый «босс». Может, потому, что она не давала размер окна по телефону, или потому, что не ждала никакого мастера раньше следующего дня?

— Кто ваш босс? — На всякий случай она решила уточнить.

— Мистер Бьюкенен, конечно!

Она боялась этих слов, и она их услышала.

После сегодняшнего натянутого прощания Мак надеялась никогда о нем не слышать и никогда его не видеть. И не иметь с ним никаких дел. Формально она лично и не имела с ним сейчас никаких дел. Он просто прислал человека, чтобы починить ее разбитое окно. Зачем? Джонас расценивал ее как хрупкую маленькую женщину, нуждающуюся в большом и сильном мужчине? Или он делал это потому, что сам был причастен к погрому?

— Конечно. Я отойду на секунду?

— Ну конечно, — усмехнулся жизнерадостный Боб.

Ее переполняла злость. О чем он думал, затевая все это? Она же сказала, что уже вызвала стекольщика. Хватит ему совать нос с ее жизнь!


— Чем обязан на этот раз? — Джонас достал портфель из машины, закрыл ее и повернулся к Мак.

Это был частный подземный паркинг, как раз под его домом. Еще по дороге домой он заметил черный мотоцикл, преследующий его. Но Джонас и не подозревал, кто за рулем байка, пока тот нахально не заехал за ним в гараж, припарковался у его машины и мотоциклист не снял шлем, встряхнув длинными черными волосами. Черный кожаный костюм сидел на Мак как перчатка, выгодно подчеркивая ее грудь, стройную талию и округлые бедра. Джонас не мог не думать о том, как, должно быть, сидят на ее идеальной заднице кожаные штаны!

Вечер Джонаса был таким, каким он его и представлял, — он не мог сконцентрироваться ни на одной встрече! И что такого было в этой женщине? Почему она его так волновала? В ней не было ничего из того, что привлекало его в женщинах. Мак была брюнетка, невысокая, по виду немного пацанка, невзирая на прекрасную грудь. Короче, совсем не утонченная женщина-нимфа. Да еще и водила мотоцикл!

Джонас не разбирался в мотоциклах, но увидел, что это «харлей». Черный, с хромированными деталями. И наверное, уже в сотый раз Джонас сказал себе, что Мак Макгуайр — не его тип! Так какого черта он не может перестать думать об этой женщине?

— Не знаю, зачем ты здесь, но преследование — это уже перебор. — Он строго взглянул ей в глаза.

— Может быть… — Она стояла спокойно, держа в руках мотоциклетный шлем.

— Всего лишь может быть?

— Да.

— И ты здесь потому… — Он холодно посмотрел на нее.

— Ты прислал ко мне стекольщика!

— Да, — кивнул он и подумал: «Так вот в чем дело!»

— И даже не станешь отрицать этого?.. — Мак переложила шлем из одной руки в другую.

— Должно быть, Боб сказал тебе, что я его прислал?

— Да.

— Ну и почему тогда я должен отрицать что-то?

Стоя лицом к лицу с Джонасом, Мак почувствовала себя глупо. Она поддалась злости, обуздавшей ее, пока Боб Дженкинс менял стекло. Сразу же как только мастер закончил, она оделась, села на мотоцикл и направилась в офис Бьюкенена. Подъехав, Мак увидела его отъезжающим в своей темно-зеленой спортивной машине. Нахлынувшие эмоции заставили ее следовать за ним. Оставалось лишь только надеяться, что Джонас поедет домой. Было бы неловко последовать за ним на свидание с другой женщиной…

Элитный дом, где располагались его апартаменты, как и следовало ожидать, оказался полной противоположностью ее дому-складу.

— Я же говорила, что вызвала мастера на завтра!

— А я сказал, что это не лучшая идея!

— И поэтому ты решил прислать одного из своих рабочих? Даже не поставив меня в известность?

— И что здесь такого?

— Я… Ты не можешь вмешиваться в мою жизнь, Джонас!

— Ты расцениваешь заботу о твоей безопасности как попытку вмешаться в твою жизнь? — усмехнулся Джонас.

— Да! Ну, не совсем… Но это было слишком самонадеянно!

— Но я вообще самонадеянный, Мак, разве ты еще не заметила?

— Это не то, чем надо гордиться! — Она покачала головой, и темные волосы, взметнувшись, опять легли на хрупкие плечи.

— Твои возражения объяснимы, — пожал плечами Джонас.

— И заметь, отклонены тобой! — категорично заявила она.

— Полагаю, Боб заменил стекло?

— А что ему оставалось, когда «босс приказал»?

— Хочешь, я снова могу разбить твое окно? Тогда твой мастер сможет заменить в нем стекло. И ты будешь удовлетворена. — Джонас раздраженно развел руками. — Я не понимаю, что ты от меня хочешь?

— Думаешь, ты такой умный? — Мак прищурилась.

— Нет, я думаю, что мой поступок был самым здравым в сложившейся ситуации. Ты, конечно, можешь с этим не согласиться… — Джонас выпрямился.

— Я не согласна с манерой, с которой ты это делаешь!

— Принимаю твои возражения, — смиренно склонил он голову.

— Хорошо. — Мак не знала, что еще сделать или сказать.

Какая она все-таки дура! Нужно было просто позвонить Джонасу, а не приезжать к его дому, тем более не следить за ним. И сейчас самым мудрым было бы сесть на байк и уехать, но… Мак не была готова к этому. При одном взгляде на темные волосы Джонаса, на его мужественное лицо она почувствовала, как ее коленки подкосились, напомнив о поцелуе во время ланча. Ей снова отчаянно захотелось ощутить его поцелуи и касания. Может, это и была реальная причина ее визита?

Джонас видел бурю эмоций на ее лице. Злость сменилась смятением и неуверенностью. Теперь, несомненно, это был голод… Голод особого рода…

Ее дымчато-серые глаза пристально смотрели на него.

— Я собираюсь пропустить пару бокалов вина. Присоединишься? — предложил он. А что еще ему оставалось делать?

— Думаю, это не лучшая идея… — пробормотала она.

Мысли Джонаса, как всегда при виде Мак, были полны плохих идей. Весь день все тело ныло от боли. Он уже подумал, что вечер и ночь пройдут в мучениях от неудовлетворенности…

— Полбокала вина не нанесет вреда, Мак! — К его собственному удивлению, он начал ее уговаривать.

— Правда? — все еще упиралась девушка.

— Ты что, боишься? — Джонас начинал терять терпение.

— Надеешься таким образом убедить меня? — сощурила она глаза.

— А что, работает?

Мак очень хотела пойти с ним. Один только разговор с Джонасом так щекотал ее нервы… А тембр этого глубокого, низкого голоса заставлял трепетать все тело. Ей стало жарко, и причина была вовсе не в кожаном костюме.

— Хорошо. Могу я оставить шлем здесь? — деловито осведомилась она.

— Уверен, что мотоцикл и шлем будут в целости и сохранности, — уверил ее Джонас.

Вот только остаться с ним наедине?.. Это определенно угрожало безопасности Мак.

Глава 6

Подойдя к лифтам, Мак резко обернулась, чтобы посмотреть, не отстал ли Джонас. Его взгляд был прикован к ее ягодицам, и он, захваченный врасплох, не успел его отвести. Она быстро отвернулась, чтобы он не заметил, как ее щеки заливает краска.

Как только Джонас ввел защитный код, они зашли в лифт.

— Тебе не стоит надевать такие узкие штаны, если не хочешь, чтобы все мужчины на тебя глазели! — словно оправдываясь, заметил Джонас.

— Это ради моей безопасности, когда я езжу на мотоцикле, а не для мужчин. Между прочим, в них очень жарко.

— Жарко — это самое подходящее слово… — многозначительно пробормотал он себе под нос.

— Надо сменить тему разговора! — решила Мак.

— Наверное. — Он послушно кивнул. Она права, но вот сделать это было совсем нелегко.

Мак отвернулась к стальной двери лифта, пока кабина поднимала их в пентхаус.

Свет в помещении зажегся автоматически, как только они зашли. Это была его гостиная или одна из них. Как Мак и ожидала, все здесь было выполнено в ультрасовременном стиле: черное и белое с хромированными деталями и редкими вставками красного для смягчения аскетизма обстановки. Стены выкрашены в снежно-белый цвет, на черной мебели разложены подушки разных оттенков красного, а на полу из черного дерева в нескольких местах лежат черные и белые ковры.

С точки зрения Мак, человека со вкусом, это было ужасно.

— Очень мило… — Мак произнесла эти слова без особого энтузиазма.

Джонас заметил, как она сначала поморщилась.

— Когда я переехал сюда шесть месяцев назад, то разрешил дизайнеру делать все, что ему в голову взбредет. Получилось ужасно, да? — озабоченно поинтересовался Джонас мнением художницы.

— Если тебе не нравится, почему не переделаешь?

— А смысл? Я скоро снова перееду.

— Да? Вот почему ты даже рождественские украшения не развесил?

Джонас никогда не украшал квартиру к Рождеству. Какой смысл? Он живет один, гости при ходят редко. Так к чему эти пылесборники? Ему нужно было просто пережить Рождество, пока остальные наслаждались всяким сентиментальным антуражем. Обычно он старался уехать куда-нибудь на это время, например на Карибы. И этот год не должен был отличаться от предыдущих…

— Да, поэтому, — коротко ответил Джонас и с трудом отвел глаза от Мак. Она прекрасно смотрелась в этой кожаной одежде… Он направился на кухню: — Пойдем, я открою вино.

А вот дизайном кухни Джонас занимался сам. Деревянные потолочные перекрытия, которые он привез из дома восемнадцатого века, прекрасно сочетались с дубовой мебелью, под настенными шкафами были развешаны начищенные до блеска медные кастрюли. В центре кухни стоял искусственно состаренный дубовый стол, окруженный четырьмя стульями. В отличие от безликой гостиной, это было теплое и уютное помещение. Кухня была местом, где Джонас проводил больше всего времени, находясь дома. Здесь он читал журналы и занимался бумажной работой. Это была его святая святых.

— Гораздо лучше. Сам обустраивал? — заметила гостья.

— Да, — не стал отнекиваться Джонас.